Портретная галерея русской эмиграции. Часть IV: 1944–1952

Редак­тор рубрики «На чужбине» продол­жает серию мате­ри­а­лов «Порт­рет­ная гале­рея русской эмигра­ции», в кото­рой 21 порт­рет от начала до конца XX века расска­жет 21 исто­рию эмигрант­ской судьбы. Сего­дняш­няя часть, на первый взгляд, рассмат­ри­вает всего лишь три порт­рета, однако исто­рии людей, на них изоб­ра­жён­ных, от этого не стано­вятся менее инте­рес­ными.

Читать первую часть.
Читать вторую часть.
Читать третью часть.


15. Автопортрет Владимира Третчикова (1944—1950 годы, Индонезия — Южно-Африканский Союз)

Если бы я писал биогра­фию худож­ника Влади­мира Трет­чи­кова, то назвал бы её «Вопреки всему» или «Нахаль­ный Третчи». Судьба нашего героя была терни­стой с самого начала. Сотни и тысячи русских, кото­рым выпал трагич­ный даль­не­во­сточ­ный эмигрант­ский марш­рут, давно и безза­ветно сгинули в пучину исто­рии, но Трет­чи­кову повезло.

Родив­шись в 1913 году в сибир­ском Петро­пав­лов­ске в состо­я­тель­ной бога­той семье, Вова имел счастье жить в комфорте только первые четыре года своей жизни. От Граж­дан­ской войны семей­ство Трет­чи­ко­вых бежало на земли КВЖД (Китай­ско-Восточ­ной желез­ной дороги) в «столич­ный» Харбин. В деся­ти­лет­нем возрасте нашего героя насти­гает ещё один удар судьбы — умирают роди­тели. С раннего детства само­сто­я­тельно зани­ма­ясь рисо­ва­нием, уже с отро­че­ского возраста он рабо­тает худож­ни­ком при мест­ной русской опере Харбина, рисуя им деко­ра­ции. В 1929 году Трет­чи­ков полу­чает первые круп­ные деньги за работы двух небо­жи­те­лей — Ленина (для совет­ской КВЖД) и Сунь Ятсена, тогдаш­него главы Гоминь­дана.

Межво­ен­ный Харбин, 1920-е годы.
На фото­кар­точке, помимо евро­пей­цев (скорее всего, русских), вы даже можете заме­тить русскую рекламу.

В начале 1930-х он пере­ез­жает в Шанхай, вторую столицу русской эмигра­ции Китая. Трет­чи­кову выпало сделать правиль­ный выбор и связать своё буду­щее с глав­ным языком XX века — он начи­на­ется рабо­тать в англо­языч­ных фирмах. Едва ему испол­ни­лось 18 лет — он уже арт-дирек­тор и иллю­стра­тор мест­ной Mercury Press, амери­кан­ского изда­тель­ского дома. В 1933-м он, едва достиг­ший двадца­ти­лет­него возраста, вместе со своей женой, русской шанхай­кой Ната­льей Тель­пу­го­вой, пере­ез­жает в британ­ский Синга­пур рабо­тать на англи­чан.

Моло­дые Трет­чи­ковы в Синга­пуре в конце 1930-х. Фото из первой авто­био­гра­фи­че­ской книги Трет­чи­кова «Pigeon’s Luck» 1973 года

Третчи, как его назы­вали сами англи­чане, честно и достойно трудился и, хотя не стал британ­цем, вошёл в их поп-куль­туру и навсе­гда остался атри­бу­том 1960-х не только для Соеди­нён­ного Коро­лев­ства, а даже для всей англо­сферы (так назы­вают англо­языч­ные страны — аналог нашего «русского мира»).

Рабо­тать на англи­чан Третчи стал в The Straits Times, глав­ном мест­ном печат­ном органе. Он быстро вклю­чился с супру­гой в мест­ное обще­ство. То была типич­ная коло­ни­аль­ная британ­ская жизнь, отда­лённо напо­ми­на­ю­щая нынеш­ний стиль жизни экспа­тов круп­ных корпо­ра­ций, рабо­та­ю­щих в бедных стра­нах. Писа­тель Гайто Газда­нов крутил баранку такси чуть ли не до конца 1940-х, в то время как юнец-иллю­стра­тор Третчи на началь­ной пози­ции мог позво­лить себе снимать виллу c прислу­гой, иметь собствен­ный авто­мо­биль и содер­жать жену-домо­хо­зяйку с дочкой.

К 1940-му году Третчи рабо­тал на британ­ское мини­стер­ство инфор­ма­ции (вывеска для «мини­стер­ства пропа­ганды»), и всё было бы ничего, пока ему и мест­ным британ­цам не пришлось испы­тать один из самых извест­ных просчё­тов Черчилля, кото­рый оста­вил глав­ную базу британ­ского флота в Океа­нии без какой-либо серьёз­ной защиты ПВО и подго­товки к высадке враже­ского десанта. Японцы с удоволь­ствием за считан­ные дни смяли всякое сопро­тив­ле­ние, и Трет­чи­ков вместе со своими колле­гами попал в япон­ский конц­ла­герь на Яве (Индо­не­зия).

«Крас­ный жакет» («Red jacket»). Худож­ник Влади­мир Трет­чи­ков, 1945 год
Девушка с порт­рета — малайко-голландка Леонора Соло­мон­сон, кото­рую Третчи звал по-русски Ленкой. Она была его любов­ни­цей в период япон­ской окку­па­ции, когда худож­ник думал, что поте­рял жену и дочку. После воссо­еди­не­ния семьи в Кейп­та­уне полотно с краса­ви­цей Ленке красо­ва­лось на видном месте в доме Трет­чи­ко­вых, причём сама жена выбрала это полотно, пони­мая все нюансы обсто­я­тельств напи­са­ния этой картины.

Несмотря на то, что Третчи нико­гда не был совет­ским поддан­ным, для япон­цев все русские были совет­скими. Так как Япония не нахо­ди­лась в состо­я­нии войны с СССР до 1945 года, Трет­чи­ков был осво­бож­дён. Он быстро занялся своим люби­мым ремеслом и начал зара­ба­ты­вать деньги живо­пи­сью, выпол­няя порт­реты мест­ных царь­ков. Была одна проблема — в Синга­пуре Третчи, рабо­тая в мини­стер­стве инфор­ма­ции, не пол подме­тал, а рисо­вал анти­я­пон­ские кари­ка­туры. Манеру рисунка и автор­ский стиль сложно поме­нять, и став­шего уже извест­ным в Бата­вии (Джакарте) худож­ника японцы вычис­ляют и опять поме­щают в конц­ла­герь, из кото­рого его вскоре осво­бож­дают уже англи­чане.

«Воен­но­плен­ный» («Prisoner of War»). Худож­ник Влади­мир Трет­чи­ков, 1965 год
Трет­чи­ков на своей шкуре испы­тал ужасы конц­ла­ге­рей Japs’ов (уничи­жи­тель­ное назва­ние япон­цев на англий­ском).

Трет­чи­ков отправ­ля­ется в Южную Африку, куда удалось бежать ещё в 1942 году его жене с дочкой. Насту­пает долго­ждан­ное воссо­еди­не­ние семьи. Многим ли так везло? В конце 1940-х годов Третчи живёт между Кейп­та­у­ном и Лондо­ном, и в итоге оста­нав­ли­ва­ется в Кейпе. Всё-таки, хоть он и привык к британ­ской жизни, он также сильно привык к коло­ни­аль­ной и экзо­ти­че­ской жизни.

Он честно пыта­ется войти в южно­аф­ри­кан­ское обще­ство худож­ни­ков, но мест­ные снобы отнюдь не желали впус­кать в свои ряды какого-то стран­ного энер­гич­ного русского. Не беда! Он без помощи всяких ассо­ци­а­ций начал устра­и­вать свои выставки в неза­ви­си­мых гале­реях. И народ пошёл на него толпами. Почему? Принято считать, что картины Третчи привле­кали своей живо­стью, ярко­стью, просто­той, а глав­ное, они были «нормаль­ными». Критики с пеной у рта хаяли картины русского худож­ника, желчно писали, что это не искус­ство, а китч. Но эти же самые бессо­вест­ные господа в то же время хвалили «аван­гар­дист­ское» абстракт­ное искус­ство, а кто-то из этих них, как выяс­ня­ется, вообще писал эти дифи­рамбы за денежки от ЦРУ.


Корот­кий сюжет британ­ского ТВ 1990-х — начала 2000-х про Трет­чи­кова.
Хоро­шим свиде­тель­ством его действи­тель­ной попу­ляр­но­сти на Западе явля­ется то, что про него снимают и пишут в обыва­тель­ских газе­тах и блогах сами британцы, амери­канцы, южно­аф­ри­канцы, без всяких отсы­лок к России.

Тогда же, в 1950-е, Третчи — не только мастер рисунка, но и гений-пред­при­ни­ма­тель — решает прода­вать принты своих работ. Неод­но­знач­ное реше­ние для сред­него худож­ника, кото­рый зави­сит от богем­ных поку­па­те­лей с день­гами. Но Трет­чи­ков не был сред­ним худож­ни­ком. Так он стано­вится первым в мире, кто зава­ли­вал прин­тами своих работ весь англо­языч­ный мир. Они прода­ва­лись даже не в гале­реях, а просто в супер­мар­ке­тах и апте­ках, вполне себе сосед­ствуя с трусами и пепси-колой. Воис­тину народ­ный худож­ник! А критики кто? Абстрак­ци­о­ни­сты?


Сюжет южно­аф­ри­кан­ского ТВ про Третчи в момент пика его попу­ляр­но­сти в 1950-е и 1960-е, когда тот соби­рал стоты­сяч­ные толпы по всем британ­ским доми­ни­о­нам, вклю­чая 205 тысяч в 1961 году в лондон­ском универ­маге Harrods.

Изучая биогра­фии тех или иных эмигран­тов, часто натал­ки­ва­ешься на гипер­бо­ли­зи­ро­ван­ные описа­ния их исто­рий (так, «голли­вуд­ская звезда» Натали Палей в реаль­но­сти всего лишь актриса вторых ролей в шести филь­мах), но Третчи был действи­тельно попу­ля­рен. Один британ­ский коллек­ци­о­нер его работ очень удачно заме­тил, что Трет­чи­ков добился попу­ляр­но­сти у запад­ного «average Joe» (то есть типич­ного, сред­него амери­канца), о чём изна­чально мечтал, напри­мер, Энди Уорхол, не сумев­ший реали­зо­вать эту цель, будучи погло­щён­ным миром богемы.

«Кита­янка» («The China Lady»). Худож­ник Влади­мир Трет­чи­ков, 1952 год
Кита­янка Трет­чи­кова созда­ва­лась как просто ещё одна работа, но именно она запала в душу милли­о­нам англо­сак­сов, евро­пей­цев и азиа­тов и стала его самой знако­вой и узна­ва­е­мой рабо­той. Цена ориги­нала уже превы­шает £1 млн.
Третчи в 1997 году с ремей­ком картины 1981 года с Мэгги Тэтчер из британ­ского сати­ри­че­ского журнала Punch.
Автор ремейка выбрал «The China Lady» для изоб­ра­же­ния Тэтчер, потому как считал премьершу, как и сам принт, «анти­ин­тел­лек­ту­аль­ной и глубоко пороч­ной дешёв­кой». Когда Трет­чи­кова спро­сили, что он думает о ремейке, он сказал, что только счаст­лив — ведь «Кита­янка» была создана в 1952 году, но акту­альна и по сей день.

Вот и ходили в фана­тах Третчи и музы­кант Дэвид Боуи, и режис­сёр Альфред Хичкок, и певица амери­кан­ской эстрады Мадонна, и её бывший муж, режис­сёр Гай Ричи. Картины Третчи засве­ти­лись в британ­ском теле­шоу 1970-х «Монти Пайтон» и других куль­то­вых сери­а­лах и филь­мах послед­ней четверти XX века.


Видео­за­пись из Южно­аф­ри­кан­ской наци­о­наль­ной гале­реи в Кейп­та­уне, 2011 год
Здесь можно увидеть внучку Трет­чи­кова Ната­лью Свифт и послу­шать её южно­аф­ри­кан­ский англий­ский акцент.

Третчи умер всего 13 лет назад в возрасте 92 лет в Кейпе. Только к 2010-м годам госу­дар­ствен­ные гале­реи ЮАР стали прово­дить выставки его картин, ранее отве­чая на подоб­ные запросы в стиле «только через наш труп». В 2018 году при содей­ствии русского писа­теля и исто­рика Бориса Горе­лика была прове­дена первая выставка худож­ника в России в Доме русского зару­бе­жья Солже­ни­цына. Лучше поздно, чем нико­гда!


16. Партизанка / Девушка с гармонью / Портрет Дасии Шаляпиной (1945 год, США, художник Савелий Сорин)

Это уже третья работа Саве­лия Сорина в цикле. Ничего не поде­ла­ешь — он был признан­ным масте­ром порт­рета, и у него одно из самых круп­ных порт­фо­лио порт­ре­тов русских эмигран­тов, а также запад­ных знаме­ни­то­стей (вклю­чая коро­леву Брита­нии Елиза­вету II). А его работа «Парти­занка» инте­ресна нам сразу по двум причи­нам.

Во-первых, образ парти­занки с порт­рета — цели­ком плод фанта­зии Сорина, кото­рый он приду­мал в своих нью-йорк­ских апар­та­мен­тах. Худож­ник, ещё в 1920-м году поки­нув­ший Россию, в жизни не видел насто­я­щих парти­зан и тем более парти­за­нок. Надо сказать, что с высоты 2019 года, парти­занка Сорина выгля­дит вполне себе реали­стич­ной. Но это только на первый взгляд. Насто­я­щая парти­занка вряд ли обла­дала бы розо­вень­кой кофточ­кой, и кожа­ная курточка — модный чекист­ский аксес­суар ранних 1920-х (кото­рые ещё помнил Сорин) был уже неак­туа­лен в 1940-е. Картина была напи­сана в честь победы СССР над нацист­ской Герма­нией. Во время войны Сорин жерт­во­вал часть своих зара­бот­ков Совет­скому Союзу, но, будучи мудрым совет­ским патри­о­том, и не думал возвра­щаться на родину.

«Парти­занка» не была един­ствен­ной подоб­ной фанта­зией на совет­скую тему. Англий­ский худож­ник Дэвид Джаг­гер в 1918 году выпол­нил по заказу британ­ского воен­ного мини­стер­ства полотно «Боль­ше­вик», кото­рое было пере­дано в Канад­ский воен­ный музей. Джаг­гер, разу­ме­ется, ника­ких боль­ше­ви­ков, кроме элегантно-салон­ных типа Красина, не видел и видеть не мог. Его работа — плод вооб­ра­же­ния, подпи­тан­ного рисун­ками из газет и плака­тами. Тем не менее образ полу­чился вполне убеди­тель­ным.

Боль­ше­вик. Худож­ник Дэвид Джаг­гер. 1918 год

Во-вторых, забав­ным момен­том явля­ется то, что девушка, пози­ро­вав­шая Сорину для этого полотна — это самая млад­шая дочь Фёдора Шаля­пина Дасия. Едва родив­шись в Петро­граде в 1921 году, она всю жизнь прожила вне России и выросла в США. Дасия была люби­мой доче­рью отца, к кото­рой он отно­сился немного как к игрушке, повсюду таская её с собой, зача­стую помимо ее воли.

Дасия Шаля­пина с отцом. Фран­ция, 1930-е годы

А что поде­лать? Ведь боль­шин­ство отпрыс­ков Шаля­пина поки­нуло отчий дом, чтобы само­сто­я­тельно устра­и­вать свою карьеру. Борис стал извест­ным худож­ни­ком, офор­мив­шим сотни обло­жек для Time и Life, Марина и Фёдор-млад­ший снима­лись в запад­ном кине­ма­то­графе.

Порт­рет итальян­ского кино­ак­тёра Фёдора Шаля­пина-млад­шего. Худож­ник Констан­тин Коро­вин. Париж, 1938 год

Дасия, в отли­чие от стар­ших братьев и сестёр, боль­шими талан­тами не обла­дала и вела стан­дарт­ный образ жизни. Когда ей было двадцать лет, он вышла замуж за амери­канца, родила от него двойню, но позже разве­лась. Затем в 1950-х она повторно нашла мужа — русского дворя­нина Петра Шува­лова, майора амери­кан­ской армии, лично участ­во­вав­шего в осво­бож­де­нии Италии во Второй миро­вой войне, с кото­рым они пере­ехали жить во Фран­цию.

В 1970-е их обоих, ещё не сильно пожи­лых, сразили насмерть болезни, но они успели несколько раз пере­сечься с заез­жими в Париж совет­скими интел­ли­ген­тами-тури­стами, кото­рых Дасия удивила откро­ве­ни­ями, что отец-Шаля­пин нико­гда не скучал по России и плани­ро­вал вернуться на родину только в случае паде­ния режима. Это было ново­стью для многих, потому как Шаля­пин публично не выска­зы­вался на тему поли­тики.


17. Галатея со сферами (1952 год, Испания, художник Сальвадор Дали)

С этого сюрре­а­ли­сти­че­ского шедевра на нас смот­рит русская муза Саль­ва­дора Дали.

Елена Дьяко­нова, более извест­ная как Гала Дали, совре­мен­ни­ками счита­лась стран­ной и экстра­ва­гант­ной русской дамой из мира богемы. Не прошло и пары десят­ков лет с момента её смерти в 1980-х годах, а типаж лично­сти Галы сильно начи­нает похо­дить на образ женщины, кото­рый проеци­рует совре­мен­ным женщи­нам идео­ло­гию ради­каль­ного феми­низма со слога­ном «You go, girl!».

Дьяко­нова оказа­лась за грани­цей в 1912 году в 18-летнем возрасте. Она была больна тубер­ку­ле­зом, и вместо холод­ной России роди­тели напра­вили её лечиться в швей­цар­ский сана­то­рий. Болезнь не поме­шала ей прожить 87 лет, но она больше нико­гда не вернётся в Россию, впро­чем, вряд ли она когда-то испы­ты­вала по родине силь­ные чувства.

Лишён­ная роди­тель­ской любви и ласки, Елена со време­нем превра­ти­лась в холод­ную и расчёт­ли­вую женщину-вамп. Не будучи физи­че­ски краси­вой, она тем не менее вызы­вала фурор у всех окру­жа­ю­щих её мужчин. Не всем женщи­нам так везёт, но я думаю, вам встре­чался хотя бы раз в жизни типаж уверен­ной в себе, распут­ной хищницы, шага­ю­щей по голо­вам, доби­ва­ю­щейся всех и всего. Кажется, этот харак­тер легко распо­зна­ваем даже с фото­гра­фий, откуда она глядит на нас своим бесно­ва­тым взгля­дом.

Елена Дьяко­нова и Поль Элюар. Где-то на юго-западе Европы, 1910-е годы

Там же в сана­то­рии она знако­мится с моло­дым фран­цуз­ским поэтом из бога­той семьи Полем Элюа­ром, они вскоре женятся, и он ей даёт псев­до­ним Гала (с фран­цуз­ского и ряда других языков — «празд­не­ство»). С этого момента начи­на­ются сума­сброд­ные приклю­че­ния Галы-Елены.

«Я буду, как кокотка, сиять, пахнуть духами и всегда иметь ухожен­ные руки с нама­ни­кю­рен­ными ногтями», — так писала Дьяко­нова в своём днев­нике. Ей, похоже, здорово двигали комплексы, она принад­ле­жала к типу Лили Брик и Андже­лины Джоли — холод­ная, расчёт­ли­вая, распут­ная. Она до конца своих дней устра­и­вала оргии, изме­няла всем своим мужьям, посто­янно приводя к себе домой моло­дых любов­ни­ков уже в 80-летнем возрасте.

Родив в 1917 году от Элюара дочь, Дьяко­нова, немного проиг­рав­шись с ней, пере­ста­нет общаться с доче­рью до самой смерти. В 1929 году она, придя вместе с мужем в гости к Саль­ва­дору Дали, сменит фран­цуза на юного девствен­ника-худож­ника, в кото­ром разгля­дит глубо­кий талант. Дали, будучи её любим­цем, мужем в стан­дарт­ном пони­ма­нии всё равно не стал — скорее он был просто её люби­мым рабом, жалко прислу­жи­ва­ю­щим русской богине.

«Вели­кий мастур­ба­тор» («El gran masturbador»). Худож­ник Саль­ва­дор Дали. 1929 год

Хорошо описы­вает их отно­ше­ния следу­ю­щая исто­рия. Уже нахо­дясь деся­ти­ле­тия в браке, Гала и Саль­ва­дор повздо­рили, и Гале пока­за­лось, что муж её обидел. В отместку по её насто­я­нию были убиты два люби­мых кролика Дали, кото­рые тем же вече­ром были поданы к столу.

Тем не менее, сказать, что Гала Дали только и зани­ма­лась удовле­тво­ре­нием своих стра­стей, нельзя. Помимо таланта самого Саль­ва­дора Дали, она была вторым ключе­вым элемен­том попу­ляр­но­сти худож­ника, рабо­тая по факту его дирек­то­ром по марке­тингу и глав­ным финан­си­стом. Она лично обегала гале­реи, агрес­сивно рекла­ми­руя полотна супруга, уверяя лавоч­ни­ков и потен­ци­аль­ных поку­па­те­лей, что, поку­пая сейчас, они много­кратно отобьют свои инве­сти­ции. Что ж, русская дьяво­лица не врала.

Саль­ва­дор Дали со своей доми­нант­ной — женой Галой. США, 1945 год

Гала также посто­янно устра­и­вала для мужа меро­при­я­тия, лекции, выставки по всему миру и особенно в США, где твор­че­ство сюрре­а­ли­ста выстре­лило в 1940-х. Именно она была провод­ни­ком Дали на съёмоч­ные площадки Голли­вуда и витрины доро­гих бути­ков глав­ных столиц мира, кото­рые посред­ством пиара Галы желали сотруд­ни­чать с масте­ром.

Мадонна Порт-Льигата. Худож­ник Саль­ва­дор Дали, 1949 год

Дали посвя­тил целый цикл картин своей люби­мой русской богине, и, возможно, это самые чувствен­ные картины из всего запад­ного искус­ства, посвя­щён­ные женщине сред­него возраста. На несколь­ких полот­нах худож­ник изоб­ра­зил Елену в образе Мадонны, что, учиты­вая разгуль­ность супруги, претен­дуют на бого­хуль­ство, зато в духе контр­куль­тур­ной совре­мен­но­сти.

Гала, глядя­щая на Среди­зем­ное море на рассто­я­нии двадцати метров, превра­ща­ется в порт­рет Авра­ама Линкольна. Вторая версия. Худож­ник Саль­ва­дор Дали, 1976 год

Будучи пожи­лой дамой, Гала Дали тяжело пере­жи­вала превра­ще­ния в некра­си­вую старуху и сторо­ни­лась людей. Худож­ник пода­рил ей целый замок XI века в Испа­нии, где русская дьяво­лица дожи­вала свой век. Там она и умерла в 1982 году.

Гала и Саль­ва­дор. Париж, 1980 год
«Я люблю Галу больше матери, больше отца, больше Пикассо и даже больше денег». Саль­ва­дор Дали.

Читать пятую часть.

Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ром теле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться