Друзья советской родины. Между красными и белыми

Эмигра­цию первой волны часто назы­вают «белой», поскольку её костяк соста­вили против­ники боль­ше­ви­ков в Граж­дан­скую войну. Впро­чем, далеко не всегда под «белыми» эмигран­тами скры­ва­лись монар­хи­сты или либе­ралы. Посте­пенно среди русских коло­ний в Европе появ­ля­лись и целые группы сторон­ни­ков Совет­ского Союза. Какие идеи они пропа­ган­ди­ро­вали и в чём заклю­ча­лась их друже­люб­ное отно­ше­ние к поки­ну­той Родине, расска­зы­вает наш новый автор Евге­ний Фокс.


Возник­шее после рево­лю­ции и Граж­дан­ской войны Русское Зару­бе­жье в сере­дине 1930-х годов пере­жи­вало идей­ный раскол. Между­на­род­ная обста­новка убеж­дала многих людей, и русских эмигран­тов в том числе, в скором начале боль­шой войны. Зару­бе­жье разде­ли­лось по прин­ципу отно­ше­ния к гряду­щему конфликту на «пора­жен­цев» и «оборон­цев»: одни, несмотря на претен­зии к режиму, пред­по­ла­гали защи­щать Совет­ский Союз как свою Родину, а другие считали, что граж­дан­ская война не окон­чена и необ­хо­димо исполь­зо­вать любую возмож­ность борьбы против СССР.

Среди идей «оборон­цев» также можно выде­лить отри­ца­тель­ное отно­ше­ние к Белому движе­нию и к любому иностран­ному вмеша­тель­ству в русские дела, прими­ре­ние с совет­ской властью; стрем­ле­ние скорее вернуться на Родину. Пожа­луй, наибо­лее чётко идеи оборон­че­ства и возвра­щен­че­ства сфор­му­ли­ро­вал «Союз друзей совет­ской родины» (СДСР).

Правда, нужно отме­тить его пред­ше­ствен­ника — «Союз возвра­ще­ния на Родину» («Совна­род»). Подоб­ные «союзы» стали появ­ляться ещё с начала 1920-х годов во всех стра­нах русского рассе­я­ния. Был такой и во Фран­ции. В мае 1937 года объеди­не­ние пере­фор­ми­ро­вы­ва­ется в «Союз друзей совет­ской родины», к этому времени, по разным данным, в нём состо­яло от 300 до 1000 чело­век. Во Фран­ции также изда­вался журнал «Наш Союз», носив­ший подза­го­ло­вок «Орган совет­ских обще­ствен­ных орга­ни­за­ций», с авгу­ста 1937 года выхо­див­ший под новым назва­нием «Наша Родина». Пере­име­но­ва­ние не изме­нило сути — СДСР насле­до­вал идео­ло­гию «Совна­рода», а его членов по-преж­нему вели­чали «возвра­щен­цами».

«Возвра­щенцы» в Испа­нии

Изуче­ние исто­рии «Совнарода»–СДСР неиз­бежно приво­дит нас к ошиб­кам и труд­но­стям, самая значи­мая из кото­рых заклю­ча­ется в огра­ни­чен­но­сти и недо­ступ­но­сти источ­ни­ко­вой базы. Сложив­ша­яся ситу­а­ция объяс­ня­ется следу­ю­щими причи­нами: мало­чис­лен­ность членов Союза, их оторван­ность от общей массы эмигра­ции, замал­чи­ва­ние темы в совет­ской исто­рио­гра­фии, слабое знание иностран­ными специ­а­ли­стами реалий эмигрант­ской поли­ти­че­ской жизни.


Идеи

Ещё в Болга­рии 1920-х, где были сосре­до­то­чены круп­ные части Русской армии, возвра­щенцы призы­вали белых «сомкнуть свои ряды под флагом нашей орга­ни­за­ции и газеты и вместе с нами начать дело исправ­ле­ния наших ошибок, созна­тельно или бессо­зна­тельно нами совер­шён­ных, дело искуп­ле­ния наших грехов». Этот лозунг содер­жит весьма широ­кое поле для ответа на вопрос «В чём заклю­ча­ется цель работы Союза?». Ответ можно найти в письме совет­ского генкон­сула во Фран­ции Отто Ауссема руко­вод­ству от 2 февраля 1925 года, в кото­ром отме­ча­лась успеш­ная деятель­ность «Союза» по разло­же­нию Зару­бе­жья. Также в подго­тов­лен­ной в мае 1926 года совет­скими дипло­ма­тами «Справки об орга­ни­за­циях, стоя­щих на совет­ской плат­форме во Фран­ции» было указано, что «цель Союза — пропа­ганда в пользу Совет­ской власти и орга­ни­за­ция возвра­щен­че­ских групп из числа рабо­чих и солдат».

Журнал «Наша Родина» — пропа­ган­дист­ский орган СДСР

В опуб­ли­ко­ван­ном уставе СДСР были чётко обозна­чены цели — «объеди­не­ние всех прожи­ва­ю­щих во Фран­ции поддан­ных бывшей Россий­ской импе­рии, призна­ю­щих прави­тель­ство СССР закон­ным прави­тель­ством своей страны. …Куль­тур­ная и воспи­та­тель­ная работа… для всесто­рон­него озна­ком­ле­ния своих членов с эконо­ми­че­ским и куль­тур­ным стро­и­тель­ством в СССР», юриди­че­ская и мате­ри­аль­ная помощь своим членам. Отдельно огова­ри­ва­лось, что членами Союза не могут быть лица, «состо­я­щие в орга­ни­за­циях, пресле­ду­ю­щих цели, против­ные целям Союза Друзей Совет­ской Родины» — то есть почти во всех эмигрант­ских орга­ни­за­циях. Во фран­цуз­ской прессе (Le petit journal. 25.10.1937) сохра­ни­лось описа­ние беседы, в кото­рой нена­зван­ные члены СДСР расска­зали журна­ли­сту-иностранцу о задаче «Союза» — подго­товке к совет­ской жизни. Это объяс­ня­лась тем, что в СССР, по их мнению, сложи­лась новая неиз­вест­ная циви­ли­за­ция.


Структура

Отделы Союза нахо­ди­лись в Гренобле, Каннах, Кнютанже, Лилле, Лионе, Марселе и Ницце. Централь­ный офис нахо­дился в Париже на улице Бюси, дом 12. На орга­ни­за­ци­он­ном собра­нии 23 мая 1937 года был принят устав, выбраны распо­ря­ди­тель­ные и контроль­ные органы: прав­ле­ние — Бело­усов П.В. (казна­чей), Кова­лёв В.Е., Питум П.С., Твери­ти­нов А.А. (секре­тарь), Хенкина Е.А.; реви­зи­он­ная комис­сия — Заро­вич И.Е., Писа­ренко С.А., Гиндин И.Н., запас­ные члены Ружин К.С., Жукова Н.А.

В Союзе были много­чис­лен­ные кружки (фило­со­фии, исто­рии СССР, исто­рии рево­лю­ци­он­ного движе­ния), струн­ный оркестр, хор, языко­вые курсы русского, фран­цуз­ского и англий­ского, рабо­тала столо­вая, по воскре­се­ньям зачи­ты­ва­лись доклады и шли кино­се­ансы.


Состав

В совет­ской лите­ра­туре отме­ча­лось, что в оборон­че­ских груп­пах, как бы в проти­во­вес пора­жен­цам, были в основ­ном эмигрант­ские низы. Однако это утвер­жде­ние спеку­ля­тивно — уровень жизни всех эмигран­тов был низким. Поэтому неуди­ви­тельна такая ситу­а­ция в здании Союза (цити­руем дочь Марины Цвета­е­вой Ариадну Эфрон):

«А кругом — шофёры, рабо­чие, в плохонь­кой, но какой-то живой одёжонке, лица чаще всего небри­тые, руки — немы­тые, табач­ный дым, гам».

Ариадна Эфрон

В такой обста­новке бывший полков­ник-артил­ле­рист Глино­ец­кий выде­лялся своим обли­ком и мане­рами:

«Гово­рил лите­ра­тур­ней­шим языком, без малей­шей примеси фран­цуз­ских обру­сев­ших слове­чек и оборо­тов, хоть фр<анцузский> яз<ык> знал отлично. <…> Чёрный костюм, безуко­риз­ненно отгла­жен­ный, бело­снеж­ный ворот­ни­чок, начи­щен­ные башмаки. …Не ел, а кушал, и хлеб отла­мы­вал кусоч­ками, а не хватал от ломтя».

В СДСР состо­яли бывшие поддан­ные Россий­ской импе­рии, тем или иным путем оказав­ши­еся за рубе­жом после 1910-х годов. Это были солдаты Русского экспе­ди­ци­он­ного корпуса, жители стран-лимит­ро­фов (отко­лов­шихся от Россий­ской импе­рии и не вошед­ших в СССР. — Ред.), уехав­шие на зара­ботки, чины белых армий. В «Союзе» состо­яли и рабо­тав­шие во Фран­ции совет­ские граж­дане.

Пути русских эмигран­тов в Союз у всех были разные: моло­дёжь прихо­дила одной доро­гой, стар­шее поко­ле­ние — другой. Но всеми членами СДСР двигало одно чувство — тоска по родине. Бывший гарде­ма­рин Павел Пеле­хин вспо­ми­нал, что СДСР, «един­ствен­ная массо­вая совет­ская орга­ни­за­ция, жившая совет­ской куль­ту­рой, тради­ци­ями и зако­нами <…> был остров родины. Поэтому к нам все тяго­тели». К этому можно доба­вить тяжё­лые усло­вия бежен­ской жизни, непри­язнь и даже ксено­фо­бию мест­ного насе­ле­ния.


Путь в Союз

В подоб­ной ситу­а­ции неко­то­рые эмигранты, кото­рые всегда инте­ре­со­ва­лись собы­ти­ями в России, пыта­лись найти возмож­ность вернуться или узнать, что проис­хо­дит в СССР «на самом деле». В этом им «помо­гали» журналы «Наш Союз» и «Наша Родина». Студент Алек­сей Кочет­ков, увле­кав­шийся йогой, скау­тиз­мом, близ­кий к Поре­во­лю­ци­он­ному клубу, начи­нал свой путь в «Союз» именно со знаком­ства с журна­лом:

«Чудесно. Это как раз то, что мне нужно. Я тоже возвра­ща­юсь на Родину».

После этого случая он вклю­чился в союз­ную работу. Конечно, вести о работе орга­ни­за­ции распро­стра­ня­лись по «сара­фан­ному радио» — русская диас­пора жила довольно замкнуто. Если проана­ли­зи­ро­вать биогра­фии членов «Союза», мы увидим, что многие из них были знакомы давно. Напри­мер, целая группа — Фёдор Лидле, Павел Пеле­хин, Нико­лай Роллер, Дмит­рий Смиря­гин, Геор­гий Шиба­нов — в Граж­дан­скую войну служила у белых гарде­ма­ри­нами на флоте, кото­рые позд­нее дружно пере­ква­ли­фи­ци­ро­ва­лись в шофёры. Доба­вим, что по свиде­тель­ству Алек­сея Эйснера, «началь­ни­ком штаба шофё­ров» был один из неглас­ных руко­во­ди­те­лей СДСР Сергей Эфрон.

Сергей Эфрон

Роль знако­мых в попа­да­нии в СДСР описал его член Кирилл Хенкин. Он вспо­ми­нал, что услов­ный бывший «пору­чик» втяги­вался в «Союз» посте­пенно — сначала пел в хоре или играл в люби­тель­ском спек­такле, смот­рел совет­ские фильмы. Далее следо­вали мелкие просьбы распро­стра­нить билеты на бал на своём заводе, потом предо­ста­вить о ком-то справку. «А потом мог появиться Сергей Эфрон или ещё кто-нибудь». Видимо, Хенкин наме­кал на работу в инте­ре­сах НКВД.

На примере капи­тана Бене­во­лен­ского Хенкин рисует картину преоб­ра­же­ния белого офицера, анти­со­вет­ского акти­ви­ста, неле­гально побы­вав­шего в СССР, в агента НКВД. Дело в том, что прибыв­ший в СССР общался не с заго­вор­щи­ками, а с сотруд­ни­ками совет­ской госбе­зо­пас­но­сти, кото­рые в заду­шев­ных бесе­дах убеж­дали эмис­сара в крахе белой идеи. Таким обра­зом чело­век пони­мал, что народ «…идёт за боль­ше­ви­ками! Значит, недо­воль­ных в России нет, а есть лишь брюз­жа­щие злопы­ха­тели — ретро­грады, интел­ли­генты, фана­тики». Бене­во­лен­ский оказы­ва­ется на улице Бюси и парал­лельно предо­став­ляет Эфрону сведе­ния об анти­со­вет­ской орга­ни­за­ции, в кото­рой он числится.

Как описан­ная выше судьба, сложи­лась жизнь Алек­сандра Твери­ти­нова. Моло­дым офице­ром он принял участие в Первой миро­вой войне, в 1919 году был моби­ли­зо­ван в Крас­ную армию, вместе с кото­рой принял участие в войне с поля­ками. Под Варша­вой попал в плен. В Польше всту­пил в 3-ю Русскую армию, прини­мал участие в анти­со­вет­ской работе Бориса Савин­кова, желая прине­сти пользу Родине. Оказав­шись в Париже, вклю­чился в поли­ти­че­скую жизнь, пройдя эволю­цию от РДО и масо­нов до СДСР. При этом во всех орга­ни­за­циях Твери­ти­нов был на веду­щих ролях. Летом 1939 года как один из лиде­ров «Союза» Твери­ти­нов был аресто­ван и выслан в СССР, где тоже подвергся аресту по подо­зре­нию в шпион­ской и контр­ре­во­лю­ци­он­ной деятель­но­сти. Алек­сандр Твери­ти­нов умер в 1942 году в заклю­че­нии.


Деятельность

В первую очередь, отме­тим изда­ние журнала «Наша Родина». Новое назва­ние появи­лось вместе с пере­фор­ма­ти­ро­ва­нием «Совна­рода» в СДСР. Выхо­див­ший на хоро­шей мело­ван­ной бумаге, журнал посы­лался в разные уголки Фран­ции, Югосла­вию и Латин­скую Америку. Видимо, его направ­ляли и в другие страны, где были русские коло­нии. Сами изда­тели гово­рили о боль­шой попу­ляр­но­сти журнала, о его востре­бо­ван­но­сти в Европе, Север­ной и Южной Америке, Китае и увели­че­нии тиража. Скорее всего, это утвер­жде­ние не соот­вет­ствует реаль­но­сти, потому что сего­дня журнал явля­ется библио­гра­фи­че­ской редко­стью, и мы не смогли даже озна­ко­миться со всеми номе­рами. Утвер­жде­ние о росте тиража должно было придать изда­нию больше «веса». Окупался ли выпуск журнала, неиз­вестно; Ариадна Эфрон в авто­био­гра­фии отме­чала, что пред­ше­ствен­ник «Нашей Родины» выпус­кался совет­ским полпред­ством.

Основ­ное содер­жа­ние журнала — внут­рен­нее поло­же­ние СССР, его успехи в эконо­мике, куль­туре, обра­зо­ва­нии, меди­цине и спорте. В номе­рах были пере­пе­чатки статей из централь­ной совет­ской прессы и мате­ри­алы о москов­ских процес­сах и троц­ки­стах, кото­рые должны были осве­тить проис­хо­дя­щие собы­тия в нужном ключе. Так, после того как в одной из статей о Втором москов­ском процессе был допу­щен «ряд досад­ных ошибок по недо­смотру редак­ции», появился новый отчёт с исправ­ле­ни­ями. В каждом номере печа­та­лись статьи об одной из респуб­лик — Грузии, Укра­ине и так далее. Печа­та­лись статьи, посвя­щён­ные специ­аль­ной теме — Крас­ной армии, Консти­ту­ции, поло­же­нию женщины, челюс­кин­цам, пави­льону СССР на всемир­ной выставке. Статьи сопро­вож­да­лись обилием фото­гра­фий хоро­шего каче­ства. И на двух-трёх стра­ни­цах — о «кризисе эмигра­ции». Особо доста­ва­лось младо­рос­сам, «Послед­ним ново­стям» и белым.

Объяв­ле­ние о меро­при­я­тии СДСР

В СДСР чита­лись доклады о Ленине, парт­съез­дах, инду­стри­а­ли­за­ции и между­на­род­ном поло­же­нии, прово­ди­лись утрен­ники женот­дела, балы, приуро­чен­ные к 7 ноября, отчёт­ные собра­ния прав­ле­ния. Как и в «Совна­роде», продол­жа­лись заня­тия, направ­лен­ные на повы­ше­ние поли­ти­че­ской грамот­но­сти, сдава­лись годо­вые экза­мены. По данным фран­цуз­ской прессы, испы­та­ния нужны были для отсе­и­ва­ния лиц, пригод­ных для секрет­ной работы. Первое зада­ние огра­ни­чи­ва­лось сбором инфор­ма­ции об эмигран­тах, далее следо­вали зада­ния серьёз­нее.

Орга­ни­зо­вы­ва­лась и непо­ли­ти­че­ские меро­при­я­тия — «ёлка» для детей и празд­но­ва­ние Нового года. Прово­ди­лись вечера памяти Пушкина, стави­лись люби­тель­ские спек­такли, прово­ди­лись просто балы, вечера журнала «Наша Родина» с концер­том, лоте­реей, буфе­тами и танцами. Объяв­ле­ния и отчёты об этих собы­тиях с пере­чис­ле­нием участ­ву­ю­щих арти­стов (В.С. Бараш, Л.А. Гатова, М.А. Гида-Гонич, А.И. Мозжу­хин, Е.А. Хенкина, Нора Рубио) публи­ко­ва­лись на стра­ни­цах журнала. Союзом устра­и­ва­лись выставки с участием видных худож­ни­ков (Ю. Аннен­ков, Л. Воло­вик, Н. Гонча­рова, М. Лари­о­нов, П. Манс­уров, И. Пуни, Х. Сутин, Р. Фальк, М. Шагал и другие), однако неко­то­рые специ­а­ли­сты считают, что СДСР исполь­зо­вал нужда­ю­щихся худож­ни­ков, кото­рые не упус­кали ни одного случая, позво­ляв­шего им выйти к широ­кой публике. Для знаком­ства с совет­ской куль­ту­рой по воскре­се­ньям прово­ди­лись закры­тые кино­по­казы («Аэро­град», «Юность Максима», «Послед­няя ночь», «Дети капи­тана Гранта», «Броне­но­сец Потём­кин»); редкие встречи с приез­жав­шими из СССР арти­стами. Чаще устра­и­ва­лось чтение отрыв­ков из произ­ве­де­ний таких как «Хлеб», «Тихий Дон», «Подня­тая целина».

Кари­ка­тура из журнала «Иллю­стри­ро­ван­ная Россия»

Для поддер­жа­ния членов Союза на улице Бюси была устро­ена дешё­вая столо­вая, кото­рая не прино­сила прибыль. Здесь «…кормили по себе­сто­и­мо­сти, за гроши — щи да каша. Длин­ные столы, скамьи, алюми­ни­е­вые миски, ложки — серый хлеб боль­шими ломтями — вкусно было и весело, ели да похва­ли­вали — шутили, шумели. …Кормили один раз в день», — вспо­ми­нала Ариадна Эфрон.

Похо­жая работа велась в фили­а­лах — в «Нашей Родине» време­нами появ­ля­лись заметки из Марселя, Лиона и Лилля. Нико­лай Качва вспо­ми­нал:

«В Лионе в фили­але СДСР изучали обще­ственно-поли­ти­че­ский строй СССР, орга­ни­зо­вы­вали лекции, доклады, показы совет­ских филь­мов, библио­теки-читальни совет­ской лите­ра­туры».

В четы­рёх­ком­нат­ном доме самого Качвы лионцы соби­ра­лись на чашку чая. Также в этом доме оста­нав­ли­ва­лись приез­жа­ю­щие из Парижа. Впро­чем, пери­о­дич­ность отчё­тов в журнале пока­зы­вает, что группы СДСР в провин­ции серьёзно усту­пали актив­но­сти центра и прово­дили меро­при­я­тия редко.

Нико­лай Качва в 1940-е

Ещё одним направ­ле­нием работы было участие в прово­ди­мых различ­ными эмигрант­скими орга­ни­за­ци­ями диспу­тах. Алек­сей Кочет­ков описы­вал подоб­ную дискус­сию с участием «оборон­цев» и «пора­жен­цев», кото­рая завер­ши­лась пота­сов­кой с пред­ста­ви­те­лями «Народно-трудо­вого союза нового поко­ле­ния». Видимо, на таких меро­при­я­тиях драки были обыч­ным явле­нием, потому что похо­жие вещи вспо­ми­нал акти­вист НТСНП Арка­дий Столы­пин:

«Тут до меня дошли сведе­ния, что на каком-то собра­нии между младо­рос­сами и „нацмаль­чи­ками“ (так ирони­че­ски тогда назы­вали НСНП) произо­шла драка, во время кото­рой В.Д. Порем­ский бил какого-то младо­росса стулом по голове».

Проис­хо­дили драки и на знаме­ни­том Буль­мише (буль­варе Сен-Мишель), в кото­рых просо­вет­ская эмигрант­ская моло­дёжь и фран­цуз­ские комсо­мольцы высту­пали вместе.

Однако основ­ная задача, кото­рая привле­кала людей в «Совна­род» — репа­три­а­ция — не выпол­ня­лась, проси­тели полу­чали отказы, и в СССР уехали всего несколько чело­век. Лидеры утешали моло­дых: «Отка­зы­вают, значит, нельзя по-другому. Значит, мы здесь нужнее» и, чтобы соот­вет­ство­вать реаль­ному поло­же­нию дел, сменили назва­ние на «Союз друзей совет­ской родины», вместе с кото­рым изме­ни­лись и цели орга­ни­за­ции. Совре­мен­ный иссле­до­ва­тель З.С. Боча­рова, отме­чая смену прио­ри­те­тов с агита­ции за возврат на обли­че­ние эмигра­ции, пола­гает, что совет­ские власти подо­зре­вали потен­ци­аль­ных репа­три­ан­тов. Отме­тим, что поме­шан­ность на безопас­но­сти, идео­ло­ги­че­ский пыл, стрем­ле­ние предот­вра­тить растрату твёр­дой валюты привели к тому, что к 1930-м годам граница граж­дан­ства сдела­лась более проч­ной и непро­ни­ца­е­мой.


«Особая» деятельность

Помимо обще­ствен­ной работы СДСР вёл ещё и допол­ни­тель­ную секрет­ную. Недруги утвер­ждали, что Союз отправ­лял добро­воль­цев в Испа­нию, гото­вил явоч­ные квар­тиры для аген­тов НКВД, устра­не­ние поли­ти­че­ских врагов. Совет­ские агенты, как прислан­ные из Москвы, так и из числа эмигран­тов (прежде всего, Твери­ти­нов, Кова­лёв, Лари­о­нов, «това­рищ Мишель»), действо­вали под непо­сред­ствен­ным руко­вод­ством рези­дента НКВД. В Союзе были созданы лету­чие отряды добро­воль­цев, кото­рые своей чекист­ской рабо­той загра­ни­цей должны были дока­зать свою «предан­ность совет­ской власти».

Возможно, что обви­не­ния эмигрант­ского «Соци­а­ли­сти­че­ского вест­ника» объяс­ня­ются поли­ти­че­скими взгля­дами редак­ции, однако они нахо­дят подтвер­жде­ние в различ­ных иссле­до­ва­ниях. Напри­мер, англи­ча­нин Кембалл, изучив в швей­цар­ских архи­вах «дело Рейсса», пришел к выводу о руко­во­дя­щей роли Сергея Эфрона и причаст­но­сти СДСР к убий­ству Рейсса. Акти­ви­за­ция этой подполь­ной деятель­но­сти облег­ча­лась благо­даря сбли­же­нию Фран­ции и СССР в сере­дине 1930-х годов, кото­рое привело Комин­терн к изме­не­нию поли­тики и сотруд­ни­че­ству с другими левыми силами в рамках «Народ­ного фронта». Пред­се­да­тель лион­ского отдела Качва вспо­ми­нал о вербовке русских эмигран­тов «для работы по специ­аль­ной линии».

Мы не будем подробно описы­вать участие русских эмигран­тов в целом и членов Союза в част­но­сти в граж­дан­ской войне в Испа­нии — этому посвя­щены отдель­ные работы. Оста­но­вимся на роли, кото­рую играл СДСР в отправке на фронт добро­воль­цев и поддержке респуб­ли­кан­ской армии.

Фёдор Лидле, один из деяте­лей СДСР

Отправ­кой волон­тё­ров (по данным и эмигран­тов, и фран­цуз­ской поли­ции) зани­ма­лись отец и дочь Эфроны, кото­рым удалось отпра­вить в Испа­нию, скорее всего, несколько десят­ков, макси­мум пару сотен чело­век — всего на стороне респуб­ли­кан­цев воевали около 300 эмигран­тов. Впер­вые о значи­мой роли возвра­щен­цев в вербовке волон­тё­ров заго­во­рили «Послед­ние ново­сти». Журна­лист Андрей Седых в ряде статей «Торговцы пушеч­ным мясом» указал, что работа велась среди эмигран­тов, «…высы­ла­е­мых, безра­бот­ных, завсе­гда­таев бесплат­ных столо­вых и ночлеж­ных домов. В среде этих голод­ных людей, не имею­щих ни крова, ни куска хлеба, велась усилен­ная пропа­ганда, и не без успеха». Похоже, описы­ва­ется отпра­вив­шийся в Испа­нию в первой группе добро­воль­цев бывший полков­ник Глино­ец­кий, кото­рый «давно уже был без работы, пробав­лялся случай­ным и редким, голо­дал».

Кроме отправки добро­воль­цев, СДСР, по воспо­ми­на­ниям одного из его функ­ци­о­не­ров, не ставил ника­ких других задач своим членам. Цели опре­де­ляло связан­ное с ним совет­ское консуль­ство. Мотивы участия в войне опре­де­ля­лись не только тяже­лым поло­же­нием беженца, но и жела­нием как можно скорее попасть домой. Об этом пути гово­рило руко­вод­ство:

«И Вася Кова­лёв, и другие руко­во­ди­тели „Союза возвра­ще­ния на родину“ прямо обещали, что поли­ти­че­ски прове­рен­ные това­рищи, кото­рых орга­ни­за­ция допу­стит к участию в боях против фашизма в Испа­нии, полу­чат совет­ский паспорт и визу в СССР».

При этом Эйснер упоми­нает и стрем­ле­ние бороться «за правое дело» против фашизма, а Роллер о возмож­но­сти «иску­пить свою неволь­ную вину». Доба­вим, что соот­вет­ству­ю­щее реше­ние о репа­три­а­ции было принято в начале 1937 года в Москве:

«На ваш 949 сооб­щаем — разре­ша­ется возвра­ще­ние в СССР тем из бывших русских бело­гвар­дей­цев, кото­рые честно дрались на стороне респуб­ли­кан­ских войск в Испа­нии и вслед­ствие ране­ний или болезни сейчас не могут активно участ­во­вать в даль­ней­шей борьбе. По пору­че­нию инстан­ции Хозяин».

Мы бы ещё отме­тили жела­ние действо­вать, жить. По воспо­ми­на­ниям Ариадны Эфрон, полу­чив­ший разре­ше­ние отпра­виться в Испа­нию Глино­ец­кий изме­нился — «…совсем другой, ожив­лён­ный, помо­ло­дев­ший, распах­ну­тый, ожив­ший, а не ожив­лён­ный! Стес­ня­ясь высо­ко­пар­но­сти слов, он гово­рил о том, что, согре­шив оружием, оружием же и иску­пит, но не так вели­ко­постно это звучало, как у меня сейчас. Иску­пил-то он жизнью. Гово­рят, что в Испа­нии он проявил себя вели­ко­леп­ным орга­ни­за­то­ром, что было тогда так важно. Что был он отча­янно храбр, и более того — муже­ствен».

Если основ­ная работа велась в Париже, то в реги­о­нах члены СДСР также пыта­лись действо­вать. В Лионе усили­ями Качвы по реше­нию фран­цуз­ской компар­тии был орга­ни­зо­ван «Коми­тет помощи Респуб­лики Испа­ния» (славян­ский сектор), в задачу кото­рого входила вербовка добро­воль­цев, отправка их в интер­бри­гаду и сбор средств на приоб­ре­те­ние оружия и продо­воль­ствия.

Геор­гий Шиба­нов, один из деяте­лей СДСР, в 1966 году

На всю Европу СДСР просла­вился гром­ким убий­ством Игна­тия Рейсса. Экс-сотруд­ник НКВД и невоз­вра­ще­нец, за рубе­жом Рейсс нала­дил контакты с троц­ки­стами и был застре­лен спец­груп­пой 4 сентября 1937 года около Лозанны. В орга­ни­за­ции убий­ства боль­шую роль сыграл Сергей Эфрон и неко­то­рые его подопеч­ные. Швей­цар­ская и фран­цуз­ская пресса отклик­ну­лись на это преступ­ле­ние. Правая «Le Matin» писала, что следы привели поли­цию на улицу Бюси в здание СДСР. В похо­жем тоне писали в «Le Petit Parisien» и «Le petit journal». Послед­няя газета также требо­вала от поли­ции сделать то, что она не осме­ли­лась сделать после похи­ще­ния главы объеди­не­ния воен­ных бело­эми­гран­тов гене­рала Миллера. Обыск, прове­дён­ный на улице Бюси, пока­зал, что совет­ский агент гене­рал Скоб­лин, орга­ни­зо­вав­ший похи­ще­ние Миллера, был связан с СДСР.

Не все из группы убийц Рейсса состо­яли в СДСР (неко­то­рые были евразий­цами), но все были связаны с Эфро­ном. Вообще Сергей Эфрон был круп­ной фигу­рой совет­ской разведки во Фран­ции, кото­рая рабо­тала по белой эмигра­ции и троц­ки­стам. Иссле­до­ва­тель боль­ше­вист­ской оппо­зи­ции В.З. Рого­вин, ссыла­ясь на допросы Эфрона в СССР, указы­вает, что им были завер­бо­ваны 24 чело­века. Упомя­ну­тый ранее член CДСР Хенкин тоже указы­вал на централь­ную роль Эфрона в созда­нии дивер­си­онно-разве­ды­ва­тель­ной сети, в кото­рой одни эмигранты следили за Троц­ким, другие отпра­ви­лись в Испа­нию, третьи стре­ляли в заты­лок. На допро­сах во фран­цуз­ской поли­ции агенты Эфрона из числа эмигран­тов расска­зы­вали, как полу­чали от него зада­ния, гово­рили о суммах, кото­рыми он распо­ря­жался; схожая инфор­ма­ция содер­жится в доку­мен­тах швей­цар­ской поли­ции; о попыт­ках вербовки и пред­ло­же­нии «рабо­тать для родины» свиде­тель­ство­вали неко­то­рые эмигранты.

На левом фланге эмигра­ции у СДСР были немно­го­чис­лен­ные союз­ники. Прежде всего, это коллеги по оборон­че­скому лагерю — «Русское эмигрант­ское оборон­че­ское движе­ние» (РЭОД), кото­рые, однако, не разде­ляли марк­сист­ских уста­но­вок СДСР и были союз­ни­ками лишь потому, что отри­цали интер­вен­цию. Штаб-квар­тира «оборон­цев» нахо­ди­лась в книж­ном мага­зине Пово­лоц­кого, где также прода­ва­лись «Наш Союз» и «Наша Родина». По сведе­ниям фран­цуз­ской поли­ции, в управ­ля­ю­щий коми­тет РЭОД входил и Сергей Эфрон. Фран­цуз­ским МВД выде­ля­лись два тече­ния в РЭОД: офици­аль­ное — за Россию, но против Сталина, ориен­ти­ро­ван­ное на запад­ные демо­кра­тии; и скры­тое, цели кото­рого были похожи на идеи СДСР. Сторон­ники скры­того тече­ния в РЭОД готовы были служить в РККА, рабо­тать против возмож­ных врагов ещё до начала миро­вого воен­ного конфликта, в том числе против эмигран­тов на совет­скую разведку.

Тесные контакты были у «Союза» были и с Фран­цуз­ской комму­ни­сти­че­ской партией, где состо­яли многие члены СДСР.

Но самым глав­ным союз­ни­ком было совет­ское консуль­ство. На это указы­вают и отчёты фран­цуз­ских поли­цей­ских, утвер­ждав­ших, что совет­ское прави­тель­ство поощ­ряло «созда­ние орга­ни­за­ций и ассо­ци­а­ций в свою поддержку», и записи Ариадны и Геор­гия Эфро­нов. Послед­ний вспо­ми­нал о действу­ю­щем «пере­да­точ­ном пункте» в квар­тире Дика Покров­ского, пере­да­вав­шего финансы из посоль­ства.

Совет­ское консуль­ство в Париже

«Возвра­щенцы», воевав­шие в Испа­нии, после пора­же­ния респуб­ли­кан­цев отсту­пили на терри­то­рию Фран­ции и были интер­ни­ро­ваны. В лаге­рях Арже­лес, Верне, Гюрс и Сен-Сиприен оказа­лись многие члены СДСР, к кото­рым через полгода были добав­лены аресто­ван­ные по всей стране акти­ви­сты просо­вет­ских орга­ни­за­ций. Запад расце­ни­вал СССР как союз­ника гитле­ров­ской Герма­нии в начав­шейся войне. Остав­ши­еся на свободе, узнав об арестах, прекра­тили всякую деятель­ность, но также попали в лагеря.

Если в 1939 году усло­вия в лаге­рях были прием­ле­мыми — интер­ни­ро­ван­ные выхо­дили из лагеря, зани­ма­лись спор­том, посе­щали лекции, вели полит­учёбу, — то с нача­лом Второй миро­вой войны они изме­ни­лись. Нико­лай Качва вспо­ми­нал:

«Сама жизнь в лагере была гнету­щей притуп­ля­ю­щей; в грязи, во вшах, беспре­рыв­ной мыслью что-нибудь поесть. Кормили гнилыми, протух­шими продук­тами, кото­рые противно было есть. И когда аресто­ван­ные в отдел <ении> „С“ устро­или заба­стовку, то они подверг­лись жесто­ким изби­е­ниям и много­чис­лен­ным арестам».

Алек­сей Кочет­ков, сидев­ший и в Верне, и в Гюрсе, вспо­ми­нал так:

«Конча­ется осень соро­ко­вого. На утоп­тан­ных шлако­вых дорож­ках морщатся лужи. В доща­тых серых нешту­ка­ту­ре­ных бара­ках промозг­лая стужа. Всё жиже лагер­ная похлёбка».

По этим причи­нам среди интер­ни­ро­ван­ных росла смерт­ность, но уста­но­вить точное число забо­лев­ших и умер­ших в лагере русских в 1939–1941 годах на сего­дня невоз­можно. По данным сайта «Лагерь Верне» в 1939–1944 годах в нём умерло 215 чело­век, из кото­рых 21 были русскими, 1 — укра­и­нец. Всего известны причины смерти 142 заклю­чён­ных, из кото­рых 55 умерло от край­него исто­ще­ния орга­низма.

Алек­сей Кочет­ков, один из деяте­лей СДСР, в 1964 году

Финал

Подпи­са­ние пакта Молотова–Риббентропа и начало войны привели «оборон­цев» в полную расте­рян­ность: они стре­ми­лись продол­жать войну с фашиз­мом, депу­таты Фран­цуз­ской компар­тии в парла­менте прого­ло­со­вали за воен­ные кредиты, но были обви­нены руко­вод­ством в иска­же­нии поли­ти­че­ской линии партии. Оказа­лось, что ФКП, подчи­ня­ясь дирек­ти­вам Комин­терна, в начав­шемся конфликте заняла нейтра­ли­тет.

Что же произо­шло с репа­три­и­ро­вав­ши­мися в СССР? Их было не так много: Балтер, Ларин, Твери­ти­нов, мать и сын Хенкины, Эйснер, семья Эфро­нов. Почти у всех судьба сложи­лась трагично: через совет­ские лагеря прошли Эйснер и Ариадна Эфрон, Павел Балтер и Сергей Эфрон были расстре­ляны, Алек­сандр Твери­ти­нов умер в заклю­че­нии, Геор­гий Эфрон погиб на фронте, Кирилла Хенкина выну­дили эмигри­ро­вать вторично.

Концом исто­рии СДСР можно считать 19 июня 1941 года. В неболь­шой роще, неда­леко от лагеря хими­че­ского комби­ната Фарбен, было созвано собра­ние пред­ста­ви­те­лей неко­то­рых групп: СДСР, участ­ни­ков войны в Испа­нии, синди­ка­ли­стов и РЭОД. На этой встрече было принято реше­ние о «выходе за прово­локу» с помо­щью вербовки на работу в Герма­нию. Через несколько дней Герма­ния напала на Совет­ский Союз, многие члены СДСР разными путями оказа­лись на свободе и приняли участие во фран­цуз­ском движе­нии Сопро­тив­ле­ния. Но это уже другая исто­рия.



Публи­ка­ция подго­тов­лена при содей­ствии теле­грам-канала CHUZHBINA.

О другой извест­ной эмигрант­ской орга­ни­за­ции, кото­рая свое­об­разно исполь­зо­вала совет­скую идео­ло­гию, расска­зы­вает наша статья «Младо­россы. Драма эмигрант­ского движе­ния в девяти главах».

Поделиться