10 самых важных альбома Ленинградского рок-клуба

Ленин­град­ский рок-клуб был обра­зо­ван в 1981 году и плавно ушёл в небы­тие к концу вось­ми­де­ся­тых. Какие-то группы ещё всту­пали в него — да что там, орга­ни­за­ция с таким назва­нием суще­ствует и сейчас — но влия­ния на умы эта номен­кла­тур­ная надстройка уже не имела. Можно долго спорить о роли рок-клуба и о том, зачем он был создан, но, как ни крути, самые важные альбомы деся­ти­ле­тия были запи­саны именно входив­шими в него груп­пами.


«Мифы». «Дорога домой», 1981 год

Мне кажется, что «Дорога домой» — очень плохой альбом, в кото­ром собраны все недо­статки пост-виаш­ных совет­ских рок-групп. Это и звери­ная графо­ман­ская серьёз­ность («и вновь судьбы каприз в сотый раз тебя швыряет вниз», простите). И петро­сян­ни­ча­нье там, где автор захо­тел пошу­тить. И дубо­лом­ные аран­жи­ровки «собери свою рок-песню». И почти что виашно-бояр­ская вокаль­ная подача, разбав­лен­ная куколь­ной кабац­кой маску­лин­но­стью.

Но при этом «Мифы» — действи­тельно важный (если не самый важный) образ­чик уже уходив­шего в 1981 году совет­ского патла­того рока, и «Дорога домой» — непло­хая возмож­ность понять, чего там так восхи­щало Мака­ре­вича в конце семи­де­ся­тых (если оно вам, конечно, инте­ресно). А ещё это одна из первых боль­ших запи­сей Андрея Тропилло, так что не факт, что без «Дороги домой» мы бы имели поло­вину всей клас­сики ленин­град­ского рока 1980-х гг. в том виде, в кото­ром имеем.


«Аквариум». «Акустика», 1982 год

Здесь может быть любой из трёх альбо­мов, одно­вре­менно запи­сан­ных на сессиях 1981–82 годов в студии Андрея Тропилло — «Треуголь­ник», «Элек­три­че­ство» и «Акустика», поэтому выбор в этом случае волюн­та­рист­ский. Хотя, пожа­луй, «Акустика» и «Элек­три­че­ство» для канона группы «больше альбомы», чем вроде как экспе­ри­мен­таль­ный и факуль­та­тив­ный «Треуголь­ник».

Это первые вменя­е­мые альбомы группы, запи­сан­ные в усло­виях, кото­рые хоть как-то можно считать студий­ными — слепок «ранне-клас­си­че­ского Аква­ри­ума» с Рома­но­вым и Гакке­лем. ещё не заброн­зо­вев­шего, но уже со своим лицом, «Аква­ри­ума», кото­рому можно подра­жать. На них собран мате­риал, напи­сан­ный с сере­дины семи­де­ся­тых и до, собственно 1982 года (на «Акустике» из леген­дар­ных песен, напри­мер, есть «Десять стрел» и «С той стороны зеркаль­ного стекла»).


«Кино». «45», 1982 год

На фоне мону­мен­таль­но­сти и серьёз­но­сти глав­ных отече­ствен­ных групп ранних вось­ми­де­ся­тых (тех же «Мифов» или «Машины времени», да и «Аква­ри­ума»), кото­рые про то, что поэт в России — больше, чем поэт, магнит­ный дебют «Кино» звучал чуть ли не жалко. Трень-брень на гитар­ках под фикси­ро­ван­ные биты драм-машины, песенки про пивко и ниче­го­не­де­ла­нье. Пони­ма­ние всей свеже­сти, лёгко­сти и, гм, аутен­тич­но­сти мате­ри­ала альбома пришло к слуша­те­лям и рок-тусовке через годы после выхода. В этом плане Гребен­щи­ков, кото­рый и стал крест­ным отцом «45», все-таки ещё раз подтвер­дил, что он не зря прослу­шал кучу музыки и пере­вел кучу текстов — в отли­чие от батя-рокер­ских коллег по цеху.

Ещё от этого альбома очень удобно прово­дить вооб­ра­жа­е­мые и мало что знача­щие линии в насто­я­щее, в «новую искрен­ность», к Гречке и толпам дево­чек с гита­рами вокруг лейбла «Холод­ные звуки», напри­мер. Понятно, что любым подоб­ным анало­гиям грош цена — всё же любая музыка созда­ётся в конкрет­ном соци­аль­ном контек­сте, но, похоже, Цой вправду немного опере­дил своё время.


«Зоопарк». «Уездный город N», 1983 год

Первый студий­ный альбом «Зоопарка» с глав­ными тогдаш­ними анде­гра­унд­ными хитами Майка Науменко — «Дрянь», «Приго­род­ный блюз» и так далее. По сути, ретро­ма­ния до ретро­ма­нии: Науменко тщательно воспро­из­во­дит дости­же­ния блюз-рока и рок-н-ролла 1960–1970-х годов, а в студии музы­канты пыта­ются разо­браться, как у Rolling Stones полу­чался такой гитар­ный звук. Но при этом здесь масса само­иро­нии, а вообще весь альбом можно назвать иссле­до­ва­нием: как это вообще — играть в потёр­тую рок-звезду, живя в совет­ской комму­налке? Ну и звук тут полу­чился живень­кий, лоуфай­ный — тот случай, когда бедность аппа­ра­туры срабо­тала на резуль­тат.


«Алиса». «Энергия», 1986 год

Русские попытки играть новую волну в вось­ми­де­ся­тые обычно звучали как смесь смеш­ных синте­за­тор­ных звуков а-ля совет­ские мульт­фильмы и песьего вокала, напо­ми­на­ю­щего о Вале­рии Леон­тьеве. «Энер­гия» удиви­тель­ным обра­зом смогла этого избе­жать — а ещё (несмотря на тексты, преис­пол­нен­ные само­лю­бо­ва­нием и ницше­ан­ством для самых малень­ких) смогла избе­жать излиш­ней «кинче­во­сти», из-за кото­рой следу­ю­щие пластинки «Алисы» превра­ща­лись в парад само­лю­бо­ва­ния. Навер­ное, тут надо сказать спасибо звуко­ре­жис­сёру Андрею Тропилло, кото­рый, по сути создал заново весь саунд группы да и образ Кинчева заодно.

Резуль­тат полу­чился совсем не «Алисов­ским», но вспом­ним, что Мартин Хэннет примерно так же обошёлся в студии с Joy Division на Unknown Pleasures — проигно­ри­ро­вав то, как группа звучит на концер­тах и пред­ло­жив что-то совер­шенно иное. В случае с «Алисой» это срабо­тало совсем не так убеди­тельно, но метод, несмотря на все особен­но­сти Тропилло как продю­сера, — вполне дель­ный.


«Аквариум». «Белый альбом», 1987 год

Если отстра­ниться от какой-то там знако­во­сти и попы­ток быть объек­тив­ным, я бы поста­вил сюда не «Белый альбом», а, напри­мер, альбом «Дети декабря» с торже­ству­ю­щим Гребен­щи­ко­вым в «Танцах на грани весны». Но «Белый альбом» — первая офици­аль­ная вини­ло­вая пластинка группы. Это точка, когда совет­ский музы­каль­ный анде­гра­унд сделал шаг — к призна­нию, но и к сытому беспер­спек­тив­ному «русскому року» неда­лё­кого буду­щего тоже.

Техни­че­ски «Белый альбом» — просто компи­ля­ция, часть песен взята с «Дня серебра», часть — с уже упомя­ну­тых «Детей декабря». В изда­нии пластинки вроде как косвенно сыграла роль Джоанна Стин­грей — кано­нич­ный миф гласит, что после того, как в США была выпу­щена пластинка Red Wave с запи­сями «Аква­ри­ума», «Кино», «Алисы» и «Стран­ных игр», в СССР решили срочно созда­вать ощуще­ние, что рок-музыку никто не пресле­дует.


«Телевизор». «Отечество иллюзий», 1987 год

Трес­ку­чий и прямо­ли­ней­ный альбом, кото­рый всё же надо упомя­нуть. Тексты Борзы­кина, по сути, не очень отли­ча­лись от текстов тех, с кем он так страстно призы­вал бороться, в этом плане почти вся (за редкими исклю­че­ни­ями, почти все они из Сибири) геро­и­че­ски-анти­со­вет­ская музыка конца вось­ми­де­ся­тых, от «Теле­ви­зора» и до Таль­кова — музыка абсо­лютно позд­не­ком­со­моль­ская, про glasnost` и perestroika. Только ещё хуже, потому что совет­ская агита­ция опери­рует гото­выми конструк­ци­ями (она хотя бы привычна, её легко отфиль­тро­вать), а Борзы­кин пыта­ется в мета­фо­рич­ность и иноска­за­ния, а поэт он — ну, так себе. А геро­ика проте­ста оказы­ва­ется не подви­гом, а разре­шен­ным фрон­дер­ством: альбом писали на студии Ленин­град­ского дворца моло­дёжи, а песни с него полу­чают всякие рок-клубов­ские награды на фести­вале 1987 года.

Но в любом случае это важный слепок эпохи, и не поймёшь, слиш­ком ли наив­ный он или слиш­ком просчи­тан­ный. Да ещё и под вполне акту­аль­ный синте­за­тор­ный пост-панк. Чего б не послу­шать.


«Кино». «Группа крови», 1987 год

Пластинка, с кото­рой «Кино» начали шествие к стади­о­нам, чёсу по стране и суще­ство­ва­нию в статусе глав­ной русской рок-группы. В кото­ром они, кстати, оста­ются до сих пор. Альбом, без кото­рого бы ну навер­няка не было бы всей «новой русской волны». Альбом, совме­стив­ший акту­аль­ные зару­беж­ные нара­ботки в обла­сти пост-панка с близ­кой русскому уху мело­ди­кой (послед­нее в следу­ю­щих альбо­мах усили­ва­лось, в резуль­тате неко­то­рые песни с «Черного альбома» звучат, как если бы их писал, гм, хотя бы Газма­нов). Короче, просто Очень Важный Альбом.


«Аукцыон». «Как я стал предателем», 1988 год

Альбом, удиви­тель­ным обра­зом нахо­дя­щийся и в общем русле акту­аль­ной на 1988 год гитар­ной музыки, и пред­ла­га­ю­щий неве­ро­ят­ную для совет­ского рока инди­ви­ду­аль­ность подхода. Нере­а­ли­зо­ван­ный подрыв­ной потен­циал вроде бы абсур­дист­ского, теат­раль­ного и совер­шенно аполи­тич­ного «Аукцы­она», если поду­мать, гораздо мощнее, чем у «Теле­ви­зора», «Объекта насме­шек» или «НАТЕ!». В этом смысле не удиви­тельно их чуть более позд­нее увле­че­ние обэри­утами, кото­рые копали не просто под соци­аль­ный строй или дикта­тора, а под сами смыс­ло­вые связи, язык, непре­рыв­ность и прочие основы. Здесь, навер­ное, нужно посмот­реть знаме­ни­тый лайв «Аукцы­она» в коло­нии, снятый все в том же 1988 году: вот вам «Шорт­па­рис», кото­рые смогли.

«Как я стал преда­те­лем» — первая зрелая работа «Аукцы­она», опре­де­лив­шая всё даль­ней­шее разви­тие группы.


Дурное влияние. «Неподвижность», 1989 год

Тут вообще можно бы пред­ло­жить и альтер­на­тиву — напри­мер, пластинку «Крик в жизни» группы «Игры», вышед­шую в том же году. Или, напри­мер, «Кто здесь» «Петли Несте­рова» — тоже пост-панк без ухода на стади­он­ные терри­то­рии, как у «Кино». Но про «Петлю Несте­рова» напи­сал Кушнер, а про «Дурное влия­ние» — нет. Кроме того, «Игры» и «Дурное влия­ние» как столпы совре­мен­ного русского пост-панка упоми­нает Бурцев с глав­ного отече­ствен­ного пост-панк-лейбла Sierpen Records.

Альбом «Дурного влия­ние» мрач­нее, «подполь­нее» и имеет меньше претен­зий на «лите­ра­тур­ность» (сами решайте, хорошо это или плохо). А звучит «Влия­ние» всё же ближе к общим ориен­ти­рам отече­ствен­ных готик-рока и пост-панка и к группе Bauhaus в част­но­сти. Наро­чито дека­дент­ская музыка про закры­тые глаза и жизнь как болезнь. В каком-то смысле обрат­ная сторона звер­ской месси­ан­ской серьёз­но­сти ранних россий­ских рок-групп, с кото­рой я начал эту заметку.


Читайте также наш мате­риал «От пещер Катманду до мостов Сан-Фран­циско. 10 горо­дов из песен БГ»

Поделиться