Александра Зражевская — О чтении романов

Александра Зражевская, видная писательница середины XIX века, написала очерк "О чтении романов", в котором она делится своими размышлениями о вреде романов для душ девушек. Впервые статья была опубликована в журнале "Москвитянин". 1843. Ч. 1. № 2. Статья входит в сборник "Авторицы и поэтки Женская критика: 1830—1870", который выходит в этом году в издательстве Com­mon Place.


Любимицы щедрой природы, украшенные всеми дарами ее, — добрые девицы! Не пренебрегайте слабым трудом сим! Примите его от сердца искреннего, желающего вам добра — и ежели вы любите истину, истину — единственную путеводительницу нашу к счастию, то прочтите эти строки: может быть, они откроют вам еще один луч божественного светильника. Но наперед говорю, не ищите здесь искусства и дарований — они весьма слабы: одно желание вам счастия неограниченно; не ищите пышных выражений или красноречивых оборотов — одна ложь украшается богатыми одеждами вымысла, а истина говорит просто. Не сердитесь, если я нечаянно скажу что-нибудь противное вашему самолюбию — этому непримиримому врагу вашего покоя, напротив, вы должны благословлять руку, которая поразит это чудовище, принимающее столь прелестный, особливо для вас, девицы, вид. Будьте же беспристрастны: не требую вашей благодарности, но прошу внимания.

С самой нежной юности природа, отнимая у вас тяжкие труды и заботы, развивая с каждой весной прелести души и сердца вашего и представляя в перспективе будущего прелестнейшие виды счастья, лелеет вас на руках кроткой беспечности; все это время вы посвящаете на знания и рукоделия, приличные вашему полу; но счастлива, стократ счастлива та из вас, которая умела выбрать необходимые науки, удобряющие более сердце, нежели ум, которая умела остающееся от занятий праздное время употребить на приятные и вместе полезные забавы — большая часть из вас покорилась глиняному, но позолоченному скипетру все покоряющей моды: губительное крыло ее одним махом изгнало от вас колеблющейся рассудок, и вы пустились в море пышных, но пустых нарядов, заставляющих иногда краснеть вашу невинность, а не вас: где мода, там нет стыда! Вы устремились в вихрь танцев, вредных здоровью, балов, откуда искренность навсегда изгнана и где царствует одно лишь притворство и принужденность. Вы пристрастились к собраниям и театрам, куда зевающая праздность несет с радостью свое счастье, чистоту нравов и сердца, единственную защиту от сетей порока, и наконец, что всего злее, что всего пагубнее — вы пресыщаетесь ядом чтения опаснейших книг, которые мода называет романами. Ужели вы не чувствуете, что этот сладкий напиток есть медленная, но вечно неизлечимая отрава? Ужели не видите вы под этими прелестными цветами шипящих змей, которые стремятся уязвить невинное сердце ваше огненным жалом соблазна? Но что я слышу? Вы еще смеетесь надо мной! Вы почитаете слова мои словами ложного предубеждения, сухой морали, которая одобряет одни лишь скучные и утомительные занятия, а все невинные и веселые забавы презирает, как недостойные человека умного! Вы говорите так и ошибаетесь!

Что такое роман?

Вымышленные и по большей части противные здравому рассудку и истинному вкусу происшествия, украшенные или, лучше сказать, задавленные всеми одеждами безрассудной фантазии, которые завлекают ваше пылкое воображение и заманивают любопытство в необозримый лабиринт догадок, вздорных приключений, беспрестанно развязывающихся завязок, от которых часто и сам творец романа не имеет Ариадниной нити ума! На каждом шагу, как детей, пугают вас призраками, мертвецами, ведьмами, духами или обливают без пощады горячими слезами, щедрой рукой льющимися из очей несчастных героев; сладкая чувствительность с растрепанными волосами, неутешно рыдая, бродит из одной строки в другую, одним словом, роман подобен безмерному, обклеенному битыми стеклушками зданию, которое издали, вашей неопытности, приятно играя лучами воображения, обворожает чувства ваши — взгляните же в него, в зрительную трубку рассудка, и очарование превратится в омерзение! Приятность романа так же кратковременна, как и блеск ракеты — пока горит! Но не забывайте, что от нее всегда остается едкий дым. Несчастлив тот, кто, не чувствуя горечи, напитается дымом романов: сердце его мало-помалу покроется сажей соблазна, и погибель его неизбежна. Страшитесь запускать зеленеющий цветник вашей юности! Исторгайте с корнем негодные былинки, пока не обратятся они в колючий терн.

Но пойдем дальше.

Понятия каждого возраста, каждого пола различны: молодой не разумеет старого; холостой — женатого; девица будет разных мыслей с матерью и супругой. Природа не позволяет таких скачков: поутру не бывает полдня; у природы все постепенно — заметьте!

Ежели роман написан мужчиной, то женщины не могут в тонкости понять мысли его. Если же роман сочинен пожилой женщиной, то остаются промежутки, которых девицы не могут или не должны дополнять своими догадками…

Горе той, которая уже в состоянии следовать в самые темные аллеи романа за сочинителем — ее стыд, ее скромность, ее невинность много потеряют от такого чтения, она раскрыла уже непроницаемую завесу, покрывающую глаза, понятий ее возраста — труден первый шаг — и неизмеримая пропасть поглотит невозвратно неопытную жертву соблазнительной фантазии! Одним словом: вздохи, любовники, свиданья, переписки, побеги слишком рано просвещают ваш разум, или лучше, ваши заблуждения! Нежный цветок не должно ставить на солнце — он завянет! Kоторая из вас может быть уверена, принимаясь за такую книгу, что чистый источник скромности ее и стыдливости не замутится сором вольности и неблагопристойности? Вы скажете, что наперед узнаете, каков роман и потом станете читать. Но они все одинаковы! Kоторая из вас, прочтя такое сочинение, не краснея, повторит перед всеми читанное ею, не пропуская ни малейшей подробности и ни малейшего объяснения? Kогда же нет, то зачем добровольно стремитесь вы к тому, от чего отвращают вас добродетель, скромность и невинность ваша? Но, может, вы скажете, что видя изображенную в романах добродетель — прилепляетесь к ней; видя страдающую невинность — оплакиваете ее несчастия, видя все ухищрения, все сети, расставленные злодеями, для уловления неопытности — вы делаетесь осторожней, и тем предохраняете себя от будущих несчастий. Так, согласна, пчела и с крапивы сбирает мед, но вы не дерзайте уподоблять себя этому трудолюбивому насекомому, оно старается для блага многих, а вы читаете единственно для себя, опыт научает его отделять здоровые соки от вредных, а вы, перелетая с цветка на цветок, всасываете в себя один яд, самые превосходные правила и примеры действуют на вас весьма кратковременно, вы любите добродетель — пока читаете; оплакиваете несчастия — пока читаете. Окончивши роман — все забыли, и принимаетесь за другой! Такую-то пользу вы почерпнете из этого чтения? Нет, милые девицы, истина требует не одних похвал добродетели, но самих дел, не одних слез над вымышленными и ложными несчастиями, а самой помощи: которая из вас, увидя идучи по улице упавшего с лошади человека, поможет ему встать? Фи, это вам неприлично! Мода не велит вам? Но в романах вы восхищаетесь подобными примерами. Стыдитесь же таких противоречий! Что пользы в том, что вы, видя пылающие здания, будете сожалеть и ахать? Ваши вздохи не задуют пожара! Убедитесь, что от романов нет никакой пользы, а вред невообразимый! Я не буду здесь говорить о тех пагубных следствиях начитанности романических вздоров — тысячи примеров подтвердят вам это! Не упомяну также ни слова о тех семейственных несчастиях и раздорах, проистекающих из этого вредного источника, который вы встречаете повседневно; скажу только, что прельщаясь романическими добродетелями, вы теряете свои собственные, потому что, читая беспрестанно вымышленные и ложные происшествия романов и встречая в них повсюду обманы, лесть — вы сами невольно получаете наклонность сперва к легоньким обманам, а там…

Спросите, может быть: чем же заменить такое приятное и занимательное препровождение времени? Ужели пуститься в чтение скучных и непонятных философских сочинений, в которых сам сочинитель редко понимает, что написал? Ужели должно нам с самого малолетства принять на себя смешной педантский вид, вовсе не приличный женщинам? Нет, милые девицы, на сей раз вы несправедливы, это значит броситься из одной крайности в другую — они обе для вас вредны, с той разностью, что величайший вред от чтения нравоучительных и философских книг (которые пугают вас более названием, нежели сущностью самого предмета), происходящий есть тот, что вы душевно и добровольно возненавидите тех жалких уродов словесности, столь для вас милых, что вы приобретете ту некоторую постоянность ума, которая чтением романов обращается в ветреность, понятия ваши о высоком и изящном сделаются яснее, чище — что романами вовсе помрачаются; удовольствия и наслаждения ваши сделаются прочнее, живее и продолжительнее, потому что будут очищены от дрязга нелепых, бесполезных, а иногда и вредных сочинений. Есть много книг, которые по чистоте цели, духу чисто русскому и религиозному, хорошему языку и удачному исполнению совершенно заслуживают полное участие всякого доброго русского и любителя изящной словесности.

Одним словом, милые девицы, вы сделались бы совсем иные, не лишась ни мало той кроткой веселости, которая составляет лучшее украшение вашей юности: счастлива, истинно счастлива была бы та из вас, которая получила бы от Бога внутреннее влечение к сим похвальным и полезнейшим занятиям! Правда, труден восход на высокую и скалистую гору, но, преодолевши все препятствия и достигнув зеленеющей и покрытой плодоносными деревьями вершины, какое неизъяснимое удовольствие почувствуете вы, обнимая взором обширнейшее пространство, исполненное прелестнейшими и разнообразнейшими видами, дотоле для вас незримыми! Kакое благородное сожаление возымеете вы о подобных вам человеках, пресмыкающихся у подошвы ее, не дерзающих покуситься на непреоборимый для них труд! Kакое справедливое негодование родится в душе вашей к несчастным, роющимся в тине заблуждений и осыпающим вас злобными и завистливыми насмешками, видя такое ваше над ними превосходство! Тогда-то вы вкусите полную награду за претерпленные вами труды; но… я и не думаю преклонять вас занятиям, требующим многого терпения и прилежного внимания, которых вы несправедливо сами себя лишаете. Повторяю, есть книги и сочинения, средние между романами и философией, и притом весьма занимательные; есть книги истинно превосходные, по прочтении которых чувствуешь искреннее желание сделаться лучшим. Спросите ваших родителей, опытных наставников — они покажут вам эти книги. Но я бы и того не требовала: желала бы только, чтобы вы прилежно углубились в чтение единственной, обширнейшей и совершеннейшей книги — в ваше сердце! Читайте, рассмотрите внимательно все красоты и недостатки его, и тогда возбудившееся в вас священное любопытство само собой удовлетворится; поставьте непременным долгом спрашивать себя всякое утро: для чего вы созданы? Ужели для того, чтобы целый век употребить на моды, наряды, вальсы, мазурки, контратанцы и тому подобное? Или для того, чтоб благочестиво охуждая заочно ближних и родных, знакомых и чужих, примечать малейшие порошинки в их глазах, а в своих торчащего бревна не видеть? Нет! Таковое назначение не достойно вас! Мы все дети одного Отца, все мы составляем одно тело. Будет ли оно совершенно здорово, если руки, ноги, голова, словом, каждый член не станет отправлять своей должности? Будет ли, говорю, политическое тело — отечество, которого вы также члены, — наслаждаться полным благосостоянием, если вы не будете в точности исполнять вашей обязанности? И обратно, будете ли и вы то, чем могли бы быть, если отечество будет нездорово? Оно требует от вас добрых и верных сынов; но помните, что добрые плоды происходят токмо от здоровых и неповрежденных корней! Правило это не требует пояснения, подумайте о том прилежнее, и если в вас есть хоть одна искра добродетели — то вы поймете меня! Тогда вы изберете себе образ полезных занятий
и необходимых знаний — и будете следовать им. Вы легко убедитесь, что гораздо предпочтительнее быть доброй хозяйкой, нежели ловкой танцовщицей, пленительнейшей музыкантшей или искуснейшей певицей; что гораздо похвальнее любить супруга, детей своих и тишину, спокойствие семейное, нежели пустые, вздорные романы, отвращающие вас от них, набивающие голову вашу безобразнейшими химерами и похищающие навсегда простоту вашего сердца! Прошу вас самих, не имейте праздного времени, убегайте его, исключите даже самое это слово из лексикона добродетелей ваших! Драгоценнейшие минуты времени никогда не должны быть праздны! Верховный Царь поручил в распоряжение ваше столько, столько годов!. Ужели вы думаете, что с вас никогда не спросится, куда вы употребили их? Ужели та минута, в которую вы будете отдавать отчеты в них, никогда вас не ужасала? Вспомните, что жизнь наша так кратка; вспомните, что одну половину ее убиваем на обременительный и неумеренный сон, а другую проводим в тщеславных нарядах, скучных визитах, зловредных пересудах, в званых обедах, где пресыщение — царь и где скука — министр! Вычислите же сами, сколько останется от целой жизни кратких, свободных минут, собственно вам принадлежащих? И после сего ужели будете столь несправедливы к себе, к отечеству и к самому Богу, что попустите соблазнительными романам пожрать сии драгоценные остатки?.. Еще повторяю: бегите праздности, расслабляющие тело и душу! Бегите романов, развращающих сердце, с алчностью поедающих годы быстротекущей юности! Не вкушайте льстящего вкусу плода, не испытав наперед его внутренности! Пусть кроткое трудолюбие посеет в невозделанную еще ниву вашей души зрелые семена добродетели и истины! Неутомимое прилежание да очистит ее от ядовитых трав порока и заблуждений! Божественная вера да изольет на нее плодотворную росу Вечного Света! Тогда в зиму лет вы вкусите зрелые плоды счастья. Жизнь ваша уподобится кристальному источнику, величественно протекающему по цветущей долине вечности и неприметно скрывающемуся в некоем отдалении! и… тако сотворите волю пославшего вас!..

Старая Руса

15 декабря 1842


AVTORIZI_POETKI

Поделиться