Кинозал. «Le Redoutable» (2017)

Жанр «character assassination» не явля­ется рево­лю­ци­он­ным явле­нием для России, наобо­рот, можно сказать, что русская рево­лю­ция поро­дила его в нашей стране. Ведь многие фильмы совет­ской эпохи пред­став­ляли тот самый character assassination — то есть фильм, снима­ю­щийся с целью опоро­чить чьё-то имя, напри­мер Нико­лая II или же… парто­крата-оппо­зи­ци­о­нера Троц­кого. Впро­чем, в России всё-таки пред­по­чи­тают о мёрт­вых из новей­шей исто­рии, либо хоро­шее либо ничего, как мини­мум в кино. Я что-то не припомню худо­же­ствен­ных биогра­фи­че­ских филь­мов про Хрущёва, Бреж­нева, Ельцина, Гайдара, Немцова. Все мертвы — и ведь про каждого можно было бы снять не только краси­вый и увле­ка­тель­ный фильм, но и со вкусом стан­це­вать на костях каждого из них. А тем не менее не снимают! На западе же сей жанр попу­ля­рен. Не один фильм снят про Гитлера, снимали кино и про осно­ва­теля ФБР Джона Эдгарда Гувера… Иногда персо­нажу и умирать не надо, или даже он ещё не успел уйти из долж­но­сти, а фильм такой уже снят — как фильм «Bush» 2008 года Оливера Стоуна о Джор­дже Буше-млад­шем.

Anne Wiazemsky, кадр из итальян­ского фильма «Porcile» режис­сёра Pier Paolo Pasolini, 1969 год. Анна – дочь фран­цуз­ского дипло­мата русских кровей Ивана Влади­ми­ро­вича Вязем­ского-Лева­шова и Клэр Мориак, дочери фран­цуз­ского лауре­ата Нобе­лев­ской премии по лите­ра­туре – писа­теля Фран­суа Мори­ака. Роди­лась в 1947 году в Берлине. Сделала карьеру кино­ак­трисы и писа­тель­ницы во Фран­ции. Умерла в 2017 году в Париже.

Я хочу вас позна­ко­мить с филь­мом «Le Redoutable» 2017 года, посвя­щён­ным Жану-Люку Годару, а точнее его роману с Анной Иванов­ной Вязем­ской, коя и привя­зы­вает сей фильм к теме русской чужбины. Ибо Анна не только русская княжна-пари­жанка по проис­хож­де­нию (впро­чем, родив­ша­яся в Берлине), но ещё и лите­ра­тор. Именно по двум её рома­нам и снят сей фильм фран­цуз­ским режис­се­ром литов­ско-еврей­ского проис­хож­де­ния Мише­лем Хаза­на­ви­чу­сом. Оба по своим причи­нам и счетам расправ­ля­ются в фильме с Года­ром, но без пошло­сти и за дело!

Трей­лер фильма. В США фильм крутили с назва­нием «Godard, Mon Amour». В России как «Моло­дой Годар».


Сюжет фильма пред­став­ляет собой рассказ в несколь­ких слоях. Глав­ная сюжет­ная линия — исто­рия романса Анны и Годара на фоне фран­цуз­ской «рево­лю­ции» 1968 года. Cлой ниже — исто­рии голо­во­кру­же­ния от успе­хов самого Годара, все ещё моло­дого, 37-летнего режис­сера, кото­рому слава и вера в собствен­ного гения уж слиш­ком прода­вила голову, что он правда пове­рил в рево­лю­цию, Мао, лозунги про буржу­а­зию и проле­та­риат, ничтож­ность обыва­тель­ской жизни обще­ства потреб­ле­ния… на кото­рые, он сам, борец-рево­лю­ци­о­нер, взирает из дорого авто, изящ­ной париж­ской квар­тиры, запи­вая все доро­гим виной, и обни­ма­ясь с краси­вой 19-летней краса­ви­цей голу­бых кровей. Слой ещё ниже — стран­ная жизнь самой Анны, русско-фран­цуз­ской девочки из очень хоро­шей семьи, кото­рая попала на вершину богем­ного мира Фран­ции и каза­лось бы должна быть счаст­лива… Но ей грустно и одиноко. Она просто хочет насла­ждаться жизнью — нет, не быть тенью Годара, а сниматься в филь­мах, ходить на фести­вали, дружить с инте­рес­ными людьми, а не тупить глазами на каждой божьей встрече, где Годар срыва­ется на собе­сед­ника залих­ват­скими речами про происки буржу­а­зии, голод во Вьет­наме, линче­ва­ние негров в США и куль­тур­ную рево­лю­цию в Китае. Ту самую, кстати, с хунвей­би­нами. Тогда продви­ну­тый левый интел­лек­туал был обязан её поддер­жи­вать, как нынеш­ний обязан хвалить Грету Тунберг.

Трей­лер фильма «La Chinoise» (1967 года) – дебют­ной работы Годара и Анны Вязем­ской, где та снялась в глав­ной роли. В эсте­тике этой картины частично снят сам «Le Redoutable».

Хотя фильму я бы лично поста­вил ⅗, с чем соли­дарны и Rotten Tomatoes и поль­зо­ва­тели Google, фильм дина­ми­чен — его не хочется взять и бросить. У него краси­вая картинка — фран­цуз­ские 1960-е гг., с их изящ­ной эсте­ти­кой и яркими поли­ти­че­скими собы­ти­ями. Незна­ко­мым с фран­цуз­ским 1968 годом фильм предо­став­ляет хоро­шую возмож­ность осве­жить в памяти это знако­вое собы­тие фран­цуз­ских бэби-буме­ров.

Картина неплохо напо­ми­нает что любая сытая рево­лю­ция или проте­сты зате­ян­ные champagne socialist’ами, или по-русски, салон­ными боль­ше­ви­ками, выгля­дит нелепо и смешно. Собственно, несколько рядов персо­на­жей фильма, вклю­чая проле­та­риев, об этом и напо­ми­нают Годару. Весё­лые школь­ники вопро­шают Годара — а когда ты опять будешь снимать приколь­ные фильмы? Годар обижа­ется, уходит от разго­вора. Шофёр, кото­рый везёт Годара, честно призна­ется что в кино он ходит за счаст­ли­выми грёзами, а не чтобы его грузили поли­ти­кой. Годар грубит в ответ в духе что «не кухар­кам рулить госу­дар­ством» и не зрителю указы­вать режис­серу, что и как надо снимать.

Япон­ский постер фильма Годара «La chinoise» (1967 год), со съёмок кото­рого начи­на­ется сюжет картины и исто­рия любви Годара и Анны Вязем­ской.

Эта тема идео­ло­ги­зи­ро­ван­ного champagne socialism’а или, на совре­мен­ный лад, cocaine socialism’а процве­та­ю­щего среди богемы подни­ма­ется не раз, и увы сего­дня на Западе (и слава богу не в России как это пред­став­ля­ется мне из Лондона) акту­альна как нико­гда. Как в России в 1920-х гг., Герма­нии 1930-х гг., богем­ной Фран­ции 1960-х гг., в сего­дняш­нем Голли­вуде значи­тель­ная часть кино пред­став­ляет собой унылые исто­рии со штам­по­ван­ной соци­аль­ной драмой, заве­домо извест­ными злоде­ями (буржу­а­зия, евреи, опять буржу­а­зия, а ныне белый патри­ар­хат), и извест­ными геро­ями (проле­та­рии, арийцы, рево­лю­ци­о­нера стран третьего мира, а ныне — темно­ко­жие женщины одиночки или неза­ви­си­мые белые женщины). Фильм напо­ми­нает, как похоже прошлое на насто­я­щее, и грустно выгля­дит то, как талант­ли­вого творца загла­ты­вает поли­тика и он превра­ща­ется из звезды в посме­шище. Возможно, хоро­шему творцу вообще лучше быть цини­ком как Алек­сей Толстой или Илья Эрен­бург, чем пытаться быть идео­ло­гом.

Реаль­ные париж­ские проте­сты 1968 года, на фоне кото­рых разво­ра­чи­ва­ется сюжет фильма на кадрах British Pathe.

Ну а нам, русским, фильм ценен тем что расска­зы­вает, как жило моло­дое третье поко­ле­ние русских эмигран­тов во Фран­ции. И как это заметно в фильме, русская дворянка из Рюри­ко­ви­чей — Анна — просто фран­цуз­ская девочка без всякой России и русско­сти в душе, как мини­мум, на момент её 19-летия. Сложно её винить в отсут­ствий русско­сти. Редко что может отра­зить в юноше­ском возрасте влия­ние запад­ной поп-куль­туры. Какая Россия, какие русские, когда на дворе 1967 год, ты — муза самого Годара, в приём­нике играют The Beatles и Pink Floyd, а ты куришь траву и куша­ешь ЛСД с париж­ской боге­мой, между делом листая Vogue или Elle или послед­ний роман Жан-Поля Сартра? Невоз­мож­ность проти­во­сто­ять запад­ной поп-куль­туре очень глубо­кая тема, слабо раскры­тая русскими эмигран­тами из писа­те­лей. Счаст­ли­вое исклю­че­ние — проза Виктора Морта, прожи­вав­шего в эпицен­тре собы­тий, в после­во­ен­ных США.

Забавно, что Анне Вязем­ской, несмотря на деда фран­цуз­ского консер­ва­тора-писа­теля, и роди­те­лей русских князей, сие проис­хож­де­ние абсо­лютно не было поме­хой для заиг­ры­ва­ния с комму­низ­мом, лева­чиз­мом. Хотя, вполне возможно, что её дед мог разма­хи­вать крас­ным бантом в 1905 или 1917 году в Петер­бурге. Среди элиты всегда много наив­ных идеа­ли­стов. Но мода прохо­дит — Анна так комму­нист­кой и не стала, в отли­чии от её совре­мен­ницы Марины Влади, русско-фран­цуз­ской жены Высоц­кого. Да и русскость она до конца не забы­вала. Анна Вязем­ская стала успеш­ной фран­цуз­ской лите­ра­тор­шей, напи­сав­шей даже одну худо­же­ствен­ную книгу про рево­лю­цию 1917 года на основе исто­рии её семьи, вышед­шую под назва­нием «Une poignée de gens» (1998 год), пере­вё­ден­ную на русский как «Горстка Людей» (2001 год).

Анна Вязем­ская и Жан-Люк Годар в реаль­ной жизни в 1967 году в Вене­ции.

Фильм любо­пы­тен и мелкими дета­лями. Хотя на дворе 1967 год и глав­ные герои — жители не какой-то страны третьего мира, а одной из глав­ных запад­ных столиц, они слушают радио, а не смот­рят теле­ви­зор, кото­рый уже массово второе деся­ти­ле­тие подряд смот­рели в США или в Англии.

В одном из эпизо­дов фильма глав­ные герои во главе с Года­ром оста­ются против его воли на вилле, принад­ле­жа­щей Пьеру Лаза­реффу, медиа­маг­нату русско-еврей­ского проис­хож­де­ния, голли­сту, и ко всему прочему осно­ва­телю журнала Elle. Упоми­на­ется и увле­че­ние Годара Дзигой Верто­вым и его методу кино­съёмки из совет­ских 1920-х гг.

Некро­лог Пьеру Лаза­реффу, красоч­ному персо­нажу русско-еврей­ского проис­хож­де­ния, боль­шой фигуры после­во­ен­ной Фран­ции, 1972 год.

Итог: непло­хой фильм, но на люби­теля. Возможно, фана­там Годара он не понра­вится из-за пред­вязто­сти. Хаза­на­ви­чус, веро­ятно, уколол пару раз Годара за его излиш­нюю критику Изра­иля и евреев. Сама же Анна, по книге мему­а­ров кото­рой «Un an apres» и снят фильм, веро­ятно тоже свела счеты с Года­ром за то, как он свин­ски вёл с ней будучи её первым избран­ни­ком. Ей всё-таки тогда было всего 19 лет.

А это сама Анна Вязем­ская в её послед­ние годы жизни в 2010-е гг. Увы, Анна поки­нула нас в 2017 году в возрасте 70 лет.

Сам Годар, всё ещё живой 88-летний стари­чок, даже что-то снимав­ший в 2010-е, сказал, что нашел фильм весьма и весьма плохой идеей! С чем частично согла­си­лись и критики The Guardian — фильм снят так, как будто Годар мёртв, а он всё ещё жив!


Читайте также наш мате­риал «Таран­тино в Москве в 2004-м: Пастер­нак, Зюга­нов и Музей кино»


Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ром теле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться