Русские фермеры на французской земле

Дело­вая эмигрант­ская русская орга­ни­за­ция, объеди­ня­ю­щая людей в масштабе города, инду­стрии, или даже страны — это идея, кото­рая меня не поки­дает уже не первый год в Лондоне. Ибо не в блинах на масле­ницу и не в акциях а-ля «Бессмерт­ный полк» должны себя в первую очередь прояв­лять орга­ни­за­ции сооте­че­ствен­ни­ков. Хотя на безры­бье и рак рыба!

Я с боль­шим инте­ре­сом изучаю эту тему, и на примере совре­мен­ных ассо­ци­а­ций других круп­ных наро­дов Соеди­нён­ного Коро­лев­ства (поля­ков, евреев, инду­сов), и на примере русского прошлого. Есть очень достой­ный пример само­ор­га­ни­за­ции у нашего брат­ского (или уже не брат­ского?) укра­ин­ского народа — кредит­ный коопе­ра­тив «Самопомощь/Самопомiч» в Север­ной Америке, суще­ству­ю­щий и по сей день. Судя по всему, деньги и взаи­мо­по­мощь скреп­ляют людей больше, чем куль­тур­ные меро­при­я­тия.

Хоте­лось бы позна­ко­мить вас с тем, как пыта­лись орга­ни­зо­ваться русские в заня­тии фермер­ством во Фран­ции в сере­дине 1930-х годов. Хотя доре­во­лю­ци­он­ная Россия — это, конечно, в первую очередь аграр­ная страна, русские, оказав­ши­еся на фран­цуз­ской земле, по боль­шей части фермер­ских талан­тов не имели. Не барское это дело. И не любовь к земле их выну­дила зани­маться фермер­ством, а финан­со­вый кризис, кото­рый укусил Фран­цию позд­нее других стран Запада, ближе к сере­дине 1930-х, а не в конце 1920-х годов.

Вид на крыши. Худож­ник Зина­ида Сереб­ря­кова, 1926 год (Фран­ция)

Русские как наци­о­наль­ное мень­шин­ство были боль­нее ужалены кризи­сом, нежели фран­цузы, а потому рассмат­ри­вали все возмож­ные вари­анты выхода из эконо­ми­че­ского бедствия. Фермер­ство пред­став­ля­лось им одним из непло­хих вари­ан­тов. Однако русской коло­ни­за­ции провин­ци­аль­ной Фран­ции не суждено было сбыться. Сель­ское хозяй­ство — это трудо­ём­кий бизнес, где требу­ются круп­ные вложе­ния и время. И если деньги как-то ещё наскре­ба­лись, то времени не было. В 1940 году на фран­цуз­ские земли пришла война, а вместе с ней всеоб­щее разо­ре­ние.

Об этом расска­зы­вает заметка о встрече журна­ли­стов «Иллю­стри­ро­ван­ной России» с пред­се­да­те­лем русского Коло­ни­за­ци­он­ного Коми­тета профес­со­ром А.П.Марковым, из кото­рой можно узнать, с какими пробле­мами стал­ки­ва­лись русские ново-фермеры Фран­ции. В интер­вью Маркову был задан инте­рес­ный вопрос, может ли русский интел­ли­гент, не имев­ший аграр­ного опыта, зани­маться фермер­ством. Марков дал приобод­ря­ю­щий ответ, но, что любо­пытно, по его мнению, если выби­рать какую-то конкрет­ную область, интел­ли­генту может подойти пчело­вод­ство.

Мужчина с труб­кой. Худож­ник Борис Григо­рьев, 1931 год (Фран­ция)
Весьма веро­ятно, что это — порт­рет фран­цуз­ского фермера, но он вполне может быть и русским. Ведь откуда богем­ному русскому худож­нику Парижа знать простого фран­цуз­ского Жана из глубинки?

Русские — на землю!

У председателя Колонизационного Комитета проф. А.П. Маркова

В малень­кой комнате, на третьем этаже, авеню де Токио №26, поме­ща­ется ядро буду­щей орга­ни­за­ции, кото­рая взяла на себя труд­ную задачу рассе­ле­ния неиму­щих русских эмигран­тов на свобод­ных землях Фран­ции.

Прошли те времена, когда коло­нист, не имея «ни кола, ни двора», и пере­ез­жая в обето­ван­ную землю, превра­щался в зажи­точ­ного хуто­ря­нина или даже в бога­того поме­щика. В насто­я­щее тяжё­лое время задачи и стрем­ле­ния у всех значи­тельно скром­нее. Теперь — не до жиру. Быть бы живу. Но задача эта не эмигрант­ская, а в насто­я­щий момент, миро­вая.

Но о русской эмигра­ции некому забо­титься. Она предо­став­лена самой себе.

К счастью, нашлись люди, кото­рые взяли на себя тяжё­лое бремя помощи русским, жела­ю­щим, своё «цыган­ское», бежен­ское суще­ство­ва­ние, пере­ме­нить на «осед­лую» жизнь фран­цуз­ского фермера.

К таким людям, приняв­шим на себя добро­вольно эту тяжё­лую задачу надо отне­сти профес­сора А.П. Маркова.

На Юге Фран­ции. Худож­ник Констан­тин Коро­вин, 1908 год

В душной комнате, способ­ной вместить, даже по зако­нам совет­ского уплот­не­ния, 5–6 чело­век, стоят и сидят чело­век двадцать пять. Все они пришли узнать, да разве­дать: «Как бы на хутор пере­ехать? Как бы на землю сесть?»

— Ника­ких иллю­зий, — гово­рит энер­гич­ный профес­сор А.П. Марков, жести­ку­ли­руя своей давно потух­шей труб­кой. — К нам обра­ща­ются сотни лиц, а мы только начали работу своей орга­ни­за­ции, только успели завя­зать необ­хо­ди­мые связи, а от нас уже требуют невоз­мож­ного. Вот письмо. Какой-то русский пишет: «Я подыс­кал ферму. Не можете ли вы мне дать 15.000 фран­ков для её покупки?» Есть ферма, нет только денег. Но мы пока не финан­со­вое учре­жде­ние, а орга­ни­за­ция, стре­мя­ща­яся помочь русским эмигран­там «сесть на землю». На нас прежде всего лежит обязан­ность подыс­кать соот­вет­ству­ю­щую ферму, облег­чить формаль­но­сти, кото­рые обычно связаны с покуп­кой или арен­дой, а также, изба­вить жела­ю­щих купить или арен­до­вать от различ­ных аген­тов. Нако­нец, мы бы хотели иметь русского фермера своим сочле­ном, чтобы помочь ему не только в произ­вод­ствен­ном отно­ше­нии, но и в сбыте его продук­тов, изба­вив его от различ­ных пере­куп­щи­ков-спеку­лян­тов.

К нам прихо­дят люди, кото­рые носятся с мыслью сесть на землю. Идея хоро­шая, но для выпол­не­ния её нужно много усло­вий. Во-первых, без денег её осуще­ствить нельзя. Если даже иметь капи­тал в 15–20 тысяч фран­ков, то, купив ферму, нужно иметь оборот­ные сред­ства не менее 40% вложен­ного капи­тала. Если кто-либо желает арен­до­вать ферму, то при нали­чии фермы обычно без живого и мёрт­вого инвен­таря, нужен капи­тал для его приоб­ре­те­ния. Если даже стать исполь­щи­ком, то есть рабо­тать за поло­вину всего дохода, нужно иметь деньги на жизнь до первого урожая. Вообще без денег можно только устро­иться батра­ком, да и то, нужно иметь в кармане хоть неболь­шую сумму, чтобы доехать до места работы.

— Какие цены платят сейчас за фермы? — разда­ётся чей-то голос.

— Разные. Напри­мер, в депар­та­менте Альп-Мари­тим земля хоро­шей куль­туры с ороше­нием стоит около 2.000 фран­ков за гектар, такая же земля, но без ороше­ния может стоить до 500 фран­ков за гектар, а так назы­ва­е­мую «неудоб­ную землю», без соот­вет­ству­ю­щей куль­туры и ороше­ния, можно полу­чить и по 100 фран­ков за гектар.

Иллю­стра­ция из приве­дён­ной заметки

— Я бывший курский поме­щик. Знаю наше русское сель­ское хозяй­ство. Нужно ли мне подучиться здесь, чтобы начать самому хозяй­ни­чать? — спра­ши­вает почтен­ный седой мужчина.

— Лицу, знаю­щему сель­ское хозяй­ство, понятно будет легче сесть на землю, но методы работы и усло­вия здесь совсем другие, а потому сове­тую подучиться и присмот­реться. Многие, пола­га­ясь на свой русский опыт, сади­лись на землю, и первое время теряли, платили, так сказать за свою науку. И только полу­чив соот­вет­ству­ю­щую подго­товку, превра­ща­лись в зажи­точ­ных ферме­ров. Даже такие, на первый взгляд простые обла­сти хозяй­ства, как куро­вод­ство, живот­но­вод­ство и пчело­вод­ство, требуют не только теоре­ти­че­ских, но и прак­ти­че­ских знаний. Лучше всего чело­веку, решив­шему сесть на землю, посту­пить хоть на один год батра­ком, даже бесплатно. Тогда он приоб­ре­тает нужный опыт и прак­ти­че­ские необ­хо­ди­мые знания. У нас, многие гово­рят, напри­мер, о кури­ном хозяй­стве, а не все знают, что такое «контроль­ное гнездо». Сель­ское хозяй­ство — это не забава для дачни­ков, разво­дя­щих «милых, нежных цыплят и утят», это — тяжё­лый и систе­ма­ти­че­ский труд, и иллю­зий ника­ких на этот счёт не следует делать. Можно жестоко попла­титься.

— Суще­ствуют ли формаль­ные затруд­не­ния с покуп­кой и арен­дой ферм?

— Можно ли поль­зо­ваться вашей орга­ни­за­цией для полу­че­ния земель­ного кредита?

— Где лучше всего искать ферму?

— Может ли интел­ли­гент, кото­рый нико­гда не вёл сель­ского хозяй­ства, сесть на землю? — засы­пают профес­сора А.П. Маркова вопро­сами буду­щие фермеры.

Южная Фран­ция. Худож­ник Борис Григо­рьев, 1935 год

— Отвечу по порядку. Креди­том можно поль­зо­ваться. Мы уже вошли в контакт с Госу­дар­ствен­ным Земель­ным банком. Он предо­став­ляет кредит не только фран­цу­зам, но и иностран­цам. Однако, для полу­че­ния кредита нужно пред­ста­вить реаль­ные гаран­тии: ферму, землю. Кредит не может быть предо­став­лен в обес­пе­че­ние буду­щих урожаев или в такой сумме, чтобы она была доста­точна на покупку фермы. Сумма кредита обычно колеб­лется от 30 до 50% стои­мо­сти данной фермы или земель­ного участка. Трудно пока русским рассчи­ты­вать на долго­сроч­ные кредиты. Нужно доволь­ство­вать крат­ко­сроч­ным или, так назы­ва­е­мыми, «сред­ними» — года на два–три. Кредит­ные опера­ции нужно произ­во­дить не через париж­ское централь­ное управ­ле­ние банка, а через област­ные и мест­ные кассы. Тогда они разре­ша­ются скорее и с мень­шими затра­тами. Мы имеем специ­аль­ные усло­вия, напе­ча­тан­ные на русском языке и рассы­лаем их всем жела­ю­щим.

Теперь — о формаль­но­стях. К обыч­ным, связан­ным вообще с покуп­ками или арен­дами недви­жи­мо­стей, прибав­ля­ются ещё специ­фи­че­ские формаль­но­сти, введён­ные новым зако­ном о пере­дви­же­нии иностран­цев, то есть запре­ща­ю­щие свобод­ное пере­дви­же­ние, без пред­ва­ри­тель­ного разре­ше­ния соот­вет­ству­ю­щих властей. Бывали случаи буквально драма­ти­че­ские. Один русский эмигрант, извест­ный в эмигрант­ской лите­ра­туре, купил себе ферму. Когда же он в ней посе­лился, то мест­ная адми­ни­стра­ция пред­ло­жила ему немед­ленно поки­нуть её на том осно­ва­нии, что он, хотя и владе­лец фермы, но не имеет разре­ше­ния на житель­ство в данном депар­та­менте. Пона­до­би­лись неве­ро­ят­ные усилия, вплоть до обра­ще­ния к депу­та­там, чтобы это распо­ря­же­ние отме­нить.

Вообще, нужно сказать, что новые формаль­но­сти иногда буквально губят все хоро­шие начи­на­ния. Так, к нам обра­ща­ются фермеры с прось­бой прислать сель­ско­хо­зяй­ствен­ных рабо­чих, кото­рые у нас также имеются. Нако­нец, многие безра­бот­ные, особенно боль­ные тубер­ку­лё­зом, желали бы летом пора­бо­тать на свежем воздухе и просятся на сель­ские работы. Мы не только хотим, но и имеем возмож­ность им помочь. Оказы­ва­ется, что, в связи с этим новым зако­ном, возни­кает вопрос: даст ли мест­ная адми­ни­стра­ция право на житель­ство в данном депар­та­менте, затем, пере­ме­нят ли рабо­чую карту с промыш­лен­ного рабо­чего на сель­ско­хо­зяй­ствен­ного? Всё это настолько риско­ван­ные вопросы для русского эмигранта, что он боится «списаться» с шомажа (посо­бия по безра­бо­тице. — Ред.), чтобы потом не очутиться совер­шенно на мели.

В нашей прак­тике был ещё такой случай. Мы полу­чили запрос с Корсики, согласно кото­рому, для лесных заго­то­вок, требо­ва­лось 60 чело­век лесо­ру­бов. Мы немед­ленно подыс­кали партию каза­ков-специ­а­ли­стов. Запро­сили мини­стер­ство труда. Оно решило согла­со­вать свои действия с мини­стер­ством земле­де­лия. Нача­лась мини­стер­ская пере­писка, кото­рая, кстати сказать, кажется, и по сей день не окон­чи­лась. Подряд­чик ждал-ждал и, не дождав­шись наших каза­ков, выпи­сал себе из Австрии 60 чело­век дрово­се­ков. Полу­ча­ется такая картина: один депар­та­мент платит безра­бот­ным и стара­ется их поме­стить на работу, а другой даёт разре­ше­ние на въезд 60 иностран­цам на сезон­ную работу, кото­рая могла быть испол­нена шомаж­ни­ками и безра­бот­ными.

Иллю­стра­ция из приве­дён­ной заметки

Следу­ю­щий вопрос был: где имеются свобод­ные фермы? Они разбро­саны почти по всей Фран­ции. Меньше всего их под Пари­жем и больше всего на запад от Бордо, ближе к Пире­неям и на юге Фран­ции. Русским следует искать фермы в местах с лучшими клима­ти­че­скими усло­ви­ями, то есть в местах, мною уже указан­ных, возле Бордо, Пире­ней и примор­ских Альп. О продаже боль­ших ферм или имений обычно публи­куют в газе­тах и специ­аль­ных журна­лах и их найти не трудно. Малень­кие же фермы — дешё­вые, именно то, что требу­ется для русского эмигранта, найти по газе­там и агент­ствам очень трудно. Об их продаже или аренде обычно знают только на местах. Нам стоило боль­шого труда завя­зать нужные связи для того, чтобы иметь выбор таких неболь­ших и дешё­вых ферм. Это пока наша глав­ная задача: подыс­кать русскому хоро­шую и дешё­вую ферму, что не так легко, но в этом направ­ле­нии мы продол­жаем нашу работу.

Послед­ний вопрос. Может ли русский интел­ли­гент, нико­гда не рабо­тав­ший в деревне, сесть на землю? — Здесь профес­сор А.П. Марков развёл руками. — Конечно, может, но что из этого выйдет? Сель­ское хозяй­ство нужно изучать не только по книж­кам, но обяза­тельно прак­ти­че­ски, а потому я сове­тую не побо­яться года прак­ти­че­ской работы и пойти в батраки. Это прекрас­ная школа, кото­рая даст массу прак­ти­че­ских знаний, а после неё легко себе выбрать и специ­аль­ность, напри­мер: куро­вод­ство, живот­но­вод­ство, пчело­вод­ство и так далее. Есть одна область, вполне доступ­ная интел­ли­генту, это — пчело­вод­ство. Но это дело нужно также знать и любить. В насто­я­щее время агро­ном Загор­ский начи­нает цикл лекций по пчело­вод­ству у себя на пасеке, и такие лекции, с прак­ти­че­скими рабо­тами на пасеке, могут дать много знаний и прине­сти прак­ти­че­ские резуль­таты.

Наш коло­ни­за­ци­он­ный коми­тет пред­став­ляет собою союз 18 эмигрант­ских орга­ни­за­ций. В него входят почти все суще­ству­ю­щие в Париже русские орга­ни­за­ции, и мы видим, как сильна тяга на землю, как, действи­тельно, иногда безвы­ход­ное поло­же­ние толкает людей не только в Параг­вай, Уруг­вай и Мань­чжу­рию, но даже в места никому неиз­вест­ные. Однако, нам кажется, что легче во Фран­ции найти здесь на земле «кусок хлеба», чем ехать «за триде­вять земель» на полную неиз­вест­ность.

П. Ирин

«Иллю­стри­ро­ван­ная Россия», № 17 (519), 20 апреля 1935 года



Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ром теле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться