Друг русских эмигрантов

В продол­же­ние нашей находки — заметки об имми­грант­ском кризисе русских Фран­ции в 1930-е годы — публи­куем интер­вью «Иллю­стри­ро­ван­ной России» марта 1935 года с одним из заступ­ни­ков русских эмигран­тов, депу­та­том фран­цуз­ского парла­мента Мари­усом Мутэ.

Мариус Мутэ принад­ле­жал к умерен­ным фран­цуз­ским соци­а­ли­стам. Его вовле­чён­ность в русские дела была отнюдь не случайна. Женой его была русская эмигрантка Анна Мату­се­вич. С ней он позна­ко­мился в Лионе, когда та училась там меди­цине в начале 1900-х годов. Вместе они растили трёх русско-фран­цуз­ских дети­шек. В 1917 году именно Мариус будет угова­ри­вать главу Времен­ного прави­тель­ства Алек­сандра Керен­ского продол­жать участие России в «Первой импе­ри­а­ли­сти­че­ской войне». Фоку­сом Мари­уса были загра­нич­ные дела — фран­цуз­ские коло­нии и имми­гра­ция. В 1936-м он станет мини­стром Фран­ции по коло­ниям, после Второй миро­вой войны станет им опять и будет зани­маться «мягким» уходом Фран­ции из её коло­ний.

Беседа с Мари­усом полу­чи­лась очень прак­тич­ной и дело­вой. Наши эмигранты хлопо­тали о насущ­ных имми­грант­ских пробле­мах — депор­та­циях, устрой­стве на работу, процент­ных квотах для иностран­цев, вопро­сах полу­че­ния граж­дан­ства.

Приме­ча­те­лен тон депу­тата. Не уверен, что так тепло сейчас где-либо гово­рят с русскими эмигран­тами. Забавно, что речь поли­тика и обсуж­да­е­мые проблемы за восемь­де­сят лет слабо изме­ни­лись, и звучат очень совре­менно. Заме­ните русских имми­гран­тов на арабо-афри­кан­ских и пред­ставьте, что у Мари­уса супруга и детки не русско-фран­цуз­ские, а, скажем, алжиро-фран­цуз­ские, и мы полу­чим реаль­ность сего­дняш­него дня. Что логично, ведь тогда, мы, русские (как сего­дня арабы), были массо­выми бежен­цами с Востока, бегу­щими от войн и нераз­бе­рих на родине за куском хлеба и «свобо­дой» на Западе.

Русский эмигрант межво­ен­ного пери­ода, в отли­чии от боль­шин­ства русских эмигран­тов сего­дняш­него дня, чаще всего не был работ­ни­ком умствен­ного труда.
Иллю­стра­ция — обложка одного из выпус­ков «Иллю­стри­ро­ван­ной России» за февраль 1926 года.

Обидно, что соци­аль­ный капи­тал русских эмигран­тов за восемь­де­сят лет не просто изме­нился, а вообще близок к нулю. Нет таких поли­ти­ков ни во Фран­ции, ни в Брита­нии, кото­рые будут чутки к пробле­мам русских.


Друг русской эмиграции

Беседа с депутатом Мариусом Мутэ

В назна­чен­ный день и час звоню у дверей депу­тата Мари­уса Мутэ.

Привет­ли­вая, мило­вид­ная секре­тарша просит подо­ждать в гости­ной.

Обста­новка со вкусом. Боль­шой рояль под грудою нот. На столе — иллю­стри­ро­ван­ные изда­ния, в углу боль­шой куст роз. Несколько картин в стиль­ных рамах.

До меня уже — трое посе­ти­те­лей. Две дамы немец­ким полу­шё­по­том обме­ни­ва­ются впечат­ле­ни­ями, то и дело бросая взгляды на дверь, веду­щую, по-види­мому, в каби­нет депу­тата. В мягком кресле — высо­кий брюнет в очках и с гладко выбри­тым затыл­ком читает «Пари­зер Тагеб­латт»… Веро­ятно — все они — беженцы из Третьего Рейха…

Где-то в глубине квар­тиры звонит теле­фон.

После деся­ти­ми­нут­ного ожида­ния дверь, нако­нец, откры­ва­ется. На пороге — Мариус Мутэ.

— Вы от «Иллю­стри­ро­ван­ной России»? Пожа­луйте.

Опус­ка­ясь в кресло и доста­вая блок­нот, в то же время внима­тельно рассмат­ри­ваю «народ­ного трибуна». Очень энер­гич­ное, сразу распо­ла­га­ю­щее к себе лицо. Складка около губ придает ему стро­гое выра­же­ние. Но, когда он улыба­ется — стро­го­сти как не бывало. Седе­ю­щие виски, резко очер­чен­ный профиль…

— Госпо­дин депу­тат, позвольте от лица нашей редак­ции выра­зить вам наше восхи­ще­ние и глубо­чай­шую благо­дар­ность за всю вашу труд­ную, исклю­чи­тельно полез­ную и беско­нечно ценную для эмигра­ции деятель­ность. В насто­я­щее время, столь остро нами пере­жи­ва­е­мое, когда «быть иностран­цем» едва ли не серьёз­ный просту­пок, ваше энер­гич­ное, благо­род­ное выступ­ле­ние с парла­мент­ской трибуны, продик­то­ван­ное исклю­чи­тельно сооб­ра­же­ни­ями гуман­но­сти и спра­вед­ли­во­сти, нашло особенно живой отклик в нашей среде, среде русских поли­ти­че­ских эмигран­тов. Мы — не изба­ло­ваны внима­нием, увы, и поэтому можем с особо тёплым чувством оценить ваше энер­гич­ное заступ­ни­че­ство…

Депу­тат преры­вает меня:

— К сожа­ле­нию, деятель­ность моя в вопросе об иностран­цах дала ещё так мало поло­жи­тель­ных и осяза­е­мых резуль­та­тов. А хоте­лось бы сделать так много!.. Кругом на каждом шагу видим столько горя, стра­да­ния, и, увы, очень часто оказы­ва­ешься не в состо­я­нии помочь. Это — ужасно! В любом, самом незна­чи­тель­ном хода­тай­стве своём за того или иного, нередко ни в чём непо­вин­ного иностранца, прихо­дится натал­ки­ваться на ряд мелких и круп­ных адми­ни­стра­тив­ных препят­ствий. Возь­мём хотя бы дело шофёра Мали­нина. Теперь нам удалось приве­сти его к более или менее благо­по­луч­ному резуль­тату… Но сколько для этого пона­до­би­лось времени, усилий и насто­я­ний!..

— Раз вы уже упомя­нули о деле Мали­нина, я позволю себе задать вам следу­ю­щий вопрос: можем ли мы рассмат­ри­вать тот факт, что поста­нов­ле­ние о высылке Мали­нина отме­нено и ему выдано разре­ше­ние на прожи­ва­ние во Фран­ции, как благо­при­ят­ный преце­дент? Можно ли наде­яться на то, что власти будут считаться в буду­щем со всеми обсто­я­тель­ствами, выяс­нен­ными во время процес­сов Мали­нина вообще, и в част­но­сти — с полной невоз­мож­но­стью для русского беженца поки­нуть пределы Фран­ции, не обла­дая визою на выезд в другое госу­дар­ство…

Обложка номера

— Думаю, что, до неко­то­рой степени — да… Но только «до неко­то­рой степени». Вообще — дело Мали­нина принесло нема­лую пользу в этом смысле. Прави­тель­ство и палата узнали о многом, о чём раньше даже и не дога­ды­ва­лись… Значи­тель­ную долю успеха, несо­мненно, следует припи­сать и кампа­нии прессы. Всё же, я думаю, что в каждом отдель­ном случае — будет и особое реше­ние. Неудоб­ства и затруд­не­ния возни­кают в насто­я­щее время именно от того, что поста­нов­ле­ния о высыл­ках выно­сятся не судом, а мини­стер­ством внут­рен­них дел, совер­шенно (или почти) неза­ви­симо от судеб­ного реше­ния. В моём проекте закона об иностран­цах я обра­тил на это особое внима­ние. Если моя мысль будет принята — «право высы­лок» будет изъято из веде­ния адми­ни­стра­тив­ных орга­нов и пере­дано будет орга­нам судеб­ного ведом­ства. Без ясного и, конечно, обос­но­ван­ного поста­нов­ле­ния суда высылка будет невоз­можна… До сих пор же это проис­хо­дило просто, неве­ро­ятно просто, иногда волею и властью мелкого поли­цей­ского чинов­ника…

Мариус Мутэ резким движе­нием отодви­га­ется в кресле:

— Поду­майте, до чего может дойти абсурд, косность!.. Сейчас я в числе других, имею дело о высылке одного несчаст­ного русского армя­нина… Знаете ли, в чём он вино­ват? Одна­жды он не упла­тил какого-то незна­чи­тель­ного «казён­ного» долга. Всё его имуще­ство было описано. В том числе, по-види­мому, и лишняя пиджач­ная пара… Есте­ственно, что бедный чело­век всё же восполь­зо­вался ею… Его отдали под суд за «поль­зо­ва­ние имуще­ством, нахо­дя­щимся под госу­дар­ствен­ным запре­том». Суд, понятно, отнёсся снис­хо­ди­тельно к этому страш­ному преступ­ле­нию и прису­дил его к 8-ми днев­ному заклю­че­нию условно. Я подчёр­ки­ваю — «условно». Теперь — несчаст­ного высы­лают…

— Всё это — беско­нечно тяжело. На каждом шагу стал­ки­ва­ешься с зако­ном, пресло­ву­тым зако­ном 1849 года… Издан­ным нака­нуне Второй импе­рии! Всякий, кого заце­пит этот закон — «оставь надежду всяк сюда идущий»!.. Как у Данте, в «Аду»! Пора, пора всё это изме­нить, отбро­сить вглубь веков!..

— Помимо исклю­чи­тельно важного вопроса о высыл­ках, госпо­дин депу­тат, русских эмигран­тов особенно инте­ре­сует вопрос о праве на труд. Даже в том случае, если рабо­чие карты д-идан­титэ русских бежен­цев будут, в громад­ном боль­шин­стве, возоб­нов­лены, — мы имеем извест­ные осно­ва­ния наде­яться на это, прини­мая во внима­ние неко­то­рые заяв­ле­ния госпо­дина шефа каби­нета мини­стра труда — даже в этом случае поло­же­ние русских труже­ни­ков будет далеко неза­вид­ным. Они повсюду будут натал­ки­ваться на «процент­ную» норму… Неужели в этом смысле ничего нельзя сделать?

— Нужно, конечно, нужно!.. Полу­ча­ется очевид­ный абсурд: чело­век имеет право на труд, но никто не берёт его на службу. Если делать, то надо делать до конца! Недо­ста­точно дать чело­веку доку­мент, не давая ему факти­че­ской возмож­но­сти рабо­тать!.. Неужели моя родина Фран­ция захо­чет дать поли­ти­че­скому эмигранту только одно неотъ­ем­ле­мое право: право умереть от голода?!.. Нет, этого не будет!


Цвет­ная съёмка Парижа 1930-х — столицы русского рассе­я­нья

— Знаете ли вы, госпо­дин Мутэ, что послед­ствием недавно имев­шей место кампа­нии «против иностран­цев» явился следу­ю­щий печаль­ный факт: рабо­то­да­тели отка­зы­ва­ются брать иностранца на службу даже в том случае, если у него исправ­ная рабо­чая карта и он не превы­шает процент­ной нормы… Просто: боятся всякого иностранца, как чумы!..

— И это знаю, увы… Что поде­ла­ешь? Зло сделано, надо стараться его испра­вить. Согласно послед­нему заяв­ле­нию мини­стра труда в палате, пред­по­ла­га­ется поли­ти­че­ских эмигран­тов, прожив­ших два года во Фран­ции, урав­нять в праве на труд с фран­цуз­скими рабо­чими. Они смогут свободно рабо­тать, менять профес­сии, к ним не будет приме­няться процент­ная норма… Надо наде­яться, что этот проект не встре­тит серьёз­ных возра­же­ний ни в одной из палат…

— А вопрос о приня­тии во фран­цуз­ское поддан­ство? В насто­я­щее время все дела о нату­ра­ли­за­ции приоста­нов­лены. Не дума­ете ли вы, что для поли­ти­че­ских эмигран­тов надо бы сделать исклю­че­ние из правила?

— Конечно. Мы дойдём и до этого… Для вас, русских эмигран­тов, многое изме­нится с момента, когда прави­тель­ством будет принята женев­ская конвен­ция о русских и армян­ских бежен­цах…

— А в каком поло­же­нии нахо­дится этот вопрос?

— Госпо­дин Лаваль, министр иностран­ных дел, уже подго­то­вил зако­но­про­ект в духе конвен­ции. В насто­я­щую минуту он нахо­дится на подписи у заин­те­ре­со­ван­ных мини­стров. Будем стараться пропу­стить зако­но­про­ект через парла­мент до начала пасхаль­ных кани­кул…

— В связи с поли­ти­че­ским поло­же­нием послед­них меся­цев, в среде русских эмигран­тов наме­ча­ется опре­де­лен­ная тяга к отъезду. Едут в Южную Америку, гово­рят о Манджу­рии (sic!)… В числе отъез­жа­ю­щих есть немало лиц, хорошо знако­мых с сель­ским хозяй­ством, ското­вод­ством и другими отрас­лями промыш­лен­но­сти. Не дума­ете ли вы, что эти люди могли бы быть полезны и здесь, во Фран­ции. Ведь здесь суще­ствуют деревни, посёлки, мало-помалу пусте­ю­щие: насе­ле­ние ушло в города, и поля и фрук­то­вые сады оста­ются невоз­де­лан­ными. Если бы прави­тель­ство захо­тело обра­тить на этот вопрос внима­ние, это могло бы приве­сти к обоюд­ной выгоде?

— Конечно, конечно… Это был бы частич­ный выход из поло­же­ния. Можно было бы пере­стать думать об «Огнен­ной Земле и Санд­ви­че­вых остро­вах»… Да. Отно­си­тельно «права на труд», верьте мне, что министр труда госпо­дин Жакье действи­тельно делает всё возмож­ное, чтобы облег­чить поло­же­ние поли­ти­че­ских эмигран­тов… Министр — очень хоро­ший чело­век, но он между моло­том и нако­валь­ней. Он пони­мает, что у вас, «апат­ри­дов», нет выхода. Думаю, что, хотя суще­ству­ю­щие декреты и оста­нутся пока в силе, всё же для вас, русских, армян и других поли­ти­че­ских, факти­че­ски поло­же­ние изме­нится к лучшему уже очень скоро, до приня­тия конвен­ции и прочего…

Прово­жая меня к дверям каби­нета, энер­гич­ный депу­тат, пожи­мая руку, гово­рит:

— Пере­дайте вашим чита­те­лям, чтобы они не падали духом. Обо всех исклю­чи­тель­ных случаях сооб­щайте мне. Поста­ра­юсь помочь! Вы, русские эмигранты, пере­несли немало жизнен­ных бурь и потря­се­ний. С нашей стороны было бы непро­сти­тель­ным отяго­щать напрасно и неза­слу­женно ваше нелёг­кое суще­ство­ва­ние… Мы думаем о вас и о ваших нуждах. Мы думаем о вас и о ваших нуждах. Верьте в лучшее и очень близ­кое буду­щее!

В. Табурно



Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ром теле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться