Сибирский панк: десять главных альбомов

«Сибир­ский панк» — это термин, кото­рому слож­но­вато дать опре­де­ле­ние. Сначала он не имел особого отно­ше­ния к панку. Потом — с распро­стра­не­нием «сибир­ских» идей по пост­со­вет­ским терри­то­риям — уже и к Сибири. Сибир­ский панк это не стиль музыки: в нём можно найти и милые акусти­че­ские баллады, и лютый индаст­риал, и дисто­пич­ный нью-вейв, и орган­ные соло из психо­де­лик-рока шести­де­ся­тых. Сибир­ский панк — это не поли­ти­че­ские убеж­де­ния: тут были и ультра­ле­вые, и ультра­пра­вые, и вообще аполи­тич­ные музы­канты.

Сибир­ский панк не какая-то конкрет­ная тусовка, потому что «форма­ций» в нём было много, да и не все его ключе­вые деятели вообще любили друг друга. Мы отобрали десять альбо­мов, кото­рые тради­ци­онно причис­ляют к этому столь сложно описы­ва­е­мому явле­нию.


«Промышленная архитектура». «Любовь и технология», 1988 год

Группа траги­че­ски извест­ного ново­си­бир­ского музы­канта Дмит­рия Сели­ва­нова — того самого, что удавился шарфом. Это одна из двух условно «студий­ных» запи­сей «Промыш­лен­ной архи­тек­туры» — на быто­вой магни­то­фон и с драм-маши­ной вместо бара­ба­нов. Музыка с укло­ном в нью-вейв, с абсур­дист­скими и пара­но­и­даль­ными текстами про мир, в кото­ром есть колготки и заводы, но нет Бога. Самые лако­нич­ные из них мог бы напи­сать — ну, напри­мер, Мамо­нов («Я разде­ва­юсь очень быстро, потому что я служу в погран­вой­сках»). И вообще это уж точно ничем не хуже москов­ского или питер­ского пост-панка тех же лет — что не мешало столич­ным тупо игно­ри­ро­вать ново­си­бир­скую группу.


«Закрытое предприятие». «Инфляция», 1988 год

Ещё один нети­пич­ный на общем сибпан­ков­ском фоне ньювейв/синтипоп из Ново­си­бир­ска — одни из перво­про­ход­цев этих стилей в Сибири. Это можно срав­нить с груп­пой Сели­ва­нова музы­кально, но «Закры­тое пред­при­я­тие» — синте­за­тор­нее, рафи­ни­ро­ван­нее и «каче­ствен­нее». То, что группа хотела разви­ваться скорее не в сибир­ско-панко­вой, а в «москов­ской» тради­ции, можно понять и из стра­те­гии продви­же­ния: гастроли с «Техно­ло­гией», появ­ле­ние на ТВ с Ветлиц­кой и «Маль­чиш­ни­ком» в начале девя­но­стых, съёмка собствен­ных клипов. Тем не менее, связь с сибир­ским панком самая прямая: есть записи группы с Дяги­ле­вой, пред­став­ля­ю­щие её песни совер­шенно и не в кондово-бардов­ском, и не в летов­ско-шумо­вом духе. Неко­то­рые считают их лучшими запи­сями Янки вообще. А ещё дружили с уже упомя­ну­той выше «Промыш­лен­ной архи­тек­ту­рой» — вплоть до одного бара­бан­щика на двоих.


«Гражданская оборона». «Русское поле экспериментов», 1989 год

По-хоро­шему, надо было бы упомя­нуть и альбомы Летова преды­ду­щего пери­ода — «Крас­ный альбом», напри­мер, но места не хватило, поэтому выби­райте любой. А «Русское поле экспе­ри­мен­тов» — пик второго, «инду­стри­ально-суици­даль­ного» пери­ода летов­ского твор­че­ства, со всеми этими нойзо­выми гита­рами, бара­ба­нами, сведён­ными к шуму, кусками поле­вых запи­сей и прочей коллаж­но­стью. И ему слож­но­вато даже подо­брать анало­гии за рубе­жом, даже Swans 1980–1990-х гг. на фоне «Русского поля экспе­ри­мен­тов» — какой-то выпенд­режно-готи­че­ский арт-рок. Заглав­ная компо­зи­ция уже давно раста­щена на мемы, но по-преж­нему пугает и впечат­ляет.


«Коммунизм». «Игра в самолетики под кроватью», 1989 год

Чаще всего лучшим альбо­мом «Комму­низма» назы­вают «Хронику пики­ру­ю­щего бомбар­ди­ров­щика», но на «Игре в само­ле­тики» гораздо больше Кузьмы Ряби­нова с его квази­об­э­ри­ут­ством. Здесь прямо идеаль­ные ряби­нов­ские компо­зи­ции: и «Свадьба», и «Слепые спят с откры­тыми глазами», и «Исто­рия одного захо­ро­не­ния», и «Господи, не надыть». Потом часть из них была пере­из­дана на соль­ном альбоме Ряби­нова «Воен­ная музычка», в прин­ципе, тут можно было назвать и его. Но без «Комму­низма» всё-таки в этой подборке обой­тись нельзя.


«Цыганята и Я с Ильича». «Гаубицы лейтенанта Гурубы», 1989 год

Этот альбом Олега «Мана­гера» Суда­кова — по сути, продол­же­ние дела «Комму­низма», к созда­нию кото­рого Мана­гер тоже прило­жил руку. Но упомя­нуть бы надо, потому что Мана­гер дальше стал одним из глав­ных лиц сибир­ского панка, особенно в девя­но­стые, после созда­ния «Родины». «Гаубицы лейте­нанта Гурубы» — экспе­ри­мен­таль­ная смесь импро­ви­за­ци­он­ной музыки, лоуфай­ного рока, спокен­ворда, индаст­ри­ала и всего такого в том же духе. Можно неожи­данно срав­нить с «доисто­ри­че­скими» альбо­мами «Аква­ри­ума» сере­дины семи­де­ся­тых, только, гм, по ту сторону зеркаль­ного стекла.


Янка Дягилева. «Стыд и срам», 1991 год

Навер­няка многие бы назвали не «Стыд и срам», а «Анге­до­нию», «Домой» или вообще акусти­че­ские альбомы (пропу­стим нытьё, как Летов испор­тил прекрас­ные янкины песни своими шумами). Песни со «Стыда и срама» тоже были изна­чально запи­саны в акустике, а в виде альбома оформ­лены уже после смерти Янки — всё тем же Лето­вым, кото­рый наве­сил сверху гудя­щих гитар и исте­рич­ного органа, а проме­жутки между песнями разба­вил поло­ман­ными звуками хонто­ло­ги­че­ски звуча­щей музы­каль­ной шкатулки.

Кажется, что Янка Дяги­лева к 1990 году только начала осозна­вать себя как автор — на фоне песни «Придёт вода» любые «По трам­вай­ным рель­сам» звучат как детско-юноше­ское твор­че­ство.


«Егор и опизденевшие». «Сто лет одиночества», 1992 год

Когда мне гово­рят про ужас­ный саунд «сибир­ского панка», я тут же вспо­ми­наю этот альбом, запи­сан­ный в период времен­ного роспуска «Граж­дан­ской обороны». Потому, что «Сто лет одино­че­ства» — пример кропот­ли­вей­шей работы со звуком и аран­жи­ров­ками в совер­шенно несту­дий­ных усло­виях. Это вообще один из немно­гих русско­языч­ных альбо­мов девя­но­стых со своим лицом: призрач­ная гитара с хору­сом, партии в духе Love и The Kinks, неве­ро­ят­ное коли­че­ство реверса и связы­ва­ю­щий все это воедино совет­ский дилей-процес­сор РХ-1000. Ну и, конечно, сибир­ско-хтони­че­ские тексты про заиньку и удуш­ли­вые потёмки замыс­ло­ва­того сырого нутра.


«Инструкция по выживанию». «Смертное», 1992 год

Глав­ный альбом самой востре­бо­ван­ной группы сибир­ского панка во времена времен­ного бездей­ствия «Граж­дан­ской обороны». Часто можно прочи­тать, что ИПВ продви­гали какую-то там очеред­ную форму готи­че­ского рока, но на деле это почти что ВИА-шные песенки, сыгран­ные с пере­гру­зом. Ну и со специ­фи­че­скими текстами, эксцен­трично заме­шан­ными на Тана­тосе, апока­лип­тике для самых малень­ких и правых идеях из брошю­рок конца 1980-х гг. (с жидо­ед­ством, кото­рым Неумоев зани­ма­ется, видимо, до сих пор). Впро­чем, как раз «Смерт­ное» — альбом во всех смыс­лах пере­ход­ный, и там помимо «Убить жида» есть ещё и лучшие (во всяком случае, самые извест­ные) песни ИПВ — «Родина — смерть», «Крас­ный смех», «Непре­рыв­ный суицид» и «Север­ная страна».


Чёрный Лукич «Ледяные каблуки», 1995 год

Резуль­тат знаме­ни­той «записи в избушке», когда Дмит­рий Кузь­мин (собственно, Чёрный Лукич), мана­ге­ров­ская «Родина» и коко­рин­ский «Черно­зем» заняли в Тюмени неболь­шой домик, где и запи­сали свои альбомы. На фоне общей серьёз­но­сти и звер­ской мрач­но­сти боль­шей части групп услов­ного сибир­ского панка Лукич, конечно, выде­лялся эдаким свет­лым юрод­ством — и с сере­дины девя­но­стых годов звучал всё больше как бард-рок. На «Ледя­ных каблу­ках» есть песни, пере­пе­тые «Граж­дан­ской оборо­ной»: но если у Летова они превра­ти­лись в гимны, то у Кузь­мина это тихая и иронич­ные смесь отча­я­нья с надеж­дой.


«Гражданская оборона». «Солнцеворот/Невыносимая легкость бытия», 1997 год

А вот и гимны, кстати. Есть такая штука — хили­азм. В широ­ком смысле она значит движе­ние к раю на Земле через всякие войны, смерти и прочую апока­лип­тику. Вот эти альбомы НБШ-шного пери­ода Летова — гимны хили­азма, в кото­рых автор после­до­ва­тельно пере­ска­зы­вает боль­ше­вист­ские, чевен­гу­ров­ские идео­ло­гемы, обильно присы­пан­ные рито­ри­кой из Откро­ве­ния Иоанна Бого­слова.

По пред­став­ле­ниям адами­тов 15 века кровь должна была покрыть землю до высоты головы коня, а дело Летова — боль­шое и почёт­ное, как кипе­ние масла в крова­вой каше. И всё это в дивном много­го­ло­сии жужжаще-гудя­щих гитар и залих­ват­ских голо­сов.


О сорат­ни­ках Егора Летова, фем-панке и других талант­ли­вых музы­кан­тах читайте в нашем мате­ри­але «Восточно-сибир­ский панк. Глав­ные арти­сты»

Поделиться