Маркс от лица глобалиста

Алек­сандр Влади­ми­ро­вич Кожев (насто­я­щая фами­лия — Кожев­ни­ков), родив­шийся в 1902 году, принад­ле­жал к выход­цам из верх­ней прослойки москов­ских сред­них клас­сов и прихо­дился племян­ни­ком знаме­ни­тому худож­нику Васи­лию Кандин­скому. Когда только насту­пила Октябрь­ская рево­лю­ция, юный бунтарь-буржуа горячо привет­ство­вал её, но скорое знаком­ство с орга­нами ЧК осту­дило его пыл, и в 17 лет он поки­нул родные пенаты, навсе­гда уехав на Запад — сначала в Герма­нию, а позже в Париж. Там он начал читать лекции по Гегелю, кото­рые очень пришлись по душе фран­цуз­ской интел­ли­ген­ции, и ко второй поло­вине 1930-х годов он уже более-менее втёрся во фран­цуз­ский интел­лек­ту­аль­ный истеб­лиш­мент. В 1937-м он полу­чил фран­цуз­ский паспорт, а в войну угадал, выбрав сторону буду­щих «побе­ди­те­лей» — движе­ние Сопро­тив­ле­ния, куда он всту­пил.

После войны Кожев засту­пает на адми­ни­стра­тив­ную службу. В 1948 году его пригла­сили рабо­тать в Наци­о­наль­ный центр между­на­род­ной торговли при фран­цуз­ском мини­стер­стве иностран­ных дел, а в 1950-х он пере­во­дится в депар­та­мент торговли мини­стер­ства эконо­мики Фран­ции. Он был совет­ни­ком в торго­вых пере­го­во­рах и одним из глав­ных разра­бот­чи­ков Евро­пей­ского общего рынка и Всеоб­щего Согла­ше­ния по тари­фам и торговле буду­щего ЕС. Кожев, конечно, не играл первую роль в продви­же­нии глоба­ли­сти­че­ского проекта ЕС, но всё же важные вторые и третьи роли за ним были.

Русский глоба­лист-чинов­ник из дворян — Алек­сандр Кожев­ни­ков, пред­став­ля­ю­щий Фран­цию на торго­вых пере­го­во­рах в чилий­ском Сантьяго, 1961 год.

Выхо­дит, что глоба­лист­ский спрут в лице совре­мен­ного ЕС выстра­и­вал в том числе и русский эмигрант. И я не лукавлю — одной из глав­ных идей Кожева было продви­же­ние сокра­ще­ния торго­вых барье­ров, кото­рые в длин­ной перспек­тиве и приво­дят к тому, что англий­ские или фран­цуз­ские капи­та­ли­сты вместо того, что держать фабрики и платить прилич­ные зарплаты своим рабо­чим, закры­вают произ­вод­ство у себя, остав­ляя свои рабо­чие классы безра­бот­ными и пере­водя произ­вод­ства в какую-нибудь Польшу (и это в лучшем случае!) или же, наобо­рот, остав­ляют произ­вод­ства Англии, но наби­рают туда рабо­тать за копейки имми­гран­тов из более бедных стран. В любом случае в проиг­рыше простой граж­да­нин.

Несмотря на непри­ят­ный совет­ский опыт, Кожев с инте­ре­сом и уваже­нием отно­сился к Карлу Марксу и его идеям. Я хочу вас позна­ко­мить с его статьей 1957 года «Коло­ни­а­лизм с евро­пей­ской точки зрения», в кото­рой автор через Маркса выво­дит, что запад­ный мир, пусть уже без коло­ний, тем не менее оста­ётся коло­ни­за­тор­ским режи­мом для третьего мира и что ему пора бы делится прибы­лью с этим «бедня­ком» — третьим миром. Проблемы госу­дарств, подвер­жен­ных эконо­ми­че­скому коло­ни­а­лизму, сейчас даже для России уже не чужие, поэтому статья чита­ется свежо и сего­дня.


Колониализм с европейской точки зрения

Пере­вод с немец­кого Алек­сея Рутке­вича,
профес­сора НИУ ВШЭ

Слово «капи­та­лизм» возникло в 19-м в., Карл Маркс придал ему точный, специ­фи­че­ски эконо­ми­че­ский смысл. Маркс пони­мал под «капи­та­лиз­мом» эконо­ми­че­скую систему, кото­рая харак­те­ри­зу­ется следу­ю­щими чертами. Во-первых, «капи­та­ли­сти­че­ское» хозяй­ство пред­став­ляет собой эконо­мику с разви­той промыш­лен­но­стью. Во-вторых, инду­стри­аль­ные сред­ства произ­вод­ства в этой системе принад­ле­жат не физи­че­ски рабо­та­ю­щему боль­шин­ству насе­ле­ния, но поли­ти­че­ски и эконо­ми­че­ски «руко­во­дя­щему» и «направ­ля­ю­щему» мень­шин­ству или элите так назы­ва­е­мых «капи­та­ли­стов». В-третьих, эта система устро­ена таким обра­зом, что трудя­ще­еся боль­шин­ство (так назы­ва­е­мые «проле­та­рии») не имеют ника­ких преиму­ществ от техни­че­ского прогресса, инду­стри­а­ли­за­ции или, если угодно, «раци­о­на­ли­за­ции» произ­вод­ства.

Прогресс промыш­лен­ной техники увели­чил произ­во­ди­тель­ность труда (или, как мы гово­рим сего­дня, его «продук­тив­ность»). Он сделал труд прино­ся­щим боль­шую стои­мость. Однако эта «приба­воч­ная стои­мость» не выпла­чи­ва­лась трудя­щейся массе, но удер­жи­ва­лась капи­та­ли­сти­че­ским мень­шин­ством. Так что, несмотря на техни­че­ский прогресс, трудя­щи­еся массы насе­ле­ния оста­ва­лись на преж­нем жизнен­ном уровне, кото­рый был близок к мини­маль­ному (а потому его и нельзя было сделать еще ниже). В то же самое время техни­че­ский прогресс вёл к посто­ян­ному росту дохода капи­та­ли­сти­че­ского мень­шин­ства.

Я пред­на­ме­ренно говорю о «росте дохода», а не о подъ­ёме уровня жизни. Если суще­ствует мини­маль­ный уровень жизни, то имеется и макси­маль­ный или, так сказать, опти­маль­ный, кото­рый уже не пере­шаг­нуть. Этот «опти­мум» был задолго до инду­стри­а­ли­за­ции достиг­нут «руко­во­дя­щим» мень­шин­ством — это хорошо знал Маркс и писал об этом в одном из своих науч­ных трудов.

Так что лишь незна­чи­тель­ная часть капи­та­ли­сти­че­ской приба­воч­ной стои­мо­сти факти­че­ски шла на потреб­ле­ние — почти всё «инве­сти­ро­ва­лось» и тем самым служило даль­ней­шему техни­че­скому прогрессу, то есть посто­ян­ному расши­ре­нию и «совер­шен­ство­ва­нию», инду­стри­а­ли­за­ции или раци­о­на­ли­за­ции наци­о­наль­ной эконо­мики.

Однако, как уже было сказано, тот «капи­та­лизм», кото­рый имел в виду Маркс, был устроен таким обра­зом, что трудя­ще­еся боль­шин­ство не имело от этого прогресса ни малей­ших выгод. Хотя оно не стано­ви­лось абсо­лютно беднее (да это было и невоз­можно), оно стано­ви­лось отно­си­тельно беднее: разли­чие между ним и элитой по сово­куп­ному доходу стано­ви­лось всё боль­шим.

Из этой теории обра­зо­ва­ния капи­тала и теории приба­воч­ной стои­мо­сти Маркс и так назы­ва­е­мые марк­си­сты вывели в 19-м в. извест­ные соци­аль­ные и поли­ти­че­ские след­ствия. Они проро­че­ство­вали о «соци­аль­ной рево­лю­ции» как исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­сти. Ими гово­ри­лось следу­ю­щее: осно­ван­ный на приба­воч­ной стои­мо­сти капи­тал разру­шает соци­аль­ное равно­ве­сие; вся эта система раньше или позже рухнет. Это насиль­ствен­ное низвер­же­ние капи­та­лизма назы­ва­лось ими «соци­аль­ной рево­лю­цией».

Мы можем сразу сказать, что марк­сист­ские проро­че­ства не оправ­да­лись — как раз в капи­та­ли­сти­че­ских стра­нах не было «соци­аль­ной рево­лю­ции». Сего­дня ни один серьёз­ный чело­век не станет всерьёз утвер­ждать, что в этих стра­нах имеется хоть какая-то возмож­ность подоб­ной рево­лю­ции.

Но если сего­дня уже нельзя всерьез отри­цать это факти­че­ское поло­же­ние дел, то можно ложным обра­зом его интер­пре­ти­ро­вать. Скажем, можно пред­по­ло­жить, что Маркс ошибался в своих пред­ска­за­ниях потому, что ложными были их теоре­ти­че­ские осно­ва­ния. Зача­стую именно это и утвер­жда­лось. По-моему, такое истол­ко­ва­ние не только ложно, но и опасно. На деле Маркс ошибся не потому, что он был не прав в теории, но именно потому, что он был прав.

Из набора совет­ских откры­ток «Карл Маркс и Фридрих Энгельс»

В чём заклю­ча­ется эта ошибка и почему он пришёл к тому, что на сего­дняш­ний день всеми призна­ётся ложным? Совсем не потому, что на Западе не дошло до рево­лю­ции, хотя сохра­нился описан­ный Марк­сом капи­та­лизм. Маркс ошибся и не потому, что описан­ного им капи­та­лизма вообще не суще­ство­вало (как это часто и охотно повто­ряли в 19-м в.). Маркс ошибся именно потому, что, во-первых, капи­та­лизм в его время был как раз таким, как он его описы­вал, и, во-вторых, поскольку этот капи­та­лизм сам сумел разре­шить откры­тые Марк­сом и описан­ные им эконо­ми­че­ские недо­статки или «проти­во­ре­чия». Причём сделал он это в том направ­ле­нии, кото­рое было указано самим Марк­сом, только не «рево­лю­ци­он­ным» или «дикта­тор­ским», но мирным и демо­кра­тич­ным обра­зом.

Собственно говоря, Маркс и марк­си­сты ошиб­лись только в одном. Они пола­гали, что капи­та­ли­сты оста­нутся столь же наив­ными, поверх­ност­ными, непо­нят­ли­выми и слепыми, как буржу­аз­ные полит­эко­номы и интел­лек­ту­алы вообще, кото­рые писали более или менее толстые книги и думали, что тем самым они «опро­вер­гают» марк­сист­скую теорию. Если бы так и проис­хо­дило, то Маркс ничуть не ошибся бы в своих пред­ска­за­ниях. Но на деле всё проис­хо­дило иначе. Капи­та­ли­сты помо­гали публи­ко­вать «анти­марк­сист­ские» книжки, иногда их даже читали (пока были студен­тами), но делали как раз нечто проти­во­по­лож­ное тому, что было в этих книж­ках напи­сано. А именно: они по-марк­сист­ски пере­стра­и­вали капи­та­лизм.

Коротко говоря, капи­та­ли­сты сами видели в точно­сти то же самое, что видел и что описы­вал Маркс (пусть неза­ви­симо от него и с неко­то­рым запоз­да­нием). А именно: они видели то, что капи­та­лизм не может разви­ваться и даже просто сохра­няться в том случае, если обре­тён­ная с помо­щью промыш­лен­ной техники «приба­воч­ная стои­мость» не будет пере­рас­пре­де­ляться между капи­та­ли­сти­че­ским мень­шин­ством и трудя­щимся боль­шин­ством. Иначе говоря, капи­та­ли­сты вслед за Марк­сом поняли, что совре­мен­ный капи­та­лизм с высо­ким уров­нем разви­тия промыш­лен­но­сти и массо­вым произ­вод­ством не только делает возмож­ным посто­ян­ный рост дохо­дов (и жизнен­ного уровня) рабо­та­ю­щей массы, но он его даже требует. И они стали соот­вет­ству­ю­щим обра­зом действо­вать.

Короче говоря, капи­та­ли­сты стали делать именно то, что они и должны были делать по марк­сист­ской теории, а именно то, что делало «соци­аль­ную рево­лю­цию» невоз­мож­ной и ненуж­ной. Такое «марк­сист­ское» преоб­ра­зо­ва­ние перво­на­чаль­ного капи­та­лизма проте­кало более или менее анонимно. Тем не менее, и тут имелся один вели­кий идео­лог. Его звали Генри Форд. Мы даже можем сказать, что Форд был един­ствен­ным вели­ким и подлин­ным марк­си­стом ХХ столе­тия. А все так назы­ва­е­мые теоре­тики марк­сизма были в боль­шей или мень­шей степени «роман­ти­ками», поскольку они иска­жали марк­сист­ские теории ради того, чтобы приспо­со­бить их к нека­пи­та­ли­сти­че­ским отно­ше­ниям, то есть к эконо­ми­че­ской системе, кото­рая вовсе не подра­зу­ме­ва­лась Марк­сом.

После того, что совер­шенно созна­тельно дела­лось Фордом и более или менее бессо­зна­тельно прочими капи­та­ли­стами до или после него, пришли теоре­тики-интел­лек­ту­алы, кото­рые, исполь­зуя термины вроде «Full Empolyment», пере­вели идеи Форда на учёный язык, недо­ступ­ный нормаль­ному сред­нему чело­веку, и развили этот язык столь успешно, что уже было трудно понять, что речь идёт именно об идеях Форда. Они-то были вполне марк­сист­скими, а потому при их реали­за­ции оказа­лись опро­верг­ну­тыми всякого рода псев­до­марк­сист­ские теории.

В любом случае фактом оста­ётся то, что сего­дня описан­ный и раскри­ти­ко­ван­ный Марк­сом капи­та­лизм старого стиля, то есть капи­та­лизм, созда­ю­щий инве­сти­ру­е­мый далее капи­тал за счёт искус­ствен­ного огра­ни­че­ния дохода трудя­щихся слоёв насе­ле­ния вплоть до жизнен­ного мини­мума, не сохра­нился ни в одной высо­ко­раз­ви­той стране — за исклю­че­нием Совет­ской России. Там он назы­ва­ется если не «комму­низ­мом», то «соци­а­лиз­мом», но при всех соци­ально-поли­ти­че­ских вторич­ных прояв­ле­ниях (будь они поли­цей­скими или рево­лю­ци­он­ными) оста­ётся тем же самым евро­пей­ским капи­та­лиз­мом 19-го в. И это цели­ком отве­чает марк­сист­ской теории. Ведь с точки зрения этой теории совер­шенно всё равно, кем инве­сти­ру­ется приба­воч­ная стои­мость, част­ным лицом или госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком. Важно лишь то, что обра­зу­ю­щая капи­тал приба­воч­ная стои­мость рассчи­ты­ва­ется так, что трудя­щимся массам оста­ётся лишь прожи­точ­ный мини­мум.

Сказан­ное мною совсем не ново — сего­дня это просто банально. Можно даже спро­сить, зачем это вообще было мною сказано. Тем более что тема моего доклада обозна­чена как «коло­ни­а­лизм», а не «капи­та­лизм».

Я гово­рил о Марксе и марк­сист­ском капи­та­лизме, равно как о мирном и «демо­кра­тич­ном» преодо­ле­нии перво­на­чаль­ного капи­та­лизма, именно потому, что, по моему мнению, капи­та­лизм старого стиля не был полно­стью и окон­ча­тельно преодо­лён, как это может пока­заться с первого взгляда. И не только потому, что он под более или менее верным назва­нием «соци­а­лизм» сохра­нился в Совет­ской России (и её «сател­ли­тах»). К сожа­ле­нию, он сохра­нился и на Западе и назы­ва­ется сего­дня «коло­ни­а­лиз­мом».

Коллаж-размыш­ле­ние «Страна чудес» от автора рубрики «На чужбине»

Маркс рассмат­ри­вал только Запад­ную Европу, и в его время это было совер­шенно оправ­данно. Куда менее оправ­данно то, что и сего­дня многие из его хваля­щих или крити­ку­ю­щих обла­дают той же перспек­ти­вой и видят мир примерно так же, как какой-нибудь древ­не­рим­ский «эконо­мист». С тем един­ствен­ным отли­чием, что в этот orbis terrarum вклю­чены ещё Соеди­нен­ные Штаты Америки.

Но в действи­тель­но­сти так назы­ва­е­мый «запад­ный мир» — по край­ней мере после Второй миро­вой войны — явля­ется отнюдь не только евро­пей­ским или евро-амери­кан­ским. Он явля­ется также афри­кан­ским и азиат­ским и ещё в боль­шей мере станет тако­вым в длитель­ной перспек­тиве.

Если рассмот­реть этот мир в целом и таким, как он есть в действи­тель­но­сти, то не так уж трудно заме­тить, что марк­сист­ское опре­де­ле­ние капи­та­лизма к нему по-преж­нему приме­нимо, причём со всеми след­стви­ями, выте­ка­ю­щими из этого опре­де­ле­ния «логи­че­ски» (т.е. не только «в действи­тель­но­сти», но и со всей «необ­хо­ди­мо­стью»).

В самом деле, мы видим, что важней­шие сред­ства промыш­лен­ного произ­вод­ства принад­ле­жат в нем евро-амери­кан­скому мень­шин­ству, кото­рое только и поль­зу­ется благами техни­че­ского прогресса, увели­чи­вая из года в год свои доходы, тогда как афро-азиат­ское боль­шин­ство хотя и не стано­вится беднее (это просто физи­че­ски невоз­можно), но всё же дела­ется отно­си­тельно всё более бедным. Причем речь идёт не о каких-то двух раздель­ных эконо­ми­че­ских систе­мах, поскольку между Евро-Амери­кой и Афро-Азией проис­хо­дит ожив­лён­ный хозяй­ствен­ный обмен. Только система эта устро­ена таким обра­зом, что одна, мень­шая, часть с каждым годом дела­ется всё богаче, а другая, боль­шая, часть нигде не подни­ма­ется выше прожи­точ­ного мини­мума.

Ни в одной высо­ко­раз­ви­той стране, за исклю­че­нием России, сего­дня нет «проле­та­риев», то есть тех действи­тельно бедных слоев насе­ле­ния, кото­рые в состо­я­нии только выжи­вать и не имеют ника­кого избытка. В так назы­ва­е­мых «капи­та­ли­сти­че­ских» стра­нах все более или менее богаты, а не бедны, поскольку все живут в них в усло­виях пусть отно­си­тель­ного, но изоби­лия. Но если взять мир в целом, то в глаза сразу броса­ется гигант­ский проле­та­риат, причем именно в марк­сист­ском смысле этого слова. А так как мы имеем единую эконо­ми­че­скую систему, то можно сказать, что в ней имеется и «приба­воч­ная стои­мость» в марк­сист­ском смысле, кото­рая идёт в целом во благо только тем стра­нам, кото­рые распо­ла­гают промыш­лен­ными сред­ствами произ­вод­ства.

С эконо­ми­че­ской точки зрения совер­шенно всё равно, как эта «приба­воч­ная стои­мость» подсчи­ты­ва­ется и как она удер­жи­ва­ется. Важно здесь лишь то, что эта приба­воч­ная стои­мость способ­ствует обра­зо­ва­нию капи­тала в промыш­ленно разви­тых стра­нах. А потому мы можем сказать, что совре­мен­ная запад­ная система миро­вого хозяй­ства в целом явля­ется «капи­та­ли­сти­че­ской» в марк­сист­ском смысле этого слова.

Правда, имеется одно отли­чие — не только с психо­ло­ги­че­ской или поли­ти­че­ской, но и с эконо­ми­че­ской точки зрения — между систе­мой, где приба­воч­ная стои­мость изыма­ется у трудя­щихся масс в одной стране, и систе­мой, где эта приба­воч­ная стои­мость уходит в другую страну. Это отли­чие можно терми­но­ло­ги­че­ски зафик­си­ро­вать, опре­де­ляя поня­тия «капи­та­лизм», «соци­а­лизм» и «коло­ни­а­лизм» следу­ю­щим обра­зом. Капи­та­лиз­мом мы можем назвать клас­си­че­ский евро­пей­ский капи­та­лизм 19-го в., то есть систему, в кото­рой приба­воч­ная стои­мость изыма­ется в рамках одной страны и инве­сти­ру­ется част­ными лицами. Под соци­а­лиз­мом (я имею в виду не теоре­ти­че­ский соци­а­лизм, кото­рый нигде и нико­гда не суще­ство­вал, но факти­че­ски суще­ству­ю­щую систему, то есть совет­ский соци­а­лизм) подра­зу­ме­ва­ется та система, где приба­воч­ная стои­мость точно так же, как и при капи­та­лизме, изыма­ется в рамках одной страны, но инве­сти­ру­ется она госу­дар­ством. Нако­нец, слово «коло­ни­а­лизм» обозна­чает ту систему, где приба­воч­ная стои­мость, как и при капи­та­лизме, инве­сти­ру­ется част­ными лицами, а не госу­дар­ством, но изыма­ется она не в преде­лах той же страны, но за её преде­лами.

Эти опре­де­ле­ния пока­зы­вают, что капи­та­лизм в собствен­ном смысле слова уже нигде не суще­ствует, равно как и то, что коло­ни­а­лизм весьма близок этому исчез­нув­шему капи­та­лизму. Тогда понятно и то, что нынеш­ние марк­си­сты зани­мают по отно­ше­нию к коло­ни­а­лизму пози­цию, кото­рая анало­гична той, кото­рую Маркс зани­мал по отно­ше­нию к капи­та­лизму. С одной стороны, они указы­вают на то, что разрыв в дохо­дах между афро-азиат­ским боль­шин­ством и евро-амери­кан­ским мень­шин­ством посто­янно увели­чи­ва­ется; с другой стороны, они выво­дят из этого то, что подоб­ная система рухнет, поскольку она лишена равно­ве­сия. При этом они, как и Маркс, пред­по­ла­гают, что лишь они одни способны уста­но­вить это и выве­сти все след­ствия, тогда как нынеш­ние коло­ни­а­ли­сты оста­нутся столь же слепыми и неда­лё­кими, как капи­та­ли­сты во времена Маркса.

Если б это было действи­тельно так, то неомарк­си­сты были бы правы со своими пред­ска­за­ни­ями отно­си­тельно коло­ни­а­лизма. Именно поэтому в начале моего доклада мною было сказано, что было бы в высшей степени опасно ложно интер­пре­ти­ро­вать факты, в част­но­сти тот факт, что пред­ска­за­ние Маркса отно­си­тельно капи­та­лизма оказа­лось невер­ным. Мы видели, что капи­та­лизм не рухнул, несмотря на то, что обна­ру­жен­ные Марк­сом «проти­во­ре­чия» сохра­ня­лись и в даль­ней­шем. На Западе не было соци­аль­ной рево­лю­ции, но не было потому, что сам запад­ный капи­та­лизм сумел устра­нить это проти­во­ре­чие мирным и демо­кра­ти­че­ским путем, «по-фордов­ски» пере­строив свою эконо­мику. Из этого исто­ри­че­ского факта можно логи­че­ски выве­сти только одно след­ствие: для того чтобы избе­жать краха коло­ни­а­лизма, нужно раци­о­наль­ным обра­зом его пере­стро­ить — анало­гично тому, как капи­та­ли­сты во времена Форда и после него пере­стро­или капи­та­лизм.

Нынеш­нее поло­же­ние явля­ется довольно стран­ным и даже тревож­ным. «Марк­сист­ское» проти­во­ре­чие старого капи­та­лизма было решено самими «фордов­скими» капи­та­ли­стами, решено их собствен­ной прак­ти­че­ской деятель­но­стью. Только затем пришла науч­ная теория (Full Employment и т.п.), госу­дар­ства тоже явились вослед и приспо­со­би­лись к уже возник­шей эконо­ми­че­ской системе. С сего­дняш­ним коло­ни­а­лиз­мом ситу­а­ция выгля­дит как прямо проти­во­по­лож­ная. Уже имеется нема­лое число доброт­ных теоре­ти­че­ских работ по этой проблеме (скажем, в ООН), есть пози­тив­ные меро­при­я­тия и программы госу­дарств, но прак­тики от эконо­мики зани­мают пока выжи­да­тель­ную и скеп­ти­че­скую пози­цию и действуют так, словно это их вообще не каса­ется, поскольку это «поли­ти­че­ская проблема».

Разу­ме­ется, это — поли­ти­че­ская проблема, возможно, даже глав­ная поли­ти­че­ская проблема 20-го в. Этот аспект я созна­тельно не рассмат­ри­ваю. Тем более что это и в огром­ной степени эконо­ми­че­ская проблема. Если выра­зить её на обыч­ном языке (а он всегда ближе к сути дела): бедный клиент — плохой клиент. Если боль­шин­ство поку­па­те­лей какой-то фирмы плохие клиенты, то и сама фирма плохая, несо­лид­ная, расту­щая из года в год, но лишь потому, что ей грозит крах. Никто тогда не удивится тому, что в один прекрас­ный день такая фирма действи­тельно потер­пит крах.

«У разби­того корыта». Худож­ники Кукры­никсы. 1942 год

Именно поэтому следует сего­дня задать вопрос: как можно «по-фордов­ски» эконо­ми­че­ски пере­стро­ить коло­ни­а­лизм? Для этого суще­ствуют три мысли­мых метода, все они в том или ином виде уже пред­ла­га­лись.

Во-первых, можно огово­рить знаме­ни­тые «terms of trade», то есть дороже, чем ныне, опла­чи­вать произ­во­ди­мые в недо­раз­ви­тых стра­нах продукты, в первую очередь сырье­вые ресурсы. Речь идёт о стаби­ли­за­ции цен на сырьё, что позво­лило бы выво­зя­щим его стра­нам не только выжи­вать, но жить лучше и лучше, подобно тому, как живут ввозя­щие его страны. Иначе говоря, совре­мен­ный коло­ни­а­лизм мог бы прийти к тому же, до чего дошел старый капи­та­лизм: понять, что не только поли­ти­че­ски, но и эконо­ми­че­ски выгодно то, что за работу платят не насколько можно мало, но насколько можно много. По этому поводу велись длитель­ные пере­го­воры (Commodity-agreements) на разных языках, все страны выка­зали свою готов­ность. Правда, при этом выяс­ни­лось, что в недо­раз­ви­тых стра­нах водятся и какие-то совсем недо­раз­ви­тые люди, кото­рые никак не могут понять, почему за произ­во­ди­мую на Ближ­нем Востоке нефть платят чуть ли не вдвое меньше, чем за добы­ва­е­мую в Техасе; почему вообще при созда­нии «миро­вого союза» сырьё будет поку­паться за бесце­нок, тогда как цены на промыш­лен­ные товары оста­нутся столь же высо­кими, и т.д. Но всё же все страны в Женеве пришли к согла­сию, и только одна страна была против по «прин­ци­пи­аль­ным сооб­ра­же­ниям». Но этого было доста­точно для того, чтобы все эти разго­воры закон­чи­лись. Ведь имя этой «прин­ци­пи­аль­ной» страны — США.

Во-вторых, возможны и прямые действия, а именно можно по-преж­нему изымать приба­воч­ную стои­мость, но инве­сти­ро­вать её не в высо­ко­раз­ви­тых и бога­тых стра­нах, но на месте, в недо­раз­ви­тых, бедных стра­нах. Для этого можно создать какую-нибудь между­на­род­ную орга­ни­за­цию типа SUNFED. Об этом также из года в год и на между­на­род­ном уровне произ­но­си­лось немало речей. Только гово­ри­лось не о том, что разви­тые страны непо­сред­ственно придут на помощь бедным, а о созда­нии неко­его между­на­род­ного инве­сти­ци­он­ного фонда. Нако­нец, после пяти лет иссле­до­ва­ний и речей на конфе­рен­циях, согла­си­лись собрать… 250 милли­о­нов долла­ров на все бедные страны, да и эту сумму никак не собе­рут, навер­ное, именно потому, что она столь незна­чи­тельна. Да и ныне речи по этому поводу ведутся, и не где-нибудь, а в ООН!

В-третьих, возможны прямые действия не на между­на­род­ном, а на наци­о­наль­ном уровне. Некая высо­ко­раз­ви­тая страна может правой рукой изымать приба­воч­ную стои­мость (что все эти страны и делают сего­дня), но левой рукой её возвра­щать, даже с неко­то­рой добав­кой, и инве­сти­ро­вать в одну или несколько нераз­ви­тых стран. Если вся приба­воч­ная стои­мость уходит на это, да еще с добав­кой, то уже нельзя гово­рить о коло­ни­а­лизме в привыч­ном смысле слова. Ведь в таком случае берется не больше (а то и меньше), чем отда­ётся. Если же пере­да­ётся много больше, чем берётся, то такую страну следо­вало бы назы­вать «анти­ко­ло­ни­а­лист­ской».

Насколько мне известно, этот третий метод прак­ти­ку­ется сего­дня только двумя стра­нами, Фран­цией и Англией. При самых высо­ких расцен­ках изыма­е­мой Фран­цией приба­воч­ной стои­мо­сти (с учётом наценки на фран­цуз­ские товары, тамо­жен­ные префе­рен­ции и т.п.) выяс­ня­ется, что каждый после­во­ен­ный год Фран­ция инве­сти­ро­вала в свои коло­нии и бывшие коло­нии в пять-шесть раз больше, чем изымала. Хотя соот­вет­ству­ю­щие британ­ские данные известны мне хуже, я всё же могу сказать, что Англия делала примерно то же самое.

Если кратко охарак­те­ри­зо­вать нынеш­нюю ситу­а­цию запад­ного мира в этом отно­ше­нии, то можно сказать следу­ю­щее:

— оплот «прин­ци­пи­аль­ного» коло­ни­а­лизма нахо­дится в Вашинг­тоне;

— все высо­ко­раз­ви­тые страны явля­ются de facto коло­ни­за­то­рами — за исклю­че­нием Фран­ции и Англии.

Кари­ка­тура из совет­ского журнала «Кроко­дил»

Разу­ме­ется, сказан­ное мною следует прини­мать cum grano salis. Иначе говоря, это шутка, но из тех шуток, кото­рые фило­софы назы­вают «сокра­ти­че­ской иронией» (конечно, как все шутки, она бывает удач­ной или неудач­ной). Но по суще­ству сказан­ное мною в докладе было сказано всерьёз и с «педа­го­ги­че­скими» целями.

Всерьёз утвер­жда­лось то, что подлин­ной пробле­мой нашего времени явля­ется не поли­ти­че­ский, но эконо­ми­че­ский коло­ни­а­лизм. Поскольку от поли­ти­че­ского коло­ни­а­лизма вообще почти ничего не оста­лось, срав­ни­тельно немно­гие страны и сего­дня живут в усло­виях коло­ни­аль­ного «режима». И если из-за этого могут возник­нуть какие-то мест­ные затруд­не­ния, то весь запад­ный мир от этого, конечно, не рухнет. Такого сорта коло­ни­а­лизм пере­стал быть миро­вой пробле­мой. Напро­тив, эконо­ми­че­ский коло­ни­а­лизм пред­став­ляет собой не только миро­вую проблему, но и гроз­ную опас­ность.

Всерьёз гово­ри­лось и о том, что коло­ни­а­лизм вполне возмо­жен и без нали­чия коло­ний и все высо­ко­раз­ви­тые инду­стри­аль­ные страны факти­че­ски явля­ются (пусть зача­стую бессо­зна­тельно) коло­ни­за­то­рами. Все они полу­чают выгоды от техни­че­ского прогресса, дела­ются с каждым годом всё богаче, тогда как отста­лые страны оста­ются на преж­нем месте и с каждым годом стано­вятся (отно­си­тельно) всё более бедными.

Нако­нец, всерьёз было указано и на то, что эту проблему не разре­шить, пока за неё не взялись прак­тики хозяй­ствен­ной деятель­но­сти. Совре­мен­ный коло­ни­а­лизм столь же насто­я­тельно нужда­ется сего­дня в коллек­тив­ном «Форде», как нуждался во множе­стве спон­танно возник­ших «Фордов» старый капи­та­лизм. Я имею в виду тех людей, кото­рые произ­во­дят для масс и нужда­ются в росте поку­па­тель­ной способ­но­сти этих масс, кото­рые создают эту способ­ность, повы­шая по эконо­ми­че­ским сооб­ра­же­ниям зарплату, не дожи­да­ясь того, что это сделает госу­дар­ство по теоре­ти­че­ским или поли­ти­че­ским сооб­ра­же­ниям.

Всё это кажется мне зако­ном сего­дняш­него мира. По-грече­ски закон — «номос», и речь идёт о номосе запад­ного мира, охва­тив­шем всю Землю.

В одном из самых бога­тых мыслями и блестяще напи­сан­ных эссе, какие мне дово­ди­лось читать, древ­не­гре­че­ский номос выво­дится из трех корней: Брать, Делить и Радо­ваться (то есть употреб­лять или потреб­лять). Все это кажется мне совер­шенно верным. Правда, древ­ние греки не ведали о том, что совре­мен­ный номос обла­дает ещё одним, четвер­тым корнем, а именно — Давать. Таково корне­вище соци­ально-поли­ти­че­ского и эконо­ми­че­ского закона совре­мен­ного запад­ного мира, кото­рое не было доступно грекам; быть может, потому, что они были языче­ским народ­цем, но никак не христи­ан­ской держа­вой.

Конечно, это не критика профес­сора Шмитта, поскольку его «Делить» безусловно вклю­чает в себя «Давать»; когда всё взять, то прихо­дится затем распре­де­лять, и одни могут полу­чать лишь после того, как другие отдали. Я обращу внима­ние только на то, что этимо­ло­ги­че­ски глагол «давать» иной раз звучит лучше, чем глагол «брать», несмотря на то, что факти­че­ски имеется в виду совер­шенно то же самое. Гово­рим же мы, что сами отдаем налоги в казну, а не «у нас их берут».

Слова вообще часто обла­дают боль­шим значе­нием, чем это принято считать. В конце концов, чело­век отли­ча­ется от живот­ного именно из-за нали­чия языка. И с этой линг­ви­сти­че­ской точки зрения наш запад­ный мир выгля­дит далеко не лучшим обра­зом. Старый беру­щий капи­та­лизм, давав­ший массам как можно меньше, был окре­щён в России «соци­а­лиз­мом» (после того как этот капи­та­лизм сделали госу­дар­ствен­ным). Но и наш дающий капи­та­лизм, предо­став­ля­ю­щий массам как можно больше, не нашёл себе ника­кого достой­ного имени. Правда, он оста­ется и беру­щим, пока речь идёт о том, что он отби­рает вовне, и тут он назы­ва­ется «коло­ни­а­лиз­мом». Это его имя сего­дня всем известно. Своего имени не полу­чил пока новей­ший, дающий коло­ни­а­лизм, кото­рый даёт отста­лым стра­нам значи­тельно больше, чем берёт, — он пока анони­мен. Но мы имеем дело с едва родив­шимся ребён­ком, кото­рый ещё мал, слаб, да и не особенно красив. Однако, следуя нашим христи­ан­ским обычаям, его следо­вало бы окре­стить — это довольно здра­вый обычай.

Будь он поиме­но­ван­ным или нет, номос совре­мен­ного запад­ного мира заклю­ча­ется для меня в том, что я, импро­ви­зи­руя, назвал «дающим коло­ни­а­лиз­мом». Он явля­ется «зако­ном», а потому раньше или позже все промыш­ленно разви­тые страны ему подчи­нятся. В особен­но­сти это отно­сится к тем стра­нам, у кото­рых нет «коло­ний» (т.е. некому давать), кото­рые держатся беру­щего коло­ни­а­лизма в его самой откро­вен­ной форме, причем чаще всего с совер­шенно спокой­ной сове­стью



Читайте также наш мате­риал «Баку­нин против Маркса. Битва за Интер­на­ци­о­нал»

Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ромтеле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться