Десять знаковых альбомов советской электроники

Совет­ский Союз после 1920-х годов нельзя назвать местом, идеаль­ным для созда­ния «новой» музыки. И элек­трон­ной музыки это каса­ется тоже. Да, были и Лев Термен, и Евге­ний Шолпо, и Евге­ний Мурзин — но всё это больше каса­лось инстру­мен­та­рия и идей, а не собственно музыки. Поэтому сложно ждать от совет­ских музы­кан­тов проры­вов — особенно в поп-музыке. Своих Kraftwerk или Silver Apples у нас не было.

Но подборку пласти­нок всё же сделать удалось. Пред­став­ляем 10 альбо­мов совет­ской элек­трон­ной музыки.


Ансамбль ЭМИ п/у Вячеслава Мещерина, «Танцевальная музыка», 1956 год

Ансамбль ЭМИ мог бы стать совет­ским The Radiophonic Workshop BBC, но не стал. Несмотря на обилие «элек­трон­ных музы­каль­ных инстру­мен­тов» (в первую очередь разно­об­раз­ных элек­тро­ор­га­нов) даже для конца 1950-х гг. он зани­мался абсо­лютно формат­ной совет­ской музы­кой с валь­сами и поль­ками, а вовсе не иссле­до­ва­нием новых терри­то­рий.

Нельзя сказать, что ансамбль Меще­рина как-то серьёзно повлиял на разви­тие именно элек­трон­ной музыки в СССР. В конце концов, в начале 1960-х гг. уже начали появ­ляться первые по-насто­я­щему «синте­за­тор­ные» работы, а не просто филар­мо­ни­че­ские меще­рин­ские опусы. Полька, сыгран­ная на элек­тро­ба­яне, оста­ётся поль­кой. Но во многом ансамбль стал прото­ти­пом более позд­них совет­ских ВИА — во всяком случае, в части макси­мально лако­нич­ного и обез­жи­рен­ного исполь­зо­ва­ния элек­тро­ги­тар и орга­нов.


«Музыкальное приношение», 1971 год

Альфред Шнитке

Здесь можно разме­стить и более ранние экспе­ри­менты с синте­за­то­ром АНС. Но «Поток» Шнитке — одна из самых извест­ных вещей совет­ского акаде­ми­че­ского аван­гарда, так что пусть будет эта пластинка где, помимо Шнитке есть ещё и Губай­дул­лина, и Дени­сов, и Арте­мьев, и Булош­кин.

АНС, на кото­ром напи­сан «Поток» и прочие компо­зи­ции с «Прино­ше­ния» — самый извест­ный совет­ский синте­за­тор. Он не копи­ро­вал запад­ные нара­ботки, а пред­ла­гал ориги­наль­ную архи­тек­туру и интер­фейс: на нём нельзя играть как на обыч­ном клави­а­тур­ном или модуль­ном аппа­рате, вместо этого компо­зи­тор должен проца­ра­пы­вать всякие узоры на специ­аль­ных стек­лян­ных пласти­нах. Звучит круто, но на прак­тике полу­чи­лось, что почти все делают на нём что-то около­эм­би­ент­ное или около­ной­зо­вое. «Музы­каль­ное прино­ше­ние» нахо­дится в этом же поле акту­аль­ной для шести­де­ся­тых сонор­ной музыки, на пике музы­каль­ного прогресса — вместе с компо­зи­ци­ями, напри­мер, Лигети и Пенде­рец­кого.


Эдуард Артемьев, саундтрек к фильму «Солярис», 1972 год

Для созда­ния этого саунд­трека тоже вовсю исполь­зо­вался АНС. Но здесь Арте­мьев приме­нил уже немного другой подход: глав­ным для него стало совме­ще­ние синте­за­тора с «природ­ными» звуками и симфо­ни­че­ским оркест­ром.

Полу­чи­лось масштаб­ное полотно, где конкрет­ная музыка соеди­ня­ется с музы­кой сонор­ной и бароч­ной, а компо­зи­тор­ское ремесло — с ремеслом саунд­про­дю­сера. Вместе это пред­вос­хи­щает дости­же­ния куда более моло­дой экспе­ри­мен­таль­ной элек­тро­ники 1980–1990-х годов.


Эдуард Артемьев, «Метаморфозы», 1980 год

В отли­чие от преды­ду­щего пункта, этот сложно назвать знако­вым для элек­трон­ной музыки в целом. Switched-on Bach, постро­ен­ный по такому же прин­ципу — обыг­рать клас­сику на синте­за­торе — был выпу­щен за 12 лет до «Мета­мор­фоз». Вот и тут: Дебюсси, Бах, Монтеверди плюс парочка автор­ских компо­зи­ций в виде бонуса сыграны на крайне пафос­ном синте­за­торе EMS Synthi 100. Можно даже назвать «Мета­мор­фозы» его боль­шой демо­вер­сией.

Но вместе с «Зоди­а­ком» (о кото­ром ниже) этот альбом делал работу по попу­ля­ри­за­ции элек­трон­ной музыки: она в начале вось­ми­де­ся­тых стано­ви­лась мейн­стри­мом в СССР.


Zodiac, «Disco Alliance», 1980 год

Zodiac — инте­рес­ный пример совет­ской группы-эпигона, допу­щен­ной до широ­ких масс. Если много­чис­лен­ные само­де­я­тель­ные копи­ро­ва­тели каких-нибудь Led Zeppelin так и оста­лись в исто­рии, то к латыш­скому спейс-року офици­аль­ные музы­каль­ные струк­туры оказа­лись более лояль­ными.

На пластинке мы найдём эдакий домо­тка­ный вари­ант группы Space, только более кустарно сыгран­ный и сведён­ный: стринг-синте­за­торы, пате­ти­че­ские гармо­нии, «косми­че­ские» тремо­ли­ру­ю­щие звуки. В прин­ципе, можно даже принять за совре­мен­ный сови­ет­вейв — и многие сови­ет­вейв-музы­канты уверенно назы­вают Zodiac своими вдох­но­ви­те­лями.


Александр Зацепин, саундтрек к мультфильму «Тайна третьей планеты», 1981 год

«Тайна третьей планеты» — очень важный источ­ник пост­со­вет­ской носталь­гии, носталь­гии по буду­щему, кото­рого не случи­лось. И музыка Заце­пина уже тоже не воспри­ни­ма­ется в отрыве от этой носталь­гии.

Техни­че­ски это — ну, скажем так, как будто в аран­жи­ровки и гармо­нии ВИА доба­вили немного синте­за­то­ров. То есть по подходу Заце­пин в саунд­треке к «Тайне третьей планеты» не далеко ушёл от того, чем зани­мался ансамбль ЭМИ. Но ведь рабо­тает: психо­де­лич­ные гитары под 1960-е гг., синто­вое пиу-пиу, «щемя­щие» гармо­нии. Буду­щее-в-прошед­шем, по кото­рому хочется горе­вать.


Юрий Чернавский и Владимир Матецкий, «Банановые острова», 1983 год

Альбом, вокруг кото­рого сложи­лась своя мифо­ло­гия и на кото­ром можно изучать жанр «офици­оз­ные совет­ские музы­канты задним числом жалу­ются на притес­не­ния».

Ну в самом деле: признан­ные и облас­кан­ные госу­дар­ством поп-музы­канты решили приду­мать модной музычки, запи­сали всё это на «Поли­муге», «Гибсо­нах» и «Фенде­рах», а потом травили байки про непри­знан­ность и запре­щён­ность. И ещё жало­ва­лись, мол, «Поли­муг» чинить надо было. В этом смысле «Бана­но­вые острова», конечно, один из глав­ных образ­чи­ков совет­ского лице­ме­рия, где «высо­кий профес­си­о­на­лизм» сытых филар­мо­ни­че­ских музы­кан­тов соче­та­ется с их жела­нием пока­зать себя ух какими бунта­рями.

С другой стороны, это вправду один из первых элек­трон­ных DIY-альбо­мов в СССР, более или менее акту­ально звуча­щий (музыку-то авторы слушали совре­мен­ную), ну и песня в «Ассу» попала. Культ, как ни крути.


Ансамбль под управлением В. Осинского, «Ритмическая гимнастика», 1984 год

Пластинка, ни на что в своё время не претен­до­вав­шая, но выра­зив­шая весь дух элек­трон­ной музыки СССР на границе пере­стройки. «Руки на пояс, полу­при­се­да­ния с пово­ро­тами туло­вища… ииии влево! вправо!», — призы­вает голос, пара­док­саль­ным обра­зом объеди­ня­ю­щий робо­ти­зи­ро­ван­ность со сладо­страст­ными инто­на­ци­ями техно­кра­ти­че­ской утопии на пике разви­тия. И всё это под эдакий припо­п­со­ван­ный полу-Kraftwerk, разве что испор­чен­ный эстрадно-приджа­зо­ван­ными соля­ками на синте­за­то­рах.


«Биоконструктор», «Танцы по видео», 1987 год

Одна из первых попу­ток созда­ния «русского Depeche mode». Синти-поп звуча­ние и наивно-поучи­тель­ные песни про слож­но­сти НТР, зави­си­мость от теле­ви­зора и бетон­ный рай. Правда, для отече­ствен­ного пост-панка и смеж­ных жанров всегда были харак­терны эти крайне серьёз­ные инто­на­ции.

Через несколько лет родив­ша­яся на оскол­ках «Биокон­струк­тора» группа «Техно­ло­гия» выве­дет русский мрач­ный синти-поп на новый уровень каче­ства и призна­ния. Но, к сожа­ле­нию, распла­титься за это придётся окон­ча­тельно выхо­ло­щен­ным звуком и туро­вым чёсом по стране. К успеху пришли.


«Стук Бамбука в XI часов», «Лёгкое дело холод», 1991 год

Самый извест­ный альбом «ижев­ской волны» — и при этом обхо­дя­щийся без очевид­ных отече­ствен­ных пред­ше­ствен­ни­ков и остав­шийся без очевид­ных после­до­ва­те­лей, суще­ству­ю­щий более или менее сам по себе.

Формально по тэгам тут, конечно, можно было бы притя­нуть трип-хоп, эмби­ент, дарквейв и много чего еще: тону­щие в ревер­бе­ра­ции синте­за­торы, полу­шеп­чу­щий вокал, мини­ма­ли­стич­ные ритмы. Но это и не трип-хоп, и не эмби­ент и так далее. Прото­хон­то­ло­ги­че­ская само­дель­ная музыка, напи­сан­ная и выпу­щен­ная на излете суще­ство­ва­ния целой страны — на несколько шагов впереди и сбоку основ­ных музы­каль­ных путей.


Читайте также наш мате­риал «Русский брит-поп. 10 альбо­мов»

Поделиться