«Ответный долг». Между Британией и нацизмом

Ещё со времён правления Ивана Грозного у Британии и России всегда были «интересные» (в английском смысле этого слова) отношения. Большой любви к друг другу никогда не было с обеих сторон. Там говорят и говорили про злобного медведя, у нас же ворчат и продолжают ворчать (не без основания!) про «гадящую англичанку».

У белоэмигрантов межвоенной эпохи и эпохи Второй мировой войны отношение к Королевству было особенное. Значительная часть эмигрантов весьма и весьма негативно относилось к «англосаксу», и на то были причины.

«Вина (ложится) на них!»
Итальянский плакат времен Второй мировой войны, изображающий лидеров Британии и США в виде гангстеров. С такой точкой зрения были солидарны многие русские эмигранты в период до 1944–1945 годов.

И Франция, и Британия были союзниками России в Первую мировую, а позже числились и в союзниках различных белых армий времён Гражданской войны. И там, и там в раннесоветский период политики извергали громкие и пафосные антибольшевистские речи. Можно вспомнить того же Черчилля. Однако, когда дошло до реальной помощи русским, в действительности руку помощи протянула только Франция. Она и приютила до полумиллиона русских, она же помогала частично с эвакуацией. Британия приняла лишь горстку русских эмигрантов, в основном аристократию, связанную семейными узами с Альбионом, вела очень двусмысленную и непоследовательную политику поддержки белых армий и установила торговые и политические отношения со Страной рабочих и крестьян раньше, чем Франция.

Всё это, разумеется, оставалось не без внимания со стороны русских эмигрантов, в чьём восприятии это поведение Британии накладывалось на антибританские настроения времён англо-бурской войны начала ХХ века, а также довольно популярную точку зрения, что Первую мировую войну спровоцировали именно англичане.

Когда же началась Вторая мировая война, неудивительно, что в среде большинства русских эмигрантов, изначально настроенных прогермански, антибританские и антиамериканские настроения усилились. На самом деле, изначально просоюзнически была настроена лишь горстка белоэмигрантской элиты — генерал Деникин, лидер кадетов Милюков, бывший русский посол в Лондоне Маклаков. Средний же русский эмигрант, как минимум до середины войны, зачастую был проникнут симпатией к «Европе Нового Порядка».

Чтобы прочувствовать, как могла видеть политическую ситуацию (включая англо-русский вопрос) русская эмиграция во Франции в самый разгар войны, предлагаем вам прочитать статью «Парижского вестника» «Ответный долг» от 2 августа 1942 года. Её автор — бывший доцент Киевского университета, а в годы эмиграции активный участник Союза русских адвокатов за границей Иван Дуссан.


Ответный долг

2 августа 1942 года

Надежда крепнет. Дух возрождается. Русские люди, те, кто за долгие годы не переставали верить, испытывают сейчас чувство, которое лучше всего определяется французским термином «exa­m­en de con­science».

Русский опыт не должен пройти даром.

Двадцать лет тому назад русские люди оставили своё отечество не потому, что они отреклись от России, а потому что Россия, в руках поработивших её большевиков, перестала быть для них родной страной. Громадное большинство ушло тогда, когда на русской земле продолжать борьбу стало невозможным, но, может быть, оставалась надежда продолжать эту борьбу в эмиграции. Эта надежда оправдалась, и ход истории оказался таковым, что она вылилась в борьбу против коммунизма не только уцелевших русских людей, но почти всей объединённой Европы, которая наконец осознала, что эта борьба не есть одно только внутреннее русское дело.

Но большевизм ещё не совсем изжит. Его существование некоторым ещё нужно. И теперь ещё так называемые «великие демократии» в одном лагере с коммунистической советской республикой ведут борьбу против объединённых народов Европы.

Это не ново! На заре большевизма, ещё в период подписания Версальского трактата, англосаксонские народы, будучи тогда в лагере победителей, приложили свою руку к тёмному делу выручки коммунистического режима в России.

Обложка эмигрантского журнала «Бич» (Париж), 1920 год, высмеивающая парадоксальные экономические отношения Британии и Советской России.

В 1920 году, когда ещё были активны русские национальные военные силы, ведшие борьбу против коммунистической власти, некоторые французские государственные люди поняли, что их интересы требуют оказания помощи союзной России в её стремлении сбросить коммунистический режим. Клемансо, Фош и даже Пуанкарэ, не любивший России, но ещё меньше любивший большевиков, решили послать на юг России союзные силы, взамен оставлявших страну — по силе Версальского договора — германских отрядов. Эту задачу должна была взять на себя Ближне-Восточная армия генерала Франшэ д-Эсперэ, штаб которой тогда находился в Салониках. Всем известно появление французской эскадры у черноморских берегов и высадка первых французских и греческих эшелонов на одесском побережье.

Но Ллойд-Джордж и Вильсон категорически потребовали от французского правительства отказа от этой интервенции, под предлогом нежелательного вмешательства во внутренние русские дела. Французский десант вновь был посажен на суда, германские войска уже раньше были вынуждены к отходу, и белые русские силы оставлены были одни продолжать неравную борьбу за спасение России.

На эту тему читайте также наш материал «Интервенты в России».

Так отплатили англо-саксы русскому союзнику за понесённые им неисчислимые жертвы в только что закончившейся, ненужной России, войне.

Ещё один факт. Русские беженцы 1920 года из Крыма помнят французскую и английскую эскадры, стоявшие тогда на севастопольском рейде.

После вторжения большевиков в Крым 100 тысячам русских ничего не оставалось другого, как искать спасения в немедленной посадке на суда, уходящие из пределов черноморских вод. Русским национальным флотом было сделано многое, но его не хватало. Тем менее, английская эскадра отказалась принять русских на свои суда. Под предлогом соблюдения строжайшего нейтралитета, Ллойд-Джоржд категорически запретил принимать русских беженцев, даже не военных, на великобританские суда.

К чести французской эскадры под начальством известного друга России, адмирала Дюмениль, французы поступили иначе. Был отдан приказ всецело пойти на помощь русским беженцам. Французские суда приняли на свой борт более 80000 русских и доставили их частью на острове Лемнос и в Константинополь.

«Спокойно! Ампутация этих щупалец идёт по плану!»
Плакат национальной Франции, 1940–1943 годы. Русским Франции не сложно было становиться англофобами — местная почва к этому располагала.

Долг чести и человеколюбия каждый понимает как может!

Прошло 20 с лишним лет. Россия по-прежнему в центре событий. Борьба возобновилась! Прекращалась ли она когда-нибудь и не были ли прошедшие 20 лет простой передышкой для народов, доведённых до отчаяния той несправедливостью и тем гнётом, которые породил Версальский трактат, создавший ту «атмосферу», в которой только и мог удержаться в России большевизм.

22 июня 1941 года начата была борьба во имя не только освобождения России, но и всего человечества от смертельной коммунистической заразы.

Правда, борьба ведётся теперь не русскими силами. Но русские руки к ней приложатся, и уже приложены. И большевизм ведь не специально русское дело, а зло мирового масштаба.

Знамя борьбы поднято германским народом. В Германии появился тот Вождь, который всегда ниспосылается в самые критические эпохи истории человечества. Вождь должен был появиться в Германии, потому что именно этот народ оказался достойным своего Вождя, а Вождь своего народа.

Существует ли сейчас в мире другая страна, другой народ, способный взять на себя грандиозную задачу умиротворения и обновления всей исстрадавшейся Европы?

В этом великая заслуга всех без исключения германцев. Следуя с верой и без страха за своими Вождём, Германия выполняет свою не только общеевропейскую, но и общечеловеческую миссию. Она доведёт борьбу до конца.

Но для победы оружия должна быть обретена победа духа. Так называемые «демократии» ещё борются во враждебном лагере. За ними сознательно или вслепую идут ещё многие.

Когда русские эмигранты стали прибывать во Францию, страна была ещё в упоении своей недавней победой. О большевизме во Франции тогда не было и речи. Его отрицание было, можно сказать, общим явлением. Русские, ушедшие от этого режима, встречены были в общем сочувственно.

Теперь — не то. Пережит опыт Торрэса и Леона Блюма. Понесено небывалое поражение.

Быть может, больше чем Россия, Франция находится сейчас на переломе.

Многие, слишком многие ещё не осознали событий, не научились ещё мыслить в общеевропейском кадре.

Но для победы оружия должна быть заранее обретена победа духа.

Такими плакатами немцы заманивали французов на службу в элитные подразделения Waf­fen SS, куда, кстати, русским эмигрантам было сложно попасть. Обычно им приходилось довольствоваться работами низовых советников и переводчиков.

Немногие русские пока на военном фронте. Но все русские должны считать себя мобилизованными на фронте идейной борьбы. Их долг повсюду, где они находятся, бороться с тайными и явными проявлениями коммунистической пропаганды.

Этим они заслужат своё право вновь обрести родину.

Этим они заплатят долг благодарности борцам, ведущим геройскую борьбу на восточном фронте.

Этим они оставят у приютивших их стран память не как о людях, бежавших за границу спасти свою жизнь, а как идейных борцах, с верой, двадцать с лишним лет, готовивших дело спасения родины.

И. Дуссан



Публикация подготовлена автором телеграм-канала CHUZHBINA.

Поделиться