Машина Времени — All I Can Say Is Hello

Став глав­ной музы­кой своего времени, совет­ский пере­стро­еч­ный рок попы­тался заявить о себе за преде­лами родины — сначала на пригра­нич­ных терри­то­риях ближ­него зару­бе­жья, затем за океа­ном. Первыми поко­рять Америку песнями на англий­ском языке отпра­ви­лись ленин­гра­дец Борис Гребен­щи­ков и моск­вичи «Парк Горь­кого», но на них исто­рия экспорта русского рока не закон­чи­лась — на Запад потя­ну­лась целая вере­ница групп.

Специ­ально для VATNIKSTAN музы­каль­ный обозре­ва­тель Алек­сандр Морсин расска­зы­вает о самых много­обе­ща­ю­щих рок-билинг­вах «крас­ной волны», замах­нув­шихся на миро­вое господ­ство. Сего­дня — о старей­шей отече­ствен­ной рок-группе «Машина времени» и её песне, посвя­щён­ной рожде­нию пяти­мил­ли­ард­ного жителя Земли, за кото­рого пере­жи­вает Андрей Мака­ре­вич.


Как это было

Появив­шись в конце 1960-х гг., «Машина времени» принад­ле­жала поко­ле­нию совет­ских музы­кан­тов-перво­про­ход­цев, решив­ших, что рок-н-ролл можно сочи­нять и петь на русском. Правда, далеко не сразу. Будучи битло­ма­ном, лидер «Машины» Андрей Мака­ре­вич, как и многие другие, начи­нал с англо­языч­ных песен. Именно они вошли в самую первую запись группы «Time Machines» (1969 год), но из 11 тогдаш­них треков до публики добрался лишь один, «This Happened to Me».

В 1983 году Мака­ре­вич напи­сал песню «What Is A Love?» для кино­фильма «Тайна “Чёрных дроз­дов”». Через пять лет «Машина» прие­хала в Америку на гастроли и попро­бо­вала запи­сать старые хиты «Костёр», «Скачки» и «Свечу» на новый лад — по-англий­ски. К тому времени пират­ский винил «Машины» уже несколько лет ходил в эмигрант­ской среде.

 

В студии в Далласе к членам «Машины» в каче­стве продю­сера присо­еди­нился автор саунд­трека к фильму «Поли­цей­ский из Беверли-Хиллз» Гордон Перри. Акцент гита­ри­ста и глав­ного соав­тора Мака­ре­вича Алек­сандра Кути­кова, спев­шего песню «Там, где будет новый день», пока­зался Перри «чудо­вищ­ным». Он был убеж­дён, что «в лучшем случае его смогут понять разве что ирландцы».

Между тем «Машина» уже имела опыт масштаб­ных транс­ат­лан­ти­че­ских выла­зок, правда, с помо­щью теле­эфира. В 1987 году выступ­ле­ние группы с песней «All I Can Say Is Hello» попало в программу «До и после полу­ночи» и затем транс­ли­ро­ва­лось по всему миру.


Что происходит

Мака­ре­вич напи­сал «All I Can Say Is Hello» как привет­ствие совет­ских поэтов и компо­зи­то­ров ново­рож­дён­ному Матею Гашпару, сыну элек­трика и медсестры из Югосла­вии. Маль­чик был избран пяти­мил­ли­ард­ным жите­лем Земли, ради кото­рого в роддом прибыл гене­раль­ный секре­тарь ООН Перес де Куэльяр.

 

«[Мака­ре­вич] напи­сал песню на англий­ском языке, потому что знал, что сего­дня она будет звучать в програм­мах теле­ви­де­ния многих стран мира, — гово­рила диктор ЦТ. — В этой песне подни­ма­ется много вопро­сов: каким будет новый чело­век, какова его миссия и назна­че­ние».

Лидер «Машины» действи­тельно пере­шёл к сути без лишних расшар­ки­ва­ний.

«Ну, что ж, здрав­ствуй, пяти­мил­ли­ард­ный ребе­нок
Дума­ешь, ты пришёл вовремя?
Ты соби­ра­ешься побе­дить
Или быть послед­ним в очереди?».

Как и поло­жено масте­рам совет­ской пате­тики, через голову ребёнка Мака­ре­вич обра­щался к взрос­лым, то есть ко всему чело­ве­че­ству, и как мог касался акту­аль­ной повестки. Три куплета песни напо­ми­нали дайджест любой мало-маль­ски замет­ной гума­ни­тар­ной программы тех лет и состо­яли из несколь­ких обяза­тель­ных пунк­тов: эколо­гия, разору­же­ние, угроза ядер­ной зимы.

Певец буквально пеле­нал младенца просты­нью вопро­сов: ты помо­жешь нам остаться в живых или взорваться? ты увидишь снег или дождь? вода времени течёт слиш­ком быстро или медленно? У самого Мака­ре­вича отве­тов не было. «Все, что я могу сказать: “Привет!”». Таким обра­зом, перед совсем ещё юным Матеем Гашпа­ром разво­ра­чи­ва­лась бездна нере­шён­ных проблем циви­ли­за­ции, но кое-что у него уже было. Одно­слож­ное привет­ствие руко­во­ди­теля ансам­бля из Москвы.


Как жить дальше

«All I Can Say Is Hello» вошла в демо­за­пись, разо­слан­ную «Маши­ной» амери­кан­ским продю­се­рам и лейб­лам. Лента оста­лась невос­тре­бо­ван­ной, на родине англо­языч­ные песни были тем более никому не нужны.

«Ну, запели мы на англий­ском, и что? Ещё одна амери­кан­ская команда с доста­точно тради­ци­он­ной музы­кой, ничего особен­ного», — признался трид­цать лет спустя Мака­ре­вич.

Тем не менее группа не теряла надежды запом­ниться песнями на нерод­ном языке, пусть и на россий­ском теле­ви­де­нии. В 1992 году англо­языч­ная версия хита «Там, где будет новый день» прозву­чала в конце теле­пе­ре­дачи «Брейн-ринг». «Машина» сыграла «(It’s Gonna Be Another Day)» под фоно­грамму, запи­сан­ную в Далласе с амери­кан­ским вока­ли­стом. На то, что Андрей Мака­ре­вич откры­вает рот, «озву­чи­вая» чужой голос, никто, кажется, не обра­тил внима­ние.

 

Через 15 лет группа доехала до битлов­ской студии Abbey Road, где, несмотря на геоло­ка­цию и магию места, запи­сала исклю­чи­тельно русско­языч­ный альбом. 33-летний Матей Гашпар, судя по всему, осел в Хорва­тии. В начале 2010-х СМИ сооб­щали, что он живёт со своими роди­те­лями и рабо­тает в компа­нии, произ­во­дя­щей лабо­ра­тор­ное обору­до­ва­ние. Как и Андрей Мака­ре­вич, Гашпар инте­ре­су­ется дайвин­гом.


Читайте также «Ласко­вый бык — Америка»

Поделиться