Русские в «свободной» зоне

Вторая миро­вая война поло­жила конец межво­ен­ному русско-эмигрант­скому мирку Фран­ции и его инфра­струк­туре, кото­рая кирпи­чик за кирпи­чи­ком выстра­и­ва­лась на протя­же­нии более чем двадцати лет. Как только фран­цузы почу­яли в 1939 году, что немцы пойдут на них войной, фран­цуз­ское госу­дар­ство начало облаву на русских с непра­виль­ной поли­ти­че­ской ориен­та­цией (то есть проне­мец­кой). Когда немцы войдут в Париж в 1940 году, они тоже начнут облаву, теперь уже на русских с другой непра­виль­ной поли­ти­че­ской ориен­та­цией (профран­цуз­ской).

Конечно, многие эмигранты не были поли­ти­зи­ро­ваны, но и их косну­лась война и окку­па­ция. Потеря работы, прио­ри­тет найма на работу фран­цу­зов иной раз вынуж­дали их поки­дать Фран­цию. По правде, боль­шого выбора у русских эмигран­тов не было. Бежать на Запад к союз­ни­кам из окку­пи­ро­ван­ной Фран­ции сложно, а то и проти­во­за­конно. Был более лёгкий вари­ант — уйти на работы к немцам или отпра­виться воевать за «Новый Поря­док». Зача­стую послед­ний вари­ант и не был вари­ан­том, а был «пред­ло­же­нием, от кото­рого нельзя отка­заться», что сбли­жает судьбы русских Фран­ции с остар­бай­те­рами.

Мы пред­ла­гаем вам прочи­тать заметку из газеты «Париж­ский вест­ник» от 14 июня 1942 года, хорошо обри­со­вы­ва­ю­щую хронику паде­ния преж­ней эмигрант­ской жизни во Фран­ции на примере Лиона. Изда­вал газету коло­рит­ней­ший белый эмигрант, талант­ли­вый публи­цист и заяд­лый анти­со­вет­чик — каза­чий гене­рал Пётр Крас­нов.

Газета «Париж­ский вест­ник» была един­ствен­ным разре­шён­ным русским печат­ным изда­нием во Фран­ции. Немец­кий пере­вод назва­ния газеты гово­рит всё за себя о её поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти — Pariser Beobachter (по анало­гии с Volkischer Beobachter, глав­ным печат­ным орга­ном НСДАП). Приме­ча­тельно, что хотя газета и был проне­мец­кой, она не пыта­лась юлить и врать о том, что после немец­кой окку­па­ции «жить стало лучше, жить стало весе­лее», а наобо­рот, отме­чала паде­ние уровня жизни русских во Фран­ции.


Русские в «свободной» зоне

Одним из круп­ных центров эмигра­ции в «свобод­ной» зоне явля­ется Лион, город, в кото­ром до войны прожи­вало около пяти тысяч русских. С тех пор многое изме­ни­лось и ряды, моло­дёжи в особен­но­сти, сильно поре­дели.

Сразу же после ухода Немец­ких Воору­жен­ных Сил, пробыв­ших в Лионе около месяца, поло­же­ние, казав­ши­еся времен­ным, сильно ухуд­ши­лось.

Нача­лось с такси, одной из глав­ных русских эмигрант­ских профес­сий, на кото­рых продол­жать работу разре­шено было только фран­цу­зам, да и то по очереди.

Много фабрик и пред­при­я­тий, закрыв­шихся при наступ­ле­нии немец­кой армии, так и не откры­лось, другие рабо­тали в полпро­дук­ции.

Безра­бо­тица, и с нею нужда, росли с каждым днем. Во многих семьях созда­лось почти безвы­ход­ное поло­же­ние, тем более, что доро­го­визна стала непо­мерно увели­чи­ваться, а продукты исче­зать один за другим. Чтобы помочь этому бедствен­ному поло­же­нию, несколько добрых и энер­гич­ных людей решили орга­ни­зо­вать столовку (sic!) для нужда­ю­щихся при церкви Св. Нико­лая. Стоило это боль­ших усилий, но столовка была всё-таки орга­ни­зо­вана. Она сыграла боль­шую роль в жизни лион­ской коло­нии и спасала и спасает многих обез­до­лен­ных от голода. К сожа­ле­нию, в насто­я­щее время, ввиду выезда в Герма­нию значи­тель­ной части рабо­то­спо­соб­ного элемента, столовка терпит всё боль­ший недо­ста­ток в сред­ствах, до такой степени, что ей грозит ликви­да­ция.

Через неко­то­рое время после ухода немец­ких войск, в Лион прибыл немец­кий Крас­ный Крест. Пред­ста­ви­те­лям русских орга­ни­за­ций, собственно по закону уже несу­ще­ству­ю­щих, удалось нала­дить с ним связь и вот начали состав­ляться списки жела­ю­щих уехать на работы в Герма­нию.

Как только это стало известно в более широ­ких кругах, сейчас же стали в Крас­ный Крест прихо­дить люди в порядке, если так можно выра­зиться, личной явки. Это внесло боль­шую пута­ницу и, как обык­но­венно водится, поро­дило фанта­сти­че­ские слухи. Дело дошло, в конце концов, до того, что немец­кие власти выбрали двух-трёх чело­век, с кото­рыми и вели все дела отно­си­тельно отправки на работы.

Плохие дни окон­чены! Папа (теперь) зара­ба­ты­вает в Герма­нии! Проне­мец­кий агита­ци­он­ный плакат. Фран­ция, 1940-е годы

Объяв­ле­ние войны СССР подняло дух русских, однако, сразу же появи­лось и другое тече­ние, выхо­дя­щее из кругов «демо­кра­тий». Тече­ние это, робкое в начале, стало пропо­ве­до­вать, что нам, русским, в эту войну вмеши­ваться не следует, что мы-де должны, по край­ней мере, оста­ваться нейтраль­ными…

Инако­мыс­ля­щих стали испод­воль назы­вать «пора­жен­цами».

Распус­ка­лись слухи о том, что в Герма­нии якобы все русские аресто­ваны и сидят в лаге­рях, что будто бы какие-то русские рабо­чие отка­за­лись рабо­тать на немец­ких пред­при­я­тиях воен­ного харак­тера и возво­дили этих вооб­ра­жа­е­мых заба­стов­щи­ков в «нацге­рои».

Царило возбуж­де­ние, все чего-то ждали…

И сюрприз был, однако, далеко не радост­ного харак­тера, через семь дней после объяв­ле­ния держа­вами Оси войны СССР. Все русские неок­ку­пи­ро­ван­ной зоны были аресто­ваны и в спеш­ном порядке отправ­лены в лагеря.

Необык­но­вен­ная спешка (первые аресты были произ­ве­дены в 5 часов утра) повлекла, понятно, очень прискорб­ные послед­ствия.

Как-то так вышло, что в первый день аресто­ваны были в громад­ном боль­шин­стве женщины и дети. Их в авто­ка­рах и «Панье а салад» (экипаже с лошадьми. – Прим.) отвезли в тюрьму пред­ва­ри­тель­ного заклю­че­ния при Сюртэ в Палэ де Жюстис.

Высшее коман­до­ва­ние Третьего Рейха с Фюре­ром в окку­пи­ро­ван­ном Париже. Июнь 1940 года

На следу­ю­щий день, на тех же авто­ка­рах и в авто­мо­би­лях, на кото­рых пере­во­зят скот, все живу­щие в депар­та­менте Роны были отправ­лены на муни­ци­паль­ный стадион, наскоро превра­щён­ный в концен­тра­ци­он­ный лагерь.

Смесь здесь полу­чи­лась заме­ча­тель­ная: в русские эмигранты попали лично­сти с ярко выра­жен­ным семит­ским отпе­чат­ком, очевидно бежав­шие ещё до войны 1914 г. от воин­ской повин­но­сти.

Тут же, в крагах, спор­тив­ном костюме и с бере­том на голове расха­жи­вал и пресло­ву­тый Рубин­штейн, знаме­ни­тый «русский» пред­ста­ви­тель в Лиге Наций.

А русская моло­дёжь, не пада­ю­щая духом ни при каких обсто­я­тель­ствах, делала гимна­стику, купа­лась в стади­он­ном бассейне и, к удоволь­ствию охраны, пела русские песни.

За неко­то­рыми исклю­че­ни­ями, по не совсем понят­ным призна­кам, после проверки доку­мен­тов, через неделю почти все были отпу­щены по домам с выда­чей специ­аль­ного удосто­ве­ре­ния, запре­ща­ю­щего без разре­ше­ния властей менять место­жи­тель­ство.

Доку­мент этот играет теперь в «неок­ку­пи­ро­ван­ной» зоне боль­шую роль: без него нельзя полу­чить ни одной офици­аль­ной бумаги. Даже, чтобы проехать в сосед­ний город, распо­ло­жен­ный всего лишь в несколь­ких кило­мет­рах, надо испра­ши­вать пропуск, воло­кита в связи с полу­че­нием кото­рого продол­жа­ется 7–8 дней, иногда сопря­жён­ная с несколь­кими вызо­вами в комис­са­риат, в резуль­тате конча­ю­щи­мися отка­зом.

Они отдали свою кровь, отдай свой труд для спасе­ния Европы от боль­ше­визма! Проне­мец­кий агита­ци­он­ный плакат. Фран­ция, 1940-е годы

Итак, ко всем огра­ни­че­ниям бывших фран­цуз­ских прави­тельств, остав­шихся в полной силе, приба­ви­лось ещё и это.

Кроме того, какие-либо собра­ния запре­щены. Ника­ких орга­ни­за­ций нет, они больше суще­ствуют. До послед­него времени суще­ство­вал «Дом Развед­чи­ков», в кото­ром иногда разре­ша­лись или, вернее, допус­ка­лись доклады мест­ного харак­тера, но и он недавно закрылся, по распо­ря­же­нию фран­цуз­ских властей.

Русские газеты в «неок­ку­пи­ро­ван­ную зону» попа­дают только случайно и очень редко. О том, что дела­ется в Париже, никто не знает, сведе­ния об этом попа­да­ются только изредка, с боль­шим опоз­да­нием и боль­шей частью в иска­жён­ном виде.

Ненор­маль­ным поло­же­нием русской эмигра­ции очень ловко поль­зу­ются евреи и приспеш­ники комму­низма, осто­рожно извра­щая по-своему все собы­тия, и, поль­зу­ясь струн­ками патри­о­ти­че­ского чувства, стара­ются свер­нуть его на ложный путь. К меша­ю­щим им людям приме­ня­ются, когда пред­став­ля­ется случай, излюб­лен­ные демо­кра­ти­че­ские сред­ства клеветы, ложного доноса властям и, нако­нец, застра­щи­ва­ния аноним­ными пись­мами.

В насто­я­щее время можно наде­яться, что благо­даря стара­ниям Управ­ле­ния Делами Русской Эмигра­ции во Фран­ции это тяже­лое, в особен­но­сти в мораль­ном смысле, поло­же­ние скоро изме­нится, и в наше гроз­ное время реше­ния судеб всех наро­дов Европы русская эмигра­ция обре­тёт, если и не един­ство мысли, то во всяком случае, ту пози­цию, при нали­чии кото­рой станет возмож­ным приня­тие ею деятель­ного участия в восста­нов­ле­нии нашей Родины.

А. В.



Публи­ка­ция подго­тов­лена авто­ром теле­грам-канала CHUZHBINA.

Поделиться