«Пароходный заяц» Ольги Скопиченко

Проза Ольги Алек­се­евны Скопи­ченко, о кото­рой вы вряд ли когда-либо слышали, не проза мастера или лите­ра­тур­ного гения, однако бога­тый и полез­ный мате­риал для изуче­ния жизни русских Мань­чжу­рии и Шанхая межво­ен­ного пери­ода, а также тех счаст­лив­чи­ков, кто сумел бежать оттуда из лап Крас­ной Армии и голо­во­ре­зов Мао в США во второй поло­вине 1940-х годов.

Ольга Алек­се­евна Скопи­ченко, 1930-е гг., Шанхай

Ольга роди­лась в 1908 году в Сызрани. Рево­лю­ция занесла её семью сначала на Даль­ний Восток, а затем в Харбин, где и нача­лась её лите­ра­тур­ная карьера. Ольга была лично знакома c писа­те­лем Арсе­нием Несме­ло­вым, чьи рассказы о жизни русских Китая вы уже не раз встре­чали в нашей рубрике.

В 1929 году Ольга пере­ехала из Харбина в Шанхай, где днём рабо­тала на табач­ной фабрике, а вече­ром писала для мест­ных русских и русско-харбин­ских газет и журна­лов: «Слово», «Шанхай­ская заря», «Рубеж», «Парус».


Ролик на YouTube, посвя­щён­ный презен­та­ции книги Ольги Скопи­ченко в Барнауле

Если Несме­лова и других масте­ров харбин­ской прозы — Бориса Юльского и Альфреда Хейдока — с наступ­ле­нием 1945 года либо расстре­ляли, либо насильно вернули «домой» совет­ские комму­ни­сти­че­ские осво­бо­ди­тели, то проблемы для Ольги нача­лись чуть позже, когда в затя­нув­шейся китай­ской граж­дан­ской войне стали побеж­дать силы Мао. Она рети­ро­ва­лась на малень­кий остров Туба­бао на Филип­пи­нах, где прожила два года в лагере русских бежен­цев.


Даль­не­во­сточ­ный исход. Туба­бао — остров Русских

В ноябре 1950 году Ольга прие­хала в Сан-Фран­циско, одно из глав­ных мест, наряду с Австра­лией, став­шее приютом многих русских, бежав­ших из Китая. Здесь долгие годы она участ­во­вала эмигрант­ской обще­ствен­ной жизни. В част­но­сти, сотруд­ни­чала с сан-фран­цис­ской газе­той «Русская жизнь», этаким консер­ва­тив­ным анти­по­дом либе­раль­ного «Нового русского Слова».

Юбилей­ный номер по случаю 25-летия газеты от 24 декабря 1966 года, Сан-Фран­циско, Кали­фор­ния

Русская жизнь на запад­ном побе­ре­жье США 1945–70-х гг. — абсо­лютно нерас­кры­тая тема, кото­рую я наде­юсь со време­нем расска­зать в нашей рубрике. Твор­че­ство Ольги нам помо­жет. Именно здесь в 1950-е годы уже немо­ло­дые русские мужички-бело­эми­гранты, под тёплым кали­фор­ний­ским солныш­ком опуб­ли­куют библию сего­дняш­него родно­ве­рия — «Веле­сову Книгу», в то время как на сосед­ней улице другой русский парень — моло­дой химик Саша Шуль­гин изоб­ре­тёт в своей лабо­ра­то­рии экстази и другие дизай­нер­ские нарко­тики, а ЦРУ тут же рядыш­ком будет тести­ро­вать ЛСД на студен­тах, ищущих лёгкий зара­бо­ток… Но, я отвлёкся!


Доку­мен­таль­ный фильм «I am a Rebel: The Love Drug» (2016 год, США), посвя­щён­ный знаме­ни­тому русско-амери­кан­скому химику Саше Шуль­гину и тому как он (пере)открыл миру МДМА/Экстази

Рассказ Ольги «Паро­ход­ный заяц» посвя­щён русским в Китае начала 1930-х годов. А жизнь по эту сторону Тихого Океана, признаться, была не так ярка, как в блажен­ных Штатах. Судите сами: мало того, что в Китае идёт вяло­те­ку­щая граж­дан­ская война, регион и так не шибко бога­тый, а Мань­чжу­рия с недав­них пор окку­пи­ро­вана, отнюдь не самыми чело­ве­ко­лю­би­выми людьми на земле — япон­цами… Однако наша 18-летняя геро­иня не унывает и едет зайцем с долла­ром в кармане, на авось, из Харбина в Дайрен (китай­ское назва­ние Порт-Артура), чтобы отпра­виться в путе­ше­ствие на паро­ходе…

Настро­е­ние рассказа и дух времени мне слегка напом­нили 1990-е годы. Гряз­ное, грубое, жёст­кое, и безде­неж­ное для боль­шин­ства время. Но когда ты моло­дой, тебе всё инте­ресно, да и кажется, что в прин­ципе, вообще, не всё так плохо! Ведь другого ты не видел и не знаешь, и второй моло­до­сти не будет нико­гда!


«Паро­ход­ный заяц»

Ольга Алек­се­евна Скопи­ченко (1908 — 1997 гг.)
Сан-Фран­циско, начало 1990-х годов

Пере­са­доч­ная стан­ция с поезда на паро­ход в Дайрене (он же Порт-Артур), 1930-е гг., Мань­чжу­рия

Когда вам восем­на­дцать лет то мир кажется таким же необъ­ят­ным, как безбреж­ные просторы моря, вояж по кото­рому вам пред­стоит совер­шить… Нет ничего страш­ного в том, что в кармане у вас за выче­том ещё не куплен­ного паро­ход­ного билета оста­ётся что-то около доллара и что возмож­ность покупки этого самого билета подле­жит боль­шому сомне­нию.

Одним словом, когда вам восем­на­дцать лет… Всё осталь­ное пустяки. Некуп­лен­ный билет, правда, изредка всплы­вает в памяти и слегка беспо­коит.

Тем более, что в Харбине было ясно сказано о невоз­мож­но­сти достать билет именно на этот паро­ход, а до следу­ю­щего надо мини­мум три дня жить где-то между небом и землёй… потому что, как было уже указано выше, в кармане очень не густо, а ника­ких знако­мых в паро­ход­ном городе нет и в помине.

1930-е гг., Харбин, Мань­чжу­рия

Но можно ли думать о таких пустя­ках, когда поезд мчится минуя стан­ции и полу­станки и мир кажется особенно заман­чи­вым и прекрас­ным в этом мель­ка­нии сопок, степей и домов.

Буду­щее… Буду­щее захва­ты­ва­юще инте­ресно: сколько новых, новых встреч, новых знакомств гото­вит в буду­щем чаро­дейка судьба. Так много неиз­ве­дан­ного в жизни. И жизнь такая длин­ная, полно­цен­ная, зани­ма­тель­ная.

Прак­тич­ность… О, да, конечно, послед­ние само­сто­я­тель­ные годы универ­си­тет­ской жизни несколько приучили к этой самой скуч­ной прак­тич­но­сти и она, эта прак­тич­ность и застав­ляет справ­ляться на узло­вых стан­циях «а нельзя ли приоб­ре­сти билет на пароход…ну, да, кото­рый согла­со­ван с поез­дом?»

Совер­шенно опре­де­лён­ный, отри­ца­тель­ный ответ застав­ляет как-то плани­ро­вать своё буду­щее пребы­ва­ние между небом и землёй в ожида­нии следу­ю­щего паро­хода.

Можно будет часами сидеть на желез­но­до­рож­ной стан­ции будто ожидаю поезда, а днём… Очень будет инте­ресно посмот­реть город, съез­дить в Порт Артур… Ах да, ехать будет не на что…

Ну, что ж, можно в край­нем случае и не ездить… Если разде­лить доллар на три дня, можно будет поне­многу питаться хлебом что ли… Да и не страшно, если придётся немного пого­ло­дать — поду­ма­ешь важность, точно не прихо­ди­лось голо­дать в свои студен­че­ские дни… Зато на паро­ходе пола­га­ется стол…там можно и отъесться, чтобы не очень уж голо­да­ю­щей прибыть к родным.

Иными словами, всё скла­ды­ва­ется хорошо… Недурно было бы, конечно, пого­во­рить с кем-нибудь, расспро­сить о Дайрене… Как там, напри­мер, разре­ша­ется или нет ноче­вать на вокзале… И вообще так сказать ориен­ти­ро­ваться.

И словно в ответ на мысли, дверь купе откры­ва­ется и на пороге появ­ля­ется фигура евро­пейца. Некто высо­кий и в сером…проходит к дивану, бросает в сетку малень­кий дорож­ный саквояж и вежливо припод­няв шляпу садится напро­тив.

Что он русский, в этом нет ника­кого сомне­ния, и бывший воен­ный, конечно. Это общая подтя­ну­тость, выправка, выдер­жан­ность…

Дорож­ные разго­воры вспы­хи­вают всегда неза­метно… Упав­шая книга, откры­тое окно, задви­ну­тая дверь купе… Да разве мало пред­ло­гов для вагон­ной беседы

К сожа­ле­нию, спут­ник, послан­ный самим небом, едет только до проме­жу­точ­ной стан­ции и надо торо­питься расспро­сить его обо всём, что каса­ется этого «паро­ход­ного» города Дайрена.

Собе­сед­ник ожив­ля­ется и начи­нает распи­сы­вать красоты Дайрена, суро­вость Порт Артура, обво­ро­жи­тель­ную прелесть морского вида.

— Вы гово­рите у вас нет согла­со­ван­ного билета!? Право же это не лишено удачи! Три дня в Дайрене… Вы успе­ете как следует осмот­реть город, побы­ва­ете в Порт Артуре, поку­па­е­тесь в море. Сейчас самое благо­дат­ное время. Вы, ведь в первый раз совер­ша­ете это путе­ше­ствие? Я с боль­шим удоволь­ствием укажу вам прилич­ный и недо­ро­гой отель. И вы прекрасно исполь­зу­ете время в ожида­нии паро­хода.

«Не то, не то!.. Ну как его спро­сишь?.. Можно ли ноче­вать на вокзале или… разре­ша­ется ли ночью сидеть в каком-нибудь саду? Как спро­сишь!..»

Будь это свой брат, студент, можно было бы, нимало не смуща­ясь, расска­зать ему свои злоклю­че­ния, а то солид­ный взрос­лый чело­век, разго­ва­ри­вает, как со взрос­лой совсем путе­ше­ствен­ни­цей… И вдруг признаться… что перспек­тива сидеть три дня до следу­ю­щего паро­хода не так уж луче­зарна.

А между тем это един­ствен­ный шанс… Через полчаса будет его стан­ция, а дальше Дайрен, куда поезд прихо­дит ночью и прямо необ­хо­димо наве­сти всякие дело­вые справки.

Конечно, и без этих спра­вок не пропа­дёшь, всё же… Город-то совсем не знако­мый, будь то Харбин и думать бы не пришлось, побро­дить бы хоть ночь по вокзаль­ному перрону, или вздрем­нуть на скамье в первом классе и вся недолга. А там… Бог его знает, может там и вокзалы то совсем по-другому устро­ены.

И как раз в тот момент, когда случай­ный спут­ник описы­вал в каком именно отеле прилич­нее всего оста­но­виться, неожи­дан­ный вопрос прервал его объяс­не­ния:

— А скажите, если там на вокзале ноче­вать… не… ничего?.. Можно?

— На вокзале… Но почему на вокзале? Что за стран­ная фанта­зия?!..

Тут уж пришлось идти ва-банк:

— Ах, какой вы! Ни в каком отеле оста­но­виться я не могу по той простой причине, что у меня в кошельке что-то около доллара. Ну, вот и хочу узнать какие правила в Дайрене, чтобы…ну… «согла­со­ваться» с ними что ли эти три дня.

— Это, конечно, если на паро­ход не попаду. Только я обяза­тельно попаду… Должна попасть!..

Во-первых, меня дома ждут, во-вторых, на море я и с паро­хода налю­бу­юсь…

— Слушайте, да как же вы. Неужели у вас никого нет знако­мых в Дайрене?

— Никого.

— Да как же вас отпу­стили без денег?!..

— Собственно меня никто не пускал. Потому что я, вот уже два года совсем само­сто­я­тельно живу. Просто, не хватило денег на дорогу, из дома прислали, ну сами пони­ма­ете, не было же у меня расчёта на то, что паро­ход забит до отказа.

Поезд замед­ляя ход и скрипя тормо­зами, подхо­дил к стан­ции.

— Слушайте. Вы не обиди­тесь… если я вам пред­ложу занять у меня деньги. Пожа­луй­ста не отка­зы­вай­тесь, мне сейчас слезать…Поймите, я обязан помочь вам. Одна в порто­вом городе три дня без копейки… Ведь это же невоз­можно…

И не дав опом­ниться, он быстро вынул из бумаж­ника деньги и поло­жил их на стол, вместе со своей визит­ной карточ­кой:

— Вы напи­шите мне, как добра­лись.

— Ну, что вы, не надо!.. Я…

Но поезд уже подо­шёл к полу­станку и через минуту случай­ный спут­ник исчез.

Вот так исто­рия! Вместо сведе­ний о городе полу­чить деньги, и ещё от совер­шенно незна­ко­мого чело­века… Ну, ну! А глав­ное и побла­го­да­рить-то как следует не пришлось. Да что там побла­го­да­рить, надо было просто отка­заться от этих денег. Тоже дипло­матка, выспро­сила обиня­ками! Так сразу всё и выло­жила… Полу­чи­лось нечто в роде рожде­ствен­ской девочки, заблу­див­шейся в улицах. Только дудки, эти тратить не нужно! Добраться до дому, вложить в конверт и с благо­дар­но­стью отослать. А то, только, что мама на дорогу выслала, не успела прие­хать снова, её просить, вынь да положи ещё столько-то!.. Нет, так не годится. Но какой он всё же, милый! Ведь он даже не знает, кто я!..

Manchukuo’s future, 1937 год. Свет­лое мань­чжур­ское буду­щее глазами япон­ской окку­па­ци­он­ной пропа­ганды

К Дайрену подо­шли ночью. Огром­ное поме­ще­ние вокзала кипело и пест­рело толпой прие­хав­ших, встре­ча­ю­щих, носиль­щи­ков, отель­ных аген­тов и прочего люда. И сразу же, вмешав­шись в толпу, в крытом поме­ще­нии вокзала, стало ясно, что ноче­вать там негде, а ходить по перрону всю ночь, тоже вряд ли позво­лят.

Волей не волею, а прихо­ди­лось поду­мать о приста­нище на ночь.

— Истрачу один доллар… Доло­жить доллар будет несложно, — и вспом­нив назва­ние отеля, реко­мен­до­ван­ного случай­ным спут­ни­ком удалось найти знако­мую надпись на шапоч­ках вертя­щихся среди толпы аген­тов.

Малень­кий, скром­ный номер расце­ни­вался доллар за ночь, ужина не надо… Ссылка на уста­лость помогла. Доро­гой удалось выспро­сить отель­ного гида всё отно­си­тельно паро­хода.

Биле­тов не было. Паро­ход шёл пере­пол­нен­ный какой-то груп­пой тури­стов, и продажа биле­тов была уже закрыта.

— Пого­стите у нас до следу­ю­щего. Если проехаться по городу поже­ла­ете, я вам могу всё пока­зать.

Проехаться не хоте­лось, сидеть три дня тоже особого жела­ния не было… И узнав когда и от какой пристани отхо­дит паро­ход… оста­лось только лечь спать… строго прика­зав отель­ному бою разбу­дить ровно в семь.

Дайрен, 1920-е гг., Мань­чжу­рия

Узкие, чистень­кие улицы Дайрена, пест­рота мага­зи­нов, яркое ласка­ю­щее солнце… Всё такое пьяняще моло­дое, в это раннее утро. Очень хоте­лось бросить пытаться попасть на недо­ся­га­е­мый паро­ход, остаться в этом солнеч­ном городке, полю­бо­ваться морем, поку­паться в его соле­ных брыз­гах, пожить на манер курорт­ной заез­жей гостьи.

Очень хоте­лось.

Но ведь деньги чужие!.. И пришлось бы потом просить у мамы, а Бог знает какие у них дела сейчас. Нет, надо добиться своего, во что бы то ни стало!..

Багаж курсистки не очень слож­ный багаж. А, если эта курсистка не из бело­под­кла­доч­ных, а обык­но­вен­ная… Стопро­цент­ная курсистка, то багаж её вряд ли очень внуши­те­лен.

Так что взять свер­ток, заме­ня­ю­щий и чемо­дан­чик, и несес­сер, и вообще всё, подмышку и заме­шаться в толпе прово­жа­ю­щих очень не сложно.

Дайрен, 1927 год, Мань­чжу­рия

Паро­ход обыч­ный, немного гряз­ный, немного неук­лю­жий морской паро­ход, у входа билеты не прове­ряли, только спро­сили: едет, или прово­жает.

— Прово­жаю тётку, — ответ очень солид­ный и тычет паль­цем в сторону толстой дамы, нагру­жен­ной сверт­ками и узел­ками.

На море больше не любо­ва­лась, внима­тельно разгля­ды­вала паро­ход­ную палубу… и…

Знаете, на корме есть такой крытый навес для багажа, зава­лен­ный мешками и корзи­нами.

Среди плотно сдви­ну­тых мешков как-то обра­зо­ва­лась дыра, вроде ниши. Огля­деться по сторо­нам, нагнуться, словно уронила что-то… и нырнуть в эту нишу было делом несколь­ких минут.

Ох, как билось сердце!.. Не заме­тил ли кто-нибудь?..

Ведь уж если назы­вать вещи своими именами, так ведь просто-напро­сто обык­но­вен­ный паро­ход­ный заяц. А если поймают… Выса­дят.

Паро­ход пере­пол­нен этими амери­кан­скими тощими и крик­ли­выми турист­ками.

Они суетятся и снуют по палубе первого и второго клас­сов внизу. Палуб­ных пасса­жи­ров тоже набито битком… Не может быть, чтобы никто не видел манёвр с зале­за­нием за мешки. Чудо будет, если никто не заме­тил!

Лежать неудобно и душно­вато.

Паро­ход отхо­дит в десять, сейчас восемь с поло­ви­ной. Это значит, полтора часа ещё!

Вылезти можно только когда отой­дут от пристани. В море не выса­дят, а оста­но­вок ника­ких. На худой конец сдадут поли­ции в Тьянц­зине, но там то уж дома, позво­нить отцу, он выру­чит как-нибудь.

Да и потом деньги же на билет имеются, запла­тить есть чем.

А вдруг не прой­дёт номер, вдруг будут пере­дви­гать эти мешки и… откроют неожи­дан­ного зайца?

Над голо­вой засту­чали шаги, послы­ша­лись голоса, затем по палубе провезли что-то тяжё­лое.

Только бы не сдви­нули мешки, а то прида­вят. И без того здесь тесно и очень неудобно. Да и зада­вить чего доброго могут!..

Вооб­ра­жаю, как ужас­нётся мама. Девушки в её время не путе­ше­ство­вали подоб­ным обра­зом. Паро­ход­ный заяц, нечего сказать, — почёт­ное звание!

А в общем, если поду­мать, так даже забавно. Целое приклю­че­ние.
Лишь бы всё обошлось благо­по­лучно, лишь бы не нашли до выхода в море.

Минуты тянутся томи­тельно долго, затекли и ноги и руки, можно только лежать на боку, повер­нуться негде.

Да и опасно очень-то копо­шиться, чего доброго какой-нибудь матрос заме­тит, что мешки подо­зри­тельно двига­ются.

Нет, уж лучше, потер­петь немножко.

Но как долго не отхо­дит этот против­ный паро­ход. Навер­ное прошло уже не полтора часа, а часа четыре, пять!..

Ох, как больно ногу, кажется дольше не выдер­жать, пусть выса­жи­вают, пусть три дня в отеле, пусть! Напле­вать на деньги!.. Просто сил нет, как ломит ноги!!!

И тут же усты­дила себя: а ещё метишь в какие-то геро­ини, о каких-то подви­гах мечта­ешь… Тоже геро­иня, два часа среди багажа проле­жать не можешь… Экое шляп­ство!

И когда ноги затекли до того, что хоте­лось кричать от боли, раздался такой милый, проща­ю­щийся гудок паро­хода.

Мерно зака­ча­лись доски палубы, чуть заёр­зали мешки, послы­ша­лись крики, послед­ние привет­ствия на всех языках, где-то совсем над голо­вой кто-то громко по-русски крик­нул:

— Пишите, Марья Петровна!..

Повер­нула руку так, чтобы виден был цифер­блат ручных часов и следила ещё: трид­цать минут, нет, сорок, тогда уж навер­ное не вернут.

Глупо­сти какие, не будет же паро­ход из-за неё возвра­щаться. Нет, всё-таки лучше подо­ждать немного.

Веро­ятно, всё это было очень забавно!

Наби­тая самым разно­шёрст­ным наро­дом палуба, японцы контро­леры, прове­ря­ю­щие билеты и выле­за­ю­щая из-под мешков, растрё­пан­ная, запы­лен­ная женская фигурка со свёрт­ком в руках. Во всяком случае, добрую секунду все молча­ливо созер­цали этого неве­домо откуда появив­ше­гося, пере­пач­кан­ного в муке (мешки оказа­лись с мукой) и пыли паро­ход­ного зайца.

— Ваш билет, — был первый вопрос, задан­ный ей (выполз­шей из недр загру­жен­ной кормы).

— Но у меня нет билета. Я его не смогла достать…

Контро­лер заго­во­рил что-то по-япон­ски, и снова обра­тился к встрё­пан­ному зайцу:

— Я сейчас узнаю, что мне с вами делать.

И ушёл.

Русские пасса­жиры немед­ленно окру­жили, забро­сали вопро­сами, дамы ахали, мужчины весело выска­зы­вали своё одоб­ре­ние.

Было очень не по себе и от общего внима­ния и от грызу­щего душу сомне­ния, а вдруг да отпра­вят обратно на шлюпке, ведь на паро­хо­дах есть такие специ­аль­ные лодки.

Ясно чувство­вала, что в воло­сах запу­та­лась солома и нос в саже.

— Послу­шайте, барышня, вас навер­ное просто напро­сто оштра­фуют. Так что волно­ваться нечего. А вот помыться вам следует, разре­шите пред­ло­жить вам свой несес­сер.

— Неужели же вы с самой посадки там сидели? Ведь, навер­ное там очень пыльно и грязно.

— А вы к кому едете?

— Хотите я угощу вас кофе с пирож­ками, чудес­ные пирожки, домаш­ние.

— А ну как, пока­жите мне этого зайца. Ей-ей, в первый раз вижу девушку зайца.

Маль­чишки другое дело, им на роду напи­сано.

— Ай, да моло­дец!

Не успе­вала отве­чать на все вопросы и воскли­ца­ния…

Так и стояла, прижи­мая свёр­ток, пыта­ясь стереть сажу с носа и ещё больше разма­зы­вая её по всему лицу.

В восем­на­дцать лет всё пустяки… Даже амплуа паро­ход­ного зайца прохо­дит безбо­лез­ненно и просто.

Никуда её не выса­дили. Просто пред­ло­жили купить билет и упла­тить штраф, совсем в пустя­ко­вом размере. Только стола не дали, расчёта на лишнего пасса­жира не оказа­лось.

Да в столе не было ника­кой необ­хо­ди­мо­сти — весь этот день её до отвала закарм­ли­вали всякими вкус­ными вещами, начи­ная от домаш­них пирож­ков и кончая шоко­ла­дом.

Паро­ход­ный заяц явле­ние вообще довольно редкое, а паро­ход­ный заяц в юбке и с кудря­вой голо­вой, явле­ние просто необыч­ное.

Немуд­рено, что всю дорогу она ехала геро­и­ней дня.

Прямо, вот так, разом пере­шла с амплуа паро­ход­ного зайца, на амплуа геро­ини.

И уже под вечер, улучив свобод­ную минуту, напи­сала письмо случай­ному спут­нику. Письмо вышло длин­ным, пришлось описать свою крат­кую, но доста­точно дина­мич­ную карьеру в каче­стве безби­лет­ного пасса­жира. Приеду, деньги вложу в конверт и сразу сброшу на почту.

Совер­шенно неиз­вестно ещё что бы было без его денег, в отель-то даже и на ночь попасть бы не смогла.

Морем любо­ва­лась досыта.

И, как апофеоз приклю­че­ния, полу­чила от одного из палуб­ных пасса­жи­ров самое формаль­ное пред­ло­же­ние и руки, и сердца, и кармана.

— Слушайте, риск­ните. Вы такая смелая. А харак­тер у меня хоро­ший, право же. Вы гово­рите журна­ли­сти­кой инте­ре­су­е­тесь. Так вот гаран­ти­рую вам каби­нет собствен­ный и стол пись­мен­ный, пишите сколько угодно…

День был яркий, радост­ный, солнеч­ный. Море, нико­гда не видан­ное раньше пере­ли­ва­лось тыся­чами искр, стели­лось чудес­ным много­цвет­ным живым шёлком. Впереди была встреча с родными, какая-то новая инте­рес­ная жизнь, новые встречи… Много нового.

Позади были восем­на­дцать лет. Но ведь всем известно, что в восем­на­дцать лет всё, начи­ная от пустого кармана и кончая возмож­но­стью проехаться зайцем, сущие пустяки. Потому что в восем­на­дцать лет жизнь такая же яркая, боль­шая и заман­чи­вая, как морская даль, чуть позо­ло­чен­ная лучами раска­лён­ного, летнего солнца.

Один из пляжей Порт-Артура, 1920-е гг., Мань­чжу­рия

Публи­ка­цию подго­то­вил автор теле­грам-канала CHUZHBINA.

Прочи­тайте его собствен­ный эмигрант­ский рассказ «First world problems»  


Читайте также «„Россия-Го“ Ильфа и Петрова»

Поделиться