Портретная галерея русской эмиграции. Часть II: 1927–1935

Редак­тор рубрики «На чужбине» продол­жает серию мате­ри­а­лов «Порт­рет­ная гале­рея русской эмигра­ции», в кото­рой 22 порт­рета от начала до конца XX века расска­зы­вают 22 исто­рии эмигрант­ской судьбы. Сего­дня — вторая часть, четыре порт­рета и непро­стая эпоха между двумя миро­выми войнами.

Читать первую часть.


7. Портрет князя Гавриила Константиновича (1927 год, Франция, художница Тамара де Лемпицка)

Болез­ненно вида Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство Гавриил были вторым сыном вели­кого князя Констан­тина Констан­ти­но­вича и Елиза­веты Маври­ки­евны (урож­дён­ной Елиза­веты Авгу­сты Марии Агнесы, герцо­гини Саксен-Альтен­бург­ской).

В былые времена его титу­лом бы был «вели­кий князь», но отпрыски импе­ра­то­ров плоди­лись с такой боль­шой скоро­стью, что их стало стано­виться слиш­ком много и проис­хо­дила инфля­ция вели­чины титула. Реше­ние было найдено в новом титуле 1885 года — князя крови импе­ра­тор­ской, выда­вав­ше­гося даль­ним потом­кам россий­ских импе­ра­то­ров.

Гавриил Констан­ти­но­вич не был каким-то ужас­ным чело­ве­ком, но в нашем списке он — олице­тво­ре­ние отжив­шей своё элиты. На порт­рете он выгля­дит ровно так, как и должен выгля­деть согласно биогра­фии. Нездо­ро­вого вида, ибо сильно болел аж ещё с детства (в 3 года пере­бо­лел брюш­ным тифом). Принад­ле­жал к самым высо­ким рангам русского обще­ства, но ника­кими дости­же­ни­ями не отли­чился. За душой Гаври­ила Констан­ти­но­вича тем не менее что-то было: он пошёл на фронт Первой миро­вой войны, вывел свою часть из окру­же­ния против­ника и даже был награж­дён. В эмигра­ции же покро­ви­тель­ство­вал эмигрант­ским орга­ни­за­циям, но с финан­сами нача­лись проблемы чуть ли не сразу после пере­езда в Париж.

То, что Гавриил Констан­ти­но­вич не был шибко нена­ви­ди­мым Рома­но­вым или просто невзрач­ным, гово­рит и тот факт, что ему удалось удачно выбраться из мясо­рубки — после­ре­во­лю­ци­он­ного Петро­града 1919 года. Тут ему помогли жена и русская твор­че­ская интел­ли­ген­ция — сам Горь­кий спас этого отпрыска Рома­но­вых, чьи головы высоко цени­лись у новых россий­ских ханов.

Яркий наряд и черес­чур аристо­кра­ти­че­ский вид — одна из причин, по кото­рой мне нравиться сей порт­рет. Это олице­тво­ре­ние понят­ного, но тем не менее несколько комич­ного нарцис­сизма неко­то­рой части русской аристо­кра­тии, кото­рое, впро­чем, каса­ется и русских воен­ных и поли­ти­ков в эмигра­ции. Теперь, спустя сто лет после прошед­ших собы­тий, ярко видно, что самыми успеш­ными русскими на чужбине стали твор­че­ские люди — худож­ники, писа­тели, актёры, пред­при­ни­ма­тели… Биогра­фия или книги каждого из них — увле­ка­тель­ная исто­рия, где герой доби­ва­ется успеха в обеих стра­нах, внут­рен­нее разви­ва­ется, иногда осно­вы­вает даже дина­стию.

Князь Гавриил Констан­ти­но­вич и его супруга, бале­рина Анто­нина Несте­ров­ская подле Церкви святого благо­вер­ного князя Алек­сандра Невского. Герма­ния, Потс­дам, 1929 год. Потом­ства сия пара не оста­вила.

Что же в это время делали Рома­новы? Прожи­гали жизнь и спорили о том, кто «насто­я­щие» Рома­новы — Кирил­ло­вичи или Михай­ло­вичи? Когда един­ствен­ный раз после рево­лю­ции им пред­ла­га­лась един­ствен­ная реаль­ная попытка вернуться в Россию — через укра­ин­ский трон на штыках наци­стов, Рома­новы спасо­вали.

И если русскую аристо­кра­тию можно понять (аристо­краты всегда просто хотят жить в своём собствен­ном мирке), то вот русские воен­ные и поли­тики, продол­жав­шие жить только прошлым и своими бывшими партий­ными скло­ками, вызы­вают только сочув­ствие.

«Тамара в зелё­ном „Бугатти“» («Tamara im grünen Bugatti») — авто­порт­рет Лемпицка 1929 года, выпол­нен­ный в Париже для обложки немец­кого журнала «Die Dame», счита­ется самой извест­ной рабо­той худож­ницы.

Автор порт­рета — Тамара де Лемпицка, поль­ская еврейка из благо­род­ного варшав­ского семей­ства, вырос­шая в Москве и Питере. Это анти­под Его Импе­ра­тор­ского Вели­че­ства. С начала 1920-х она живёт в Париже, где берет уроки у куби­ста Андре Лота, уже кото­рый раз встре­чав­ше­гося нам как препо­да­ва­теля живо­писи русским эмигран­там в цикле «Русский след в запад­ном глянце». Уже к 1925 году Тамара стано­вится успеш­ной худож­ни­цей, её картины зара­ба­ты­вают сотни и тысячи фран­ков, а сейчас уже милли­оны долла­ров и фунтов! Среди поклон­ни­ков её твор­че­ства — певица Мадонна, Джек Никол­сон и Барбара Стрей­занд. О Гаври­иле же помнят только благо­даря её порт­рету.


8. Портрет Сержа Оболенского (1929 год, Великобритания, художник Савелий Сорин)

Русская церковь на этом порт­рете — фанта­зия Сорина, создан­ная для прида­ния эффекта «русско­сти».

На фоне аристо­кра­тов-вырож­ден­цев Феликса Юсупова и Гаври­ила Констан­ти­но­вича, краса­вец-мужчина Сергей Оболен­ский-Неле­дин­ский-Мелец­кий из рода Рюри­ко­ви­чей — это прият­ное исклю­че­ние из правил. Сергей Плато­но­вич пред­став­ляет собой хоро­ший анти­при­мер русского аристо­крата, сумев­шего неплохо приспо­со­бится и к новым реалиям, и к жизни на чужбине.

На порт­рете 1929 года русского еврея-худож­ника Саве­лия Сорина может пока­заться, что мы видим какого-то даже не русского, а англий­ского джентль­мена. И это не случайно. Как и Феликс Юсупов, Оболен­ский был одним их тех, кто сделал необыч­ный выбор и вместо Герма­нии и Фран­ции поехал учиться в начале XX века в Оксфорд. В 1910-х он пово­е­вал и в миро­вую войну, и на фрон­тах Граж­дан­ской войны. К концу деся­ти­ле­тия он бежит за границу, где его ждут благо­ра­зумно разме­щён­ные ранее в швей­цар­ских банках 200,000 долла­ров.

В начале 1920-х он живёт между Пари­жем и Лондо­ном, в итоге отдав пред­по­чте­ние послед­нему. В 1924 году Оболен­ский разво­дится со своей первой супру­гой, свет­лей­шей княж­ной Юрьев­ской (млад­шей доче­рью Алек­сандра II), словно очер­чи­вая границу двух пери­о­дов своей жизни — закон­чив­ше­гося русского и нового, яркого, англо-амери­кан­ского.

Супруги Оболен­ские Сергей и Ава на свадьбе высшего англий­ского обще­ства (семей­ства Райс-Дагган) в St Margarets, Westminster, London. 19 мая 1927 года

В Лондоне он сначала устра­и­ва­ется по знаком­ству рабо­тать в англий­скую контору, зани­мав­шу­юся постав­кой фермер­ского обору­до­ва­ния в Австра­лию, и в том же 1924 году, по ещё более удач­ному знаком­ству, женится на моло­день­кой двадца­ти­лет­ней лондон­чанке Аве Алис Мюриел Астор из амери­кан­ского семей­ства магна­тов, извест­ных своих успе­хами в гости­нич­ном бизнесе (сеть Astoria). Жизнь удалась! В браке у них рожда­ется два ребенка: Иван, буду­щий амери­кан­ский воен­ный и затем инвест­бан­кир, и дочь Силь­вия, отме­тив­ша­яся только парой браков с юношами из благо­род­ных семейств. В 1932 году Сергей опять разво­дится и уезжает за новой жизнью в Нью-Йорк, где родствен­ники жены благо­душно помо­гают устро­иться на работу в гости­нич­ный бизнес. К 1950-м Сергей прочно войдёт в высший свет Нью-Йорка, а в 1958 году его назна­чают вице-пред­се­да­те­лем совета дирек­то­ров Hilton Hotels Corporation.

Князь Оболен­ский «на работе» в ресто­ране отеля St. Regis, 1960-е, Нью-Йорк

В войну, как и других героев наших заме­ток Алек­сея Бродо­вича и Бориса Арцы­ба­шева, Оболен­ского, как эксперта ратных дел и пропа­ганды, попро­сят пора­бо­тать на армию США и даже на предка ЦРУ — Управ­ле­ние стра­те­ги­че­ских служб (Office of Strategic Services, OSS). Оболен­ский прини­мает непо­сред­ствен­ное участие в высадке союз­ных войск в Италии в 1943 году.

Двадца­ти­лет­ний пото­мок Рюри­ко­ви­чей Пол (Paul) Оболен­ский на своей свадьбе в Лондоне, ноябрь 1984 года
Источ­ник

После войны Оболен­ский — вете­ран и уже деся­ток лет как граж­да­нин США — окон­ча­тельно оседает в Америке, где живет до самой смерти, насту­пив­шей в 1978 году. В 1950-е он откры­вает свой личный бизнес — нью-йорк­ское PR-агент­ство Serge Obolensky Associates, Inc. Успехи бизнеса были скром­ные, но в интер­вью для The New York Times Оболен­ский уверял, что у него есть как мини­мум три круп­ных клиента, назва­ния кото­рых он, правда, не может раскрыть.

Прижиз­нен­ная статья The New York Times от сентября 1970 года, посвя­щен­ная 80-летию князя с основ­ными вехами его биогра­фии.
Источ­ник

9. Портрет Николая Рёриха в тибетском одеянии (1933 год, Тибет/Индия, художник Святослав Рёрих)

Попу­ляр­ное в России выра­же­ние Йозефа Геббельса «всё гени­аль­ное просто (и всё простое гени­ально)» вели­ко­лепно подхо­дит к описа­нию твор­че­ства русского худож­ника Нико­лая Рёриха. Сам же Рёрих был насто­я­щей глыбой, тита­ном, но только не простым чело­ве­ком.

Рёрих был перво­класс­ным худож­ни­ком миро­вого уровня. Его полотна ориги­нальны, просты по испол­не­нию, но напол­нены глубо­ким подтек­стом. Хотя они выпол­нены в основ­ном либо в русской, либо в восточ­ной мане­рах, они интер­на­ци­о­нально прекрасны. В них найдет что-то своё и богем­ный сноб из Челси, и простой русский чело­век с бесчис­лен­ных улица Ленина. Что-то своё в них веро­ятно увидит и житель юго-восточ­ной Азии, так как именно этот край был очень близок сердцу русского будди­ста.

Русская пасха. Худож­ник Нико­лай Рёрих, 1924 год

В России он добился призна­ния в 1900-е, к 1910-м стал изве­стен на Западе через выставки вместе с членами «Мира искус­ства». Уже в те годы картины Рёриха приоб­рели музей Люксем­бурга, Римский наци­о­наль­ный музей, Лувр и другие евро­пей­ские музеи.

Исса и Голова Вели­ка­нова. Худож­ник Нико­лай Рёрих, 1932 год

До рево­лю­ции, помимо участия во многих обще­ствен­ных орга­ни­за­циях и твор­че­ских иници­а­ти­вах, Рёрих рабо­тал дирек­то­ром Школы Импе­ра­тор­ского обще­ства поощ­ре­ния худо­жеств и был на корот­кой ноге с Нико­лаем II, Львом Толстым и всем русским твор­че­ским и поли­ти­че­ским бомон­дом.

В эмигра­ции Рёрих оказы­ва­ется по случай­но­сти. Он по болезни пере­ез­жает в 1916 году из Питера за город, а в 1917 году этот «заго­род» стано­вится уже Финлян­дией. В Граж­дан­скую войну он поддер­жи­вает про-англий­ских белых в лице сил гене­рала Юденича, пишет анти­боль­ше­вист­ские статьи, а позже уезжает в Швецию и затем в Лондон, где его сын Свято­слав закан­чи­вает Коро­лев­скую акаде­мию искусств. В 1919 Рёрихи пере­ез­жают в Нью-Йорк.

Помни. Худож­ник Нико­лай Рёрих, 1924 год

Как у многих твор­че­ских людей, добив­шихся круп­ного успеха, Рёрих не был обде­лён экстра­ва­гант­но­стью, гиган­то­ма­нией, аван­тю­риз­мом и даже немного сума­сброд­ством. Ещё в Питере он участ­вует в спири­ти­че­ских сеан­сах вызы­вая духов, в Лондоне всту­пает в Теософ­ское обще­ство, в Нью-Йорке, по слухам, был принят в одну из масон­ских лож.

В 1920-х Рёрих то пыта­ется заиг­ры­вать с боль­ше­ви­ками, нахва­ли­вая Ленина, то ругает их. С 1923 по 1928 год он нахо­дится в проспон­си­ро­ван­ной амери­кан­цами Центрально-Азиат­ской экспе­ди­ции. Её марш­рут прохо­дил через Сикким, Кашмир, Ладак, Синьц­зян, Россию (Москва, Сибирь, Алтай), Монго­лию, Тибет.

Монго­лия (Кампа­ния Чингиз Хана). Худож­ник Нико­лай Рёрих, 1938 год

Сия экспе­ди­ция оста­вила не только тонны этно­гра­фи­че­ского и архео­ло­ги­че­ского мате­ри­ала, не говоря о более чем 500 полот­нах, посвя­щён­ных тем краям, но и содер­жала в себе даже элементы теории заго­вора. Напри­мер, англи­чане всяче­ски препят­ство­вали Рёриху и его команде в пере­дви­же­нии по британ­ским коло­ни­аль­ным владе­ниям (в том числе Индии), потому что считали его сотруд­ни­ком Комин­терна и ОГПУ, кото­рый якобы плани­ро­вал боль­ше­вист­ский пере­во­рот в Азии и свер­же­ние Далай-ламы. По другой из не менее «инте­рес­ных» версий, Рёрих пытался создать пана­зи­ат­скую державу на манер другого мисти­че­ского русского немца — барона Унгерна в Монго­лии. И есть версия, что Рёрих на самом деле искал мифи­че­скую страну Шамбалу, упоми­на­е­мую в древ­них индий­ских текстах.

Слева: 28-этаж­ный Master Building — самый амби­ци­оз­ный проект Рёриха, 1929 год.
Справа: Музей Рёриха в Нью-Йорке, распо­ла­га­ю­щийся в викто­ри­ан­ском котте­дже, наше время.
Оба здания нахо­дятся на Манх­эт­тене.

Присут­ствие Рёриха в Нью-Йорке тоже не обошлось без скан­даль­но­сти. Один из его поклон­ни­ков и бизнес-парт­нё­ров, брокер Льюис Хорш начал на пару с худож­ни­ком масштаб­ный проект. Он построил к 1929 году 28-этаж­ный небо­скрёб на Манх­эт­тене, где нахо­ди­лись Музей Рёриха, Мастер-Инсти­тут объеди­нён­ных искусств (Master Institute of United Arts) и отель. К 1935 году Хорш и Рёрих рассо­ри­лись из-за денег, не поде­лили имуще­ство, но каков масштаб! Рёрих, правда, доиг­рался до того, что его ещё и признали долж­ни­ком амери­кан­ской казне круг­лень­кой суммы в размере $48,000, и потому с 1934 года он больше не жил в Америке.

В 1935 году прези­дент Рузвельт, лично знако­мый с Рёри­хом, подпи­сал и отдал Конгрессу США на рати­фи­ка­цию «Пакт Рёриха», он же — Дого­вор об охране худо­же­ствен­ных и науч­ных учре­жде­ний и исто­ри­че­ских памят­ни­ков. Пакт позже лёг в основу между­на­род­ных зако­нов по защите куль­тур­ных объек­тов ЮНЕСКО в 1940–1950-е.

В сере­дине 1930-х Рёрих опять возму­ща­ется боль­ше­ви­ками, кличет их ванда­лами за отно­ше­ние к памят­ни­кам, а между тем, через главу совет­ской дипло­ма­тии Максима Литви­нова, просится вернуться домой. Сталин не разре­шает. Зато Рёрих осуществ­ляет свою давнюю мечту и с сере­дины 1930-х живёт преиму­ще­ственно в Индии, где много творит и близко дружит с буду­щими поли­ти­че­скими звёз­дами края, в том числе с семей­ством Ганди.

Тибет, Гима­лаи. Худож­ник Нико­лай Рёрих, 1933 год

Несмотря на все претен­зии к совет­ской власти, Рёрих нико­гда не заиг­ры­вал с фашиз­мом, и после 22 июня 1941 года он и словом и рублём (точнее, долла­ром и фунтом) помо­гает совет­ской державе. Он также создаёт несколько поло­тен в память древ­не­рус­ским ратным сюже­там, посвя­щая их родине и победе России–СССР над инозем­ными супо­ста­тами.

Слово о Полку Игореве. # 136 [Поход Игоря]. Худож­ник Нико­лай Рёрих, 1942 год

До самого конца жизни он продол­жает творить и умирает в 1947 году в возрасте 73 лет. Всего за годы своей жизни он создал 7 тысяч картин, 30 лите­ра­тур­ных томов. У него есть несколько музеев в России, и даже несколько за рубе­жом.


10. Княжна Наталья Павловна Палей с лилиями (1935 год, художник Оливер Мессель)

C этого порт­рета работы британо-еврей­ского худож­ника Оливера Месселя на нас напря­жённо смот­рит русская княжна из рода Рома­но­вых. Худож­ник был масте­ром своего дела, и его полотно сумело пере­дать дух увяда­ния и грусти, сопут­ству­ю­щих биогра­фии нашей геро­ини.

Внучке русского импе­ра­тора Алек­сандра II не пристало быть второ­раз­ряд­ной актри­сой фран­цуз­ского и амери­кан­ского кине­ма­то­гра­фов и пассией богем­ных гомо­сек­су­а­ли­стов. Но что делать, коли хочется жить полной жизнью и нахо­диться в центре собы­тий, а ты моло­дая краси­вая девушка из «бывших»?

Веро­ятно, судьбу Ната­льи Палей, кото­рой пришлось самой зара­ба­ты­вать на жизнь, а не прожи­гать народ­ные деньги, многие поже­лали бы прожить распут­ным и празд­ным доче­рям совре­мен­ных элит. С период с 1917-го по 1920-й год Ната­лья при энер­гич­ном содей­ствии ВЧК и партии боль­ше­ви­ков лиша­ется боль­шин­ства семей­ных сбере­же­ний и всех близ­ких родствен­ни­ков по мужской линии, ибо они не прохо­дили в свет­лое буду­щее.

Русская модель межво­ен­ного Парижа Ната­лья Палей, конец 1920-х годов

В 1920 году 15-летняя девочка бежит с мате­рью сначала в Швецию, а потом в Париж, где у семей­ства Палей остался свой особ­няк. Мать Ната­льи продаёт особ­няк и остав­ши­еся драго­цен­но­сти и на выру­чен­ные деньги поку­пает себе домик попроще, а дочь отправ­ляет на учёбу в школу-панси­о­нат в Швей­ца­рии.

Жизнь в панси­о­нате пона­чалу не очень зада­ётся, так как после пере­жи­того ада Граж­дан­ской войны Ната­лья смот­рит на мир совсем другими глазами, нежели её нежные одно­класс­ницы из благо­по­луч­ных франко-швей­цар­ских семей, вырос­ших в мыль­ном пузыре тепла и спокой­ствия верхушки сред­него класса. Впро­чем, контакт у них нала­жи­ва­ется, и Палей начи­нают уважать за её стой­кость.

В 1926 году в возрасте 21 лет Ната­лья знако­мится с преуспе­ва­ю­щим париж­ским кутю­рье Люсье­ном Лелон­гом (Lucien Lelong), кото­рый устра­и­вает её на работу в свой собствен­ный дом мод.

Ната­лья Палей и её супруг Люсьен Лелонг. Париж, конец 1920-х годов

Уже через год, напе­ре­кор матери, Палей выхо­дит замуж за Лелонга. Каза­лось бы, родствен­ники должны быть довольны, что Ната­лья нашла избран­ника из париж­ского высшего света? Дело в том, что Лелонг пред­по­чи­тал мужчин и женился не в послед­нюю очередь из-за бренда Рома­но­вых. Однако он честно отра­бо­тал брак — Ната­лья вошла в мир моды Парижа, её фото­гра­фии, сделан­ные лучшими фото­гра­фами эпохи (напри­мер, Геор­гием Гойнин­ген-Гюне), стали появ­ляться в Vogue и других модных журна­лах Запада.

Буквально через пару лет после свадьбы брак Палей и Лелонга распа­да­ется, и Ната­лья заво­дит новые отно­ше­ния… опять с люби­те­лями одно­по­лой любви. Сначала она крутит роман с худож­ни­ком и иллю­стра­то­ром Жаном Кокто, а позже со своим сооте­че­ствен­ни­ком из мира балета — Сержем Лифа­рем. В 1933 году она начи­нает в Париже карьеру кино­ак­трисы, сыграв второ­сте­пен­ную роль в фильме «Ястреб» («L'epervier», 1933), снятом кузе­ном Лелонга.


Сценка из фильма «Чело­век из „Фоли-Бержер“» («L'Homme des Folies-Bergère», 1935) с Ната­льей Палей, где можно послу­шать её фран­цуз­скую речь.

С 1933 по 1936 год она снима­ется ещё в пяти филь­мах в США, Фран­ции и Брита­нии, но её карьера кино­ак­трисы не зада­ётся. Помимо умерен­ной природ­ной красоты Ната­лья мало что могла пред­ло­жить режис­сё­рам. Круп­ного таланта у неё не было, и, как и Лелонг, режис­сёры исполь­зо­вали Палей как просто «княгиню из Рома­но­вых, сняв­шу­юся у них в фильме».

Кино­ак­триса из рода Рома­но­вых Ната­лья Палей на фоне фото­гра­фий кино­ак­трисы Греты Гарбо. США, 1930-е годы

В 1937 году Ната­лья навсе­гда пере­ез­жает в Нью-Йорк. На одной из мест­ных свет­ских тусо­вок она знако­мится с амери­кан­ским теат­раль­ным продю­се­ром и режис­сё­ром Джоном Уилсо­ном, за кото­рого она в том же году выхо­дит замуж. Ната­лья не изме­няла своим привыч­кам — новый супруг был тоже гомо­сек­су­а­лист и носил гордое знамя бывшего любов­ника выда­ю­ще­гося британ­ского драма­турга и актёра Ноэля Кауарда. У Ната­льи с Джоном были отлич­ные отно­ше­ния, она своим стату­сом и знаком­ствами помо­гала в работе Уилсону, он же ей устроил неплохую богем­ную жизнь на Манх­эт­тене.

Порт­рет русской манх­эт­танки и без пяти минут (на самом деле года) амери­кан­ской граж­данки Ната­льи Палей. Худож­ник Сесил Битон, 1940 год

Когда в 1962 году Уилсон умер, Палей, трону­тая поте­рей мужа, оборвала все соци­аль­ные связи и дожи­вала свои остав­ши­еся 19 лет, нахо­дясь прак­ти­че­ски в полном одино­че­стве в своей квар­тире напро­тив Централь­ного парка. Её един­ствен­ными близ­кими были домаш­ние питомцы — собачки и теле­ви­зор. Умерла она в 1981 году в Нью-Йорке.


Читать третью часть.
Читать четвёр­тую часть.
Читать пятую часть.

Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ром теле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться