Мария Нестеренко: «Николай Карамзин считал женщин проводником идей Просвещения»

размещено в: Интервью | 0

Продолжаем серию интервью с популяризаторами истории в медиа. На этот раз пообщались с Марией Нестеренко, автором интернет-издания «Горький», исследовательницей женской литературы в России первой половины XIX века, а также создателем телеграм-канала «Роза Цеткин». В ходе беседы Мария рассказала, каких поэтесс хвалил Пушкин, в чем состояла феминизация литературы начала XIX века и что из себя представляли первые женские журналы.

— Недавно вышел составленный тобой сборник «Авторицы и поэтки. Женская критика: 1830-1870». Наличие критики говорит о глубоком вовлечении женщин в литературный процесс, а когда в России появились женщины-литераторы?

— Если мы откроем «Словарь русских писателей XVIII века», то найдем там несколько десятков женских имен, переводчиц и поэтесс. Можно вспомнить поэтесс Екатерину Княжнину и Елизавету Хераскову, которые первыми стали печатать свои произведения; Екатерину Урусову;  писательницу Александру Хвостову – ее сочинения пользовались большим успехом у современников (позднее она ударилась в мистику). Речь идет только о женщинах дворянского происхождения: все упомянутые писательницы принадлежали к культурным семьям, получили хорошее образование. Некоторые  попадали в литературную жизнь с черного входа – в качестве переводчиц с иностранных языков, прежде всего, французского.

Александра Зражевская — О чтении романов. Из сборника «Авторицы и поэтки. Женская критика: 1830-1870»

— Дворянки в XVIII веке уже получали хорошее образование?

— Не все и не всегда.  На это влияли несколько факторов: столичное ли дворянство или провинциальное, какой достаток был в семье, насколько в семье вообще приветствовалось качественное женское образование. Я очень люблю цитировать один фрагмент из мемуаров Екатерины Сабанеевой: «Прадед… за порок считал, чтоб русские дворянки, его дочери, учились иностранным языкам. „Мои дочери не пойдут в гувернантки, — говорил Алексей Ионович. — Они не бесприданницы; придет время, повезу их в Москву, найдутся женихи для них”». Кроме того, в царствование Екатерины II появляются женские учебные заведения: частные пансионы, и тогда же начинала формироваться государственная система образования. Об этом можно почитать, например, в «Беседах о русской культуре» Лотмана.

Присутствие женщин на троне тоже оказало свое влияние. Екатерина II – не только правитель и философ на троне, но и литератор (см. об этом недавнюю книгу Веры Проскуриной «Империя пера Екатерины II»). Конечно, это не значит, что все дамы бросились марать бумагу, но некоторый эффект был. У Екатерины Урусовой есть поэма «Полион, или Просветившийся Нелюдим» (1774).  Поэма начинается с объяснения, почему поэтесса берется за перо, какие причины ее побуждают. С одной стороны, это такое общее место нормативной поэтики, с другой, Урусова обращается к примеру Екатерины II и связывает с ней расцвет Просвещения в России, тоже, в общем, общее место.  Но дальше она пишет:

В кратчайши времена Россия процвела,

Расинов, Пиндаров она произвела,

ЕКАТЕРИНЫ век те ныне воспевают,

Премудрыя дела в безсмертие включают.

Женское сочинительство в контексте этого вступления получается вроде благодарности императрице:

И чтобы окружать священных муз престол,

То начал воспевать и женский пол,

Они ко нежностям во песнях прибегают,

И добродетелям венцы приготовляют,

С приятностью они веселости поют.

В начале XIX века начинается так называемая «феминизация литературы», которая связана, прежде всего, с деятельностью Николая Карамзина. Он считал женщину проводником идей Просвещения, отсюда особый акцент на «воспитательных» функциях женского пола. Он понимал, наряду с выдающимся общественным деятелем и издателем Николаем Новиковым, что женщины –отдельная  читательская аудитория, которую нужно вовлечь в культурную экономику. Первым издателем женских журналов был именно Новиков в 1770-е годы. Карамзин в своем «Вестнике Европы» не акцентировал внимание на «женской» теме, но помещал материалы, которые могли быть интересны и читательницам, а некоторые даже были рассчитаны именно на них. Некоторые сентименталисты (Макаров, Шаликов) тоже издавали женские журналы.

Важную роль сыграло и литературное общество «Беседа любителей русского слова» адмирала Шишкова, которое и по сей день многими воспринимается как квинтэссенция консервативных идей. Общество образовалось в 1811 году, и женщины в нем впервые стали полноправными участниками подобного объединения. Это были Анна Бунина, Анна Волкова и Екатерина Урусова. Их произведения читались и обсуждались.

— Было ли какое-то противодействие феминизации литературы?

— Феминизация была связана с распространением карамзинских идей (их восприятие в обществе того времени – отдельная сложная тема). Речь шла прежде всего об обращении к женской читательской аудитории, о попытке выработать язык, понятный новым читателям. Активное чтение повлекло за собой рост числа пишущих женщин.

В действительности, в первой четверти XIX века, несмотря на обилие пишущих женщин, была одна очень яркая поэтесса – Анна Бунина, которая не только была хорошим автором, но и пыталась осмыслить свое положение в литературном мире.

Портрет Анны Буниной 1830-е
Портрет Анны Буниной 1830-е

В 1820-1830-е годы происходит профессионализация литературы, из дворянского хобби она превращается в источник заработка. Начинают действовать иные механизмы. В 1830-е годы больше женщин приходит в литературу, и их рефлексия выходит на новый уровень.

— В 1830-е годы сложилось сообщество, в которое входили разные писательницы?

— Нет, сообщества не было. Они все были одиночками, хотя, безусловно, читали друг друга.

— Можно ли сказать, что 1850-е годы стали поворотной точкой для женской литературы. Так ли это?

— Нет, все же 1830-е. 1850-е годы – важное время с точки зрения ожидания Великих реформ. Женская повестка стала восприниматься как составляющая всего освободительного движения.

— Какие писательницы-прозаики были наиболее влиятельными в XIX веке?

— Безусловно, это Елена Ган, она начала писать в 1830-е, о ней положительно отзывались критики. Затем стоит отметить Марию Жукову, родившуюся в семье провинциального чиновника — для нее литература в силу разных обстоятельств стала источником для заработка.

— Ты читала лекцию о поэтессах Анне Буниной, Каролине Павловой и Евдокии Ростопчиной, писавших в разное время. Можно ли как-то охарактеризовать их творчество в целом? Что у них было общего? Чем они разнились? Насколько уровень их литературного мастерства был сопоставим с современной им мужской поэзией?

— Конечно, триады Бунина-Ростопчина-Павлова не существовало. Вообще в восприятии отдельных женщин-литераторов довольно важную роль, как ни странно, сыграл Пушкин. Бунину, например, он припечатал вместе с Хвостовым в «Послании цензору» как «беседчицу» и графоманку:

Людской бессмыслицы присяжный толкователь,

Хвостова, Буниной единственный читатель,

Ты вечно разбирать обязан за грехи

То прозу глупую, то глупые стихи.

Литературная репутация всегда складывается из множества факторов. То, что Бунина относилась к «Беседе» действительно важно, потому что «Беседа» многими поколениями воспринимается как нечто реакционное, отжившее, хотя есть работы замечательных филологов М. Г. Альтшуллера, Е. Э. Ляминой, не говоря уж знаменитой работе Тынянова, которые показывают, насколько общество, созданное Шишковым, было интересным и довольно сложным явлением. Ну и потом, возвращаясь к Буниной — сколько писательниц и поэтесс XIX века назовет среднестатистический читатель?

Ростопчина и Павлова – это уже другой язык, другое время. Они понятнее современному читателю, и, кроме того, заслужили благосклонные отзывы Пушкина. Это тоже важно. Я думаю, что именно пушкинская оптика повлияла на то, что Валерий Брюсов издал сочинения Каролины Павловой. Потом она издавалась и в советские годы.

Портрет Каролины Павловой
Портрет Каролины Павловой

К Ростопчиной тоже был интерес. Тут некоторую роль сыграл и Ходасевич. В своей статье «Женские стихи» он заявлял, что самый яркий автор этих самых женских стихов – Евдокия Ростопчина. Именно там, по его мнению, появляется все то, что потом будет принято приписывать «женской поэзии». А музу Павловой Ходасевич называет мужественной. Он пишет, что муза Павловой – умна, но не обаятельна. А вот Бунина была ему не интересна.

Портрет Евдокии Ростопчиной в акварели. Поэтессе тут 31 год
Портрет Евдокии Ростопчиной в акварели. Поэтессе тут 31 год

— Женские журналы были распространены на протяжении всего XIX века. Много ли было у них читательниц, какие из журналов кажутся вам наиболее интересными? 

— Журналов было много. Но нужно разделять женские журналы в современном понимании, с модами и домоводством, и литературные, которые ставили перед собой цель просвещать читательниц. Были и разные курьезы, вроде «Журнала для милых». Его издавали совсем молодые люди, издание было скандально закрыто за печатание непристойных повестей. Затеял это все начинающий в то время литератор Михаил Макаров.

Другой любопытный журнал – «Аглая». Этот журнал делал Петр Шаликов, верный последователь Карамзина, которого за слишком рьяное следование сентименталистским заповедям называли «кондитером литературы». Шаликов взял название карамзинского альманаха «Аглая», который тот выпускал еще в конце XVIII века. Он делал литературный журнал для дам с милыми стишками, переводами и критикой. А затем в 1820-е годы Шаликов издавал «Дамский журнал», который вполне соответствовал своему названию. Часто там и женщины выступали в качестве сотрудниц, были материалы женской тематики. Упомянутый выше Михаил Макаров, например, опубликовал там серию очерков по истории женской литературы. Были в этом журнале и цветные вкладки с модами.

 

 

Иллюстрации к «Дамскому журналу, издаваемому князем Шаликовым. Источник
Иллюстрации к «Дамскому журналу, издаваемому князем Шаликовым. Источник

— А какой был круг чтения у грамотных мещанок и крестьянок?

— О крестьянках и мещанках, об их читательских практиках я почти ничего не знаю, это все-таки другая область. Думаю, тут нужно смотреть Ан-ского, Рубакина, занимавшихся народным чтением. Мещанка мещанке (уточним, речь идет о городских жительницах недворянского происхождения) рознь. Одна могла читать Жорж Санд и Карла Маркса, другая журнал «Нива».

Мария Нестеренко
Мария Нестеренко

— Какие книги по женской истории в России вы могли бы посоветовать?

— В первую очередь стоит обратить внимание на работы Натальи Львовны Пушкаревой, на ее книги по истории женщин Древней Руси. Есть замечательная книга А. В. Беловой «Четыре возраста женщины. Повседневная жизнь русской провинциальной дворянки XVIII — середины XIX в.»; интереснейшее исследование Мишель Ламарш Маррезе «Бабье царство: Дворянки и владение имуществом в России (1700–1861)». Конечно же, «Женское освободительное движение в России. Феминизм, нигилизм и большевизм» Ричарда Стайтса. Вообще я как-то даже делала краткий гид по феминистской литературе для «Горького».  Там перечислены ключевые, на мой взгляд, книги по теме.