Друг русских эмигрантов

В продолжение нашей находки — заметки об иммигрантском кризисе русских Франции в 1930-е годы — публикуем интервью «Иллюстрированной России» марта 1935 года с одним из заступников русских эмигрантов, депутатом французского парламента Мариусом Мутэ.

Мариус Мутэ принадлежал к умеренным французским социалистам. Его вовлечённость в русские дела была отнюдь не случайна. Женой его была русская эмигрантка Анна Матусевич. С ней он познакомился в Лионе, когда та училась там медицине в начале 1900-х годов. Вместе они растили трёх русско-французских детишек. В 1917 году именно Мариус будет уговаривать главу Временного правительства Александра Керенского продолжать участие России в «Первой империалистической войне». Фокусом Мариуса были заграничные дела — французские колонии и иммиграция. В 1936-м он станет министром Франции по колониям, после Второй мировой войны станет им опять и будет заниматься «мягким» уходом Франции из её колоний.

Беседа с Мариусом получилась очень практичной и деловой. Наши эмигранты хлопотали о насущных иммигрантских проблемах — депортациях, устройстве на работу, процентных квотах для иностранцев, вопросах получения гражданства.

Примечателен тон депутата. Не уверен, что так тепло сейчас где-либо говорят с русскими эмигрантами. Забавно, что речь политика и обсуждаемые проблемы за восемьдесят лет слабо изменились, и звучат очень современно. Замените русских иммигрантов на арабо-африканских и представьте, что у Мариуса супруга и детки не русско-французские, а, скажем, алжиро-французские, и мы получим реальность сегодняшнего дня. Что логично, ведь тогда, мы, русские (как сегодня арабы), были массовыми беженцами с Востока, бегущими от войн и неразберих на родине за куском хлеба и «свободой» на Западе.

Русский эмигрант межвоенного периода, в отличии от большинства русских эмигрантов сегодняшнего дня, чаще всего не был работником умственного труда.
Иллюстрация — обложка одного из выпусков «Иллюстрированной России» за февраль 1926 года.

Обидно, что социальный капитал русских эмигрантов за восемьдесят лет не просто изменился, а вообще близок к нулю. Нет таких политиков ни во Франции, ни в Британии, которые будут чутки к проблемам русских.


Друг русской эмиграции

Беседа с депутатом Мариусом Мутэ

В назначенный день и час звоню у дверей депутата Мариуса Мутэ.

Приветливая, миловидная секретарша просит подождать в гостиной.

Обстановка со вкусом. Большой рояль под грудою нот. На столе — иллюстрированные издания, в углу большой куст роз. Несколько картин в стильных рамах.

До меня уже — трое посетителей. Две дамы немецким полушёпотом обмениваются впечатлениями, то и дело бросая взгляды на дверь, ведущую, по-видимому, в кабинет депутата. В мягком кресле — высокий брюнет в очках и с гладко выбритым затылком читает «Паризер Тагеблатт»… Вероятно — все они — беженцы из Третьего Рейха…

Где-то в глубине квартиры звонит телефон.

После десятиминутного ожидания дверь, наконец, открывается. На пороге — Мариус Мутэ.

— Вы от «Иллюстрированной России»? Пожалуйте.

Опускаясь в кресло и доставая блокнот, в то же время внимательно рассматриваю «народного трибуна». Очень энергичное, сразу располагающее к себе лицо. Складка около губ придает ему строгое выражение. Но, когда он улыбается — строгости как не бывало. Седеющие виски, резко очерченный профиль…

— Господин депутат, позвольте от лица нашей редакции выразить вам наше восхищение и глубочайшую благодарность за всю вашу трудную, исключительно полезную и бесконечно ценную для эмиграции деятельность. В настоящее время, столь остро нами переживаемое, когда «быть иностранцем» едва ли не серьёзный проступок, ваше энергичное, благородное выступление с парламентской трибуны, продиктованное исключительно соображениями гуманности и справедливости, нашло особенно живой отклик в нашей среде, среде русских политических эмигрантов. Мы — не избалованы вниманием, увы, и поэтому можем с особо тёплым чувством оценить ваше энергичное заступничество…

Депутат прерывает меня:

— К сожалению, деятельность моя в вопросе об иностранцах дала ещё так мало положительных и осязаемых результатов. А хотелось бы сделать так много!.. Кругом на каждом шагу видим столько горя, страдания, и, увы, очень часто оказываешься не в состоянии помочь. Это — ужасно! В любом, самом незначительном ходатайстве своём за того или иного, нередко ни в чём неповинного иностранца, приходится наталкиваться на ряд мелких и крупных административных препятствий. Возьмём хотя бы дело шофёра Малинина. Теперь нам удалось привести его к более или менее благополучному результату… Но сколько для этого понадобилось времени, усилий и настояний!..

— Раз вы уже упомянули о деле Малинина, я позволю себе задать вам следующий вопрос: можем ли мы рассматривать тот факт, что постановление о высылке Малинина отменено и ему выдано разрешение на проживание во Франции, как благоприятный прецедент? Можно ли надеяться на то, что власти будут считаться в будущем со всеми обстоятельствами, выясненными во время процессов Малинина вообще, и в частности — с полной невозможностью для русского беженца покинуть пределы Франции, не обладая визою на выезд в другое государство…

Обложка номера

— Думаю, что, до некоторой степени — да… Но только «до некоторой степени». Вообще — дело Малинина принесло немалую пользу в этом смысле. Правительство и палата узнали о многом, о чём раньше даже и не догадывались… Значительную долю успеха, несомненно, следует приписать и кампании прессы. Всё же, я думаю, что в каждом отдельном случае — будет и особое решение. Неудобства и затруднения возникают в настоящее время именно от того, что постановления о высылках выносятся не судом, а министерством внутренних дел, совершенно (или почти) независимо от судебного решения. В моём проекте закона об иностранцах я обратил на это особое внимание. Если моя мысль будет принята — «право высылок» будет изъято из ведения административных органов и передано будет органам судебного ведомства. Без ясного и, конечно, обоснованного постановления суда высылка будет невозможна… До сих пор же это происходило просто, невероятно просто, иногда волею и властью мелкого полицейского чиновника…

Мариус Мутэ резким движением отодвигается в кресле:

— Подумайте, до чего может дойти абсурд, косность!.. Сейчас я в числе других, имею дело о высылке одного несчастного русского армянина… Знаете ли, в чём он виноват? Однажды он не уплатил какого-то незначительного «казённого» долга. Всё его имущество было описано. В том числе, по-видимому, и лишняя пиджачная пара… Естественно, что бедный человек всё же воспользовался ею… Его отдали под суд за «пользование имуществом, находящимся под государственным запретом». Суд, понятно, отнёсся снисходительно к этому страшному преступлению и присудил его к 8-ми дневному заключению условно. Я подчёркиваю — «условно». Теперь — несчастного высылают…

— Всё это — бесконечно тяжело. На каждом шагу сталкиваешься с законом, пресловутым законом 1849 года… Изданным накануне Второй империи! Всякий, кого зацепит этот закон — «оставь надежду всяк сюда идущий»!.. Как у Данте, в «Аду»! Пора, пора всё это изменить, отбросить вглубь веков!..

— Помимо исключительно важного вопроса о высылках, господин депутат, русских эмигрантов особенно интересует вопрос о праве на труд. Даже в том случае, если рабочие карты д-идантитэ русских беженцев будут, в громадном большинстве, возобновлены, — мы имеем известные основания надеяться на это, принимая во внимание некоторые заявления господина шефа кабинета министра труда — даже в этом случае положение русских тружеников будет далеко незавидным. Они повсюду будут наталкиваться на «процентную» норму… Неужели в этом смысле ничего нельзя сделать?

— Нужно, конечно, нужно!.. Получается очевидный абсурд: человек имеет право на труд, но никто не берёт его на службу. Если делать, то надо делать до конца! Недостаточно дать человеку документ, не давая ему фактической возможности работать!.. Неужели моя родина Франция захочет дать политическому эмигранту только одно неотъемлемое право: право умереть от голода?!.. Нет, этого не будет!


Цветная съёмка Парижа 1930-х — столицы русского рассеянья

— Знаете ли вы, господин Мутэ, что последствием недавно имевшей место кампании «против иностранцев» явился следующий печальный факт: работодатели отказываются брать иностранца на службу даже в том случае, если у него исправная рабочая карта и он не превышает процентной нормы… Просто: боятся всякого иностранца, как чумы!..

— И это знаю, увы… Что поделаешь? Зло сделано, надо стараться его исправить. Согласно последнему заявлению министра труда в палате, предполагается политических эмигрантов, проживших два года во Франции, уравнять в праве на труд с французскими рабочими. Они смогут свободно работать, менять профессии, к ним не будет применяться процентная норма… Надо надеяться, что этот проект не встретит серьёзных возражений ни в одной из палат…

— А вопрос о принятии во французское подданство? В настоящее время все дела о натурализации приостановлены. Не думаете ли вы, что для политических эмигрантов надо бы сделать исключение из правила?

— Конечно. Мы дойдём и до этого… Для вас, русских эмигрантов, многое изменится с момента, когда правительством будет принята женевская конвенция о русских и армянских беженцах…

— А в каком положении находится этот вопрос?

— Господин Лаваль, министр иностранных дел, уже подготовил законопроект в духе конвенции. В настоящую минуту он находится на подписи у заинтересованных министров. Будем стараться пропустить законопроект через парламент до начала пасхальных каникул…

— В связи с политическим положением последних месяцев, в среде русских эмигрантов намечается определенная тяга к отъезду. Едут в Южную Америку, говорят о Манджурии (sic!)… В числе отъезжающих есть немало лиц, хорошо знакомых с сельским хозяйством, скотоводством и другими отраслями промышленности. Не думаете ли вы, что эти люди могли бы быть полезны и здесь, во Франции. Ведь здесь существуют деревни, посёлки, мало-помалу пустеющие: население ушло в города, и поля и фруктовые сады остаются невозделанными. Если бы правительство захотело обратить на этот вопрос внимание, это могло бы привести к обоюдной выгоде?

— Конечно, конечно… Это был бы частичный выход из положения. Можно было бы перестать думать об «Огненной Земле и Сандвичевых островах»… Да. Относительно «права на труд», верьте мне, что министр труда господин Жакье действительно делает всё возможное, чтобы облегчить положение политических эмигрантов… Министр — очень хороший человек, но он между молотом и наковальней. Он понимает, что у вас, «апатридов», нет выхода. Думаю, что, хотя существующие декреты и останутся пока в силе, всё же для вас, русских, армян и других политических, фактически положение изменится к лучшему уже очень скоро, до принятия конвенции и прочего…

Провожая меня к дверям кабинета, энергичный депутат, пожимая руку, говорит:

— Передайте вашим читателям, чтобы они не падали духом. Обо всех исключительных случаях сообщайте мне. Постараюсь помочь! Вы, русские эмигранты, перенесли немало жизненных бурь и потрясений. С нашей стороны было бы непростительным отягощать напрасно и незаслуженно ваше нелёгкое существование… Мы думаем о вас и о ваших нуждах. Мы думаем о вас и о ваших нуждах. Верьте в лучшее и очень близкое будущее!

В. Табурно



Публикация подготовлена автором телеграм-канала CHUZHBINA.

Поделиться