Ксенофобия, толерантность и русские эмигранты

Как известно по «пирамиде потребностей» американца Абрахама Маслоу (чьи родители происходили, кстати, из Киевской губернии), после физиологических потребностей (еда, питье) следующая — это безопасность. Для эмигрантов безопасность можно интерпретировать как толерантное и доброжелательное отношение со стороны принимающего общества или страны. Любое изменение общественной атмосферы эмигрант очень чутко чувствует и сразу напрягается, когда что-то идёт не так.

Русский эмигрант на чужбине во Франции. Иллюстрация «Сатирикона», художник Юрий Анненков, 1931 год.
Смотрите подборку его карикатур из «Сатирикона» в нашем отдельном материале.

Могу дать недавний пример из своей жизни в Британии. Местные эксперты, связанные с британскими силовиками, с лёгкой руки заявляют в своём докладе, что до пятидесяти процентов русских Великобритании сотрудничает с российским посольством и спецслужбами. Пятьдесят процентов от трёхсот тысяч — это серьёзные цифры, а что более серьёзно, что потом такие высказывания перепечатывает британская пресса, это читают англичане…

Ксенофобские речи и «доклады» быстро трансформируются в реальные неприятные, а то и трагические инциденты.

Заметка из парижского журнала «Иллюстрированная Россия» за январь 1935 года повествует о положении русских во Франции в то время, когда наши соотечественники натолкнулись на изменение общественного климата к иностранцам на своей новой родине. Трагическая ситуация с участием иностранцев, несколько блёстких и хлёстких статей в прессе, и вот уже полиция, миграционные органы пристально следят за русскими, депортируют их, и французы уже перестают быть такими дружелюбными… Впрочем, русским Франции, в отличие от современных русских Британии, повезло — у них нашлись заступники и во французском обществе, и среди депутатов.


Положение эмигрантов во Франции

Разъяснение компетентного лица

Трудовая жизнь беженцев, полная забот и лишений, за последние два месяца несказанно осложнилась. Сначала пошли глухие, панические слухи о предстоящих массовых высылках русских, затем началась усиленная проверка прав на жительство беженцев во Франции, права на работу, начались увольнения со службы, устанавливался процент иностранных рабочих на заводах и мастерских, появились строгие приказы о высылках отдельных лиц, подвергшихся даже сравнительно лёгкому судебному взысканию, — и все эти меры и слухи страшно взволновали беженскую массу, порождая новые страхи и волнения за завтрашний день и за простой кусок хлеба. Люди заметались в паническом страхе, ища правды и защиты.

Из жизни эмигрантов во Франции в 1930-е: Йохан фон Греков, бывший директор Технического университета в Санкт-Петербурге, за изготовлением гробов.

И в этой тяжелой обстановке самое невероятное казалось возможным, слухи принимали облик неминуемо грядущих суровых мероприятий. Между тем именно в такие трудные минуты печати и ответственным организациям и влиятельным лицам надлежит по мере возможности выявить настоящее положение вещей и отделить истину от воображаемого и преувеличенного страха неминуемой катастрофы. Ведь мы же живём во Франции, где в течение ряда лет сотни тысяч русских работали и работают во всех отраслях труда и даже в самых трудных условиях жизни находили всяческую защиту и поддержку. Надо потому верить и надеяться, что трудные минуты пройдут и вновь русские беженцы смогут спокойно вздохнуть и работать.

Прежде всего надо принять во внимание, что за последние месяцы никаких новых законов, ограничивающих права русских эмигрантов во Франции, не было издано. Это факт капитальной важности. Законы об иностранцах ведь остались без изменения. Усилилась лишь строгость их применения. Изменилось отношение властей, — высших и низших. Стали применять букву закона во всей его строгости.

То, что называется «bien­veil­lance» и «tol­er­ance», обычное в гостеприимной Франции (доброжелательность и терпимость), как будто стало исчезать. Невольно беженская мысль искала причину этого изменения. И нам кажется, что причины эти ясны: общий мировой кризис с этой осени стал особенно чувствоваться и во Франции, куда он докатился позже других стран; марсельская трагедия, ничего общего не имеющая с русскими и иными беженцами, направила внимательные взоры на всех беженцев и вообще на иностранцев и на иностранцев-работников, в том числе и русских, армян, поляков и прочих, часть печати, желающая угодить толпе и безработным своим гражданам, стала натравливать общественное мнение против иностранцев; полиция, боясь всяких упрёков и подозрений, стала усердно искать нарушений самых мелких предписаний, — словом, создалась нездоровая общественная атмосфера — источник всех слухов и преувеличенных страхов…

Из жизни эмигрантов во Франции в 1930-е: Павел Офросимов, бывший генерал-майор свиты Его Величества, стал разводить кур.

Но Франция, страна свободы и общественного мнения, где всегда правда и истина после борьбы и выдержки берут верх, — сама встрепенулась. В ней самой нашлись силы и люди, решившие оздоровить создавшуюся атмосферу. Обращения к председателю правительства, к министрам труда и внутренних дел, к председателю совещания об иностранцах, господину Эррио со стороны русских и армянских учреждений — ибо их положение сходно во многом (и те, и другие, вынужденные прибыть во Францию, лишены возможности вернуться на родину), обращение к сочувствующим депутатам и сенаторам, к органам печати, выяснили для них картину и размеры бедствия. Власти и представители парламента поняли вопрос, поняли сущность и основания особенного положения русских и армянских беженцев, не по своей воле прибывших во Францию и не имеющих возможности уехать никуда.

Во Франции есть возможности и многообразные пути для торжества правды и истины. И против нездорового общественного мнения со стороны самих французов начали раздаваться оздоровляющие авторитетные голоса: влиятельная газета «Тан» и независимый орган печати «Журналь дэ Деба» помещают ряд прекрасных статей в пользу беженцев и иностранного труда. Депутат М. Муте выработал гуманный особый проект о нарушителях закона, устраняющий невыносимую нынешнюю практику высылок. Влиятельная организация «Комитет защиты прав человека и гражданина» энергично выступили в защиту иностранцев. Свыше ста депутатов прогрессивного направления собрались на днях для того, чтобы поднять голос против ксенофобии и попрания священного права на труд, личную свободу и честное существование. Бывший министр, сенатор Ж. Годар в многочисленном публичном собрании указывал, что он и его друзья приняли все меры к защите иностранного труда. Виднейший депутат, мэр Курбевуа Гризони делает всё для защиты эмиграции. Наконец, сами фабриканты и хозяева крупных владений выступают в защиту рабочих-иностранцев… Здоровое общественное мнение красноречиво и громко заговорило. Атмосфера постепенно очищается. Правда и справедливость восторжествуют…

Из жизни эмигрантов во Франции в 1930-е: предположительно, на фото бывший губернатор Тульской губернии Александр Тройницкий, живший за границей на пожертвования баронессы Марии Матавтиной-Маковской, вдовы художника Константина Маковского.

Обращения сенаторов, депутатов, бывших министров и организаций к главе правительства, к господам министрам и господину Эррио, дали хорошие результаты.

Нам это доподлинно известно.

Нельзя сейчас многое сказать, нельзя полемизировать, негодовать и возмущаться, — это приносит громадный вред. Очень скоро беженская масса почувствует себя, как и раньше, под защитой свободной и гостеприимной Франции.

Мы призываем наших дорогих читателей к спокойствию и вместе с нами верить, что наступающий Новый Год принесёт с собой покой и успокоение и так уже достаточно измученной и исстрадавшейся беженской массе…



Публикация подготовлена автором телеграм-канала CHUZHBINA.

Поделиться