Русский след в западном глянце. Часть III: Time Inc.

После расска­зов о судь­бах русских дизай­не­ров, фото­гра­фов и худож­ни­ков в модных глян­це­вых журна­лах Harper’s Bazaar, Vanity Fair и Vogue пере­хо­дим к изда­ниям самого круп­ного «глян­це­вого» амери­кан­ского медиа­хол­динга — «Time Inc.». Без журна­лов Time и Life пред­ста­вить запад­ную прессу XX века невоз­можно, и даже здесь нашим эмигран­там нашлось место. Насколько важным и влия­тель­ным оно было?


Хотя каждая эмигрант­ская судьба — это отдель­ная исто­рия со своими непо­вто­ри­мыми обсто­я­тель­ствами, уж очень часто эти судьбы похожи друг на друга, прямо до неко­то­рых дета­лей. Вот взять, напри­мер, двух героев, кото­рым посвя­щена наша послед­няя статья о мире глянца. Два Бориса: Борис Фёдо­ро­вич Шаля­пин и Борис Михай­ло­вич Арцы­ба­шев. Оба — сыно­вья извест­ней­ших отцов, деяте­лей русского масскульта до 1917 года и извест­ных эмигран­тов после рево­лю­ции. Оба наибо­лее проявили себя в США, а именно в Нью-Йорке, рабо­тая на одну из ключе­вых меди­а­кор­по­ра­ций Америки — Time Inc., опре­де­ляв­шей инфор­ма­ци­он­ную повестку Штатов сере­дины ХХ века или, как нынче модно гово­рить, «нарра­тив».

И русская, и англий­ская посло­вица гово­рит нам, что не следует судить по обложке. Однако для Бори­сов мы сделаем исклю­че­ние. Именно за их умение рисо­вать обложки их и ценил рабо­то­да­тель, на кото­рого они прора­бо­тали более 20 лет, оформ­ляя такие опре­де­ля­ю­щие печат­ные изда­ния, как журналы Time и Life.

Иллю­стра­ция «Cybernetics» для журнала Esquire, 1952 год, США. Она хорошо харак­те­ри­зует обоих Бори­сов — те труди­лись как насто­я­щие роботы для Time Inc., произ­ведя бесчис­лен­ное коли­че­ство вели­ко­леп­ной графи­че­ской продук­ции.

Хотя оба Бориса пере­бра­лись в Боль­шое Яблоко ещё в межво­ен­ный период, пик их работы прихо­дится на золо­той век Америки, кото­рый насту­пил после начала Второй миро­вой войны. Всё самое лучшее в мире (валюта, машина, пресса и даже мечта) внезапно стало сугубо амери­кан­ским. Конец этого пери­ода обычно отно­сят на сере­дину 1960-х годов, когда убьют прези­дента Джона Кеннеди, амери­кан­ские поли­тики откроют ящик Пандоры, проведя реформу граж­дан­ских прав и мигра­ци­он­ную реформу, а на миро­вом рынке опять прочно закре­пятся со своими това­рами немцы, фран­цузы, японцы. В те же годы оба Бориса закан­чи­вают своё сотруд­ни­че­ство с изда­нием Time, где они на двоих — но не вместе — офор­мят в целом около 600 обло­жек.

Обложка журнала Time, сентябрь 1960 года. Борис Арцы­ба­шев.

Зача­стую это были порт­рет­ные работы глав­ных знаме­на­тель­ных персо­на­жей и исто­ри­че­ских фигур того времени, по кото­рым можно изучать миро­вую исто­рию отрезка 1940–1960-х годов. По каче­ству сии работы заслу­жи­вают не просто выставки или неболь­шого уголка в любой прилич­ной столич­ной гале­рее, а отдель­ного зала и посто­ян­ной экспо­зи­ции.


Chameleon

Обложка авто­био­гра­фи­че­ской книги Бориса Арцы­ба­шева «Как я вижу» («As I see it»), 1954 год, США.

Имя писа­теля Миха­ила Арцы­ба­шева, тятеньки Бориса, уже стёр­лось из памяти сред­него русского чело­века, но было на слуху у обра­зо­ван­ной русской публики начала ХХ века. Михаил Петро­вич, русский шлях­тич из Харь­ков­ской губер­нии, в своей прозе и замет­ках брал не глуби­ной, а скорее эпата­жем.

До эмигра­ции он стал знаме­нит своим рома­ном 1907 года «Санин», кото­рый критики приме­чали за обилие в нём откро­вен­ных сцен (так и гово­рили — «порно­гра­фии»), само­убийств, «смелых фило­соф­ских пози­ций автора» — то есть анти­ре­ли­ги­оз­ного и проти­во­нрав­ствен­ного ниги­лизма. Успел Михаил и пора­бо­тать кино­сце­на­ри­стом, напи­сав сюжеты для таких русских доре­во­лю­ци­он­ных филь­мов, как «Ревность», «Мсти­тель», «Днев­ник соблаз­нён­ной», «Закон дикаря», «Позор разврата», «У послед­ней черты», «Дьявол». Михаил знал толк в шок-контенте, и его работы пест­рили казнями, наси­лием, сценами пред­смерт­ных судо­рог, свобод­ной любо­вью и поме­шан­ными на себе само­влюб­лён­ными персо­на­жами.

Кари­ка­тура на Миха­ила Арцы­ба­шева в журнале «Сати­ри­кон».

Не приняв новый режим, после Октября 1917 года Арцы­ба­шев-стар­ший стал непри­ми­ри­мым крити­ком нового строя и бежал на родину матери в Польшу, где в варшав­ской русской прессе писал ядови­тые анти­боль­ше­вист­ские статьи. Зина­ида Гиппиус о нём вспо­ми­нала:

«Да, Арцы­ба­шев „един­ствен­ный“ из писа­те­лей; если и есть у других такая же беспри­мес­ная, чистая нена­висть к убий­цам России, такая же готов­ность на всякую борьбу, на всякую жертву ради воскре­се­ния родины, — эти чувства — увы — слиш­ком часто соеди­ня­ются с тоской о России прошлой, невоз­вра­ти­мой и ненуж­ной».

Иллю­стра­ция Бориса Арцы­ба­шева для Life Magazine, октябрь 1941 года.

Отец-Арцы­ба­шев ещё до начала Первой миро­вой войны гово­рил своему сыну: «Уезжай из России, не пара­зи­ти­руй на моей извест­но­сти, смени имя». Борис не после­до­вал лишь послед­нему совету. Взрос­ле­ние Арцы­ба­шева-млад­шего пришлось на рево­лю­ци­он­ное лихо­ле­тье в России — в 1917 году Борису испол­ни­лось 18 лет. Он всту­пает в Белую армию, но в 1919 году после паде­ния белых сил на Юге России из Харь­кова он отправ­ля­ется в эмигра­цию.

Иллю­стра­ции Арцы­ба­шева не поте­ряли акту­аль­но­сти — прошло 70 лет, и вот опять они красу­ются на облож­ках амери­кан­ских глян­це­вых изда­ний. Журнал «Current Affairs», 2016 год, США.

Прони­ца­тель­ный Арцы­ба­шев-млад­ший уезжает, минуя тради­ци­он­ные Париж и Констан­ти­но­поль, сразу в Нью-Йорк. Выбор был неоче­вид­ный, Борис не знал англий­ского языка и не имел ника­ких контак­тов в Америке.

Возможно, он просто пови­но­вался зову пред­ков. По своей бабушке (по отцов­ской линии) он прихо­дился прапра­вну­ком поль­ского полко­водца и эмигранта Таде­уша Костюшко. Это круп­ная исто­ри­че­ская фигура, герой войны за неза­ви­си­мость США, а позже реэми­грант в Речи Поспо­ли­той, упорно пытав­шейся сопро­тив­ляться разде­лам. Позже, когда восста­ние Костюшко против России в 1794 году захлеб­нётся, он опять станет эмигран­том в США, а закон­чит жизнь в Швей­ца­рии. Его именем названа не одна улица и не один парк не только в США и Польше, но даже в Австра­лии. То есть какая-то зацепка к Америке у русского потомка Костюшко присут­ство­вала.

Порт­рет Таде­уша Костюшки в амери­кан­ской воен­ной форме, 1802 год, Karl Gottlieb Schweikert.

Прибыв в Нью-Йорк и имея на руках только гроши и ничего больше (14 центов!), Борису подво­ра­чи­ва­ется удача. Сотруд­ник имми­гра­ци­он­ной службы, через кото­рого прохо­дит Борис, помо­гает ему устро­ится на работу в гравёр­ную мастер­скую в Нью-Йорке, где Арцы­ба­шев полу­чает свой первый опыт помощ­ника иллю­стра­тора. Конечно, амби­ци­оз­ному моло­дому чело­веку с достой­ной родо­слов­ной и в самом расцвете сил такая работа быстро надо­едает! А жить и трудится где-то надо. В самом начале двадца­тых он рабо­тает год на нефтя­ном танкере где-то между югом США и Мекси­кой, и как только зара­ба­ты­вает доста­точно денег, через год возвра­ща­ется в Боль­шое Яблоко, чтобы начать зара­ба­ты­вать трудом худож­ника-фрилан­сера.

Реклама авто­мо­биль­ного масла Shell, 1951 год, Борис Арцы­ба­шев.

Худо­же­ствен­ная биогра­фия Бориса начи­на­ется в 1922 году. Первые его работы, как этого и стоит ожидать, были на русскую тему. Он оформ­ляет детскую книгу сказок русского писа­теля Дмит­рия Мамина-Сиби­ряка «Verotchka's tales». Его креа­тив­ный и необыч­ный стиль привле­кает амери­кан­ских изда­те­лей, и следу­ю­щие его работы — это уже оформ­ле­ния книг мест­ных и евро­пей­ских писа­те­лей.

Как типич­ный русский худож­ник-эмигрант, рисо­вал Арцы­ба­шев и в стиле кубизма. Это его обложка журнала «The Golden Book Magazine», февраль 1929 года, США.

Борис рабо­тает и по русской теме, иногда оформ­ляя русские заве­де­ния, и, разу­ме­ется, сотруд­ни­чает с русским бале­том. В его случае это балет Миха­ила Фокина, тоже нью-йоркца, выпуск­ника Дяги­лева и балет­мей­стера извест­ной эмигрантки Анны Павло­вой. Уже в 1921 году Михаил имел свою школу танцев в Нью-Йорке и быстро стал видной фигу­рой амери­кан­ского балета. Сотруд­ни­че­ство с ним несо­мненно было удачей для Арцы­ба­шева и помогло заве­сти полез­ные знаком­ства в высшем свете амери­кан­ского обще­ства.

Михаил Фокин — одна из амери­кан­ских звёзд русского балета, 1920-е. Где-то между США и Фран­цией.

Вернется Борис и к сказ­кам. Я, напри­мер, лично приоб­рёл на Amazon его книгу «Seven Simeons» 1937 года изда­ния всего за 10 фунтов. Это очень дёшево! Срав­ните, его един­ствен­ная другая книга — авто­био­гра­фия «As I see it» 1954 года прода­ётся по цене от 120 до 400 фунтов. В «Seven Simeons» Борис сам пере­ска­зал на англий­ском языке русскую народ­ную сказку «Семь симео­нов», сам же офор­мил к ней иллю­стра­ции. За неё в 1938 году он полу­чит награду Coldecott Medal, ежегодно выда­ю­щу­юся иллю­стра­то­рам детских книг.

Книга русской народ­ной сказки «Семь симео­нов», одна из двух книг, от корки до корки выпол­нен­ных Арцы­ба­ше­вым. Изда­ние 1937 года, Брита­ния.

Впро­чем, это не первая его награда — полу­чал он и другие награды за оформ­ле­ние детских книг в 1933 и 1928 годах, тогда ему дали награду за оформ­ле­ние книги с забав­ным для сего­дняш­него дня назва­нием «Gay Neck». А первый раз амери­кан­ские иллю­стра­торы признали его в 1927 году, когда Бориса награ­дили сразу Амери­кан­ская ассо­ци­а­ция библио­тек и Амери­кан­ский инсти­тут графи­че­ских искусств.

Арцы­ба­шев рисо­вал многих совет­ских лиде­ров: Сталина, Хрущёва, Мален­кова, Бреж­нева. Это — Никита Серге­е­вич времён ХХ съезда КПСС.

К концу 1920-х годов Арцы­ба­шев уже имел посто­ян­ную клиен­туру в лице нью-йорк­ских и париж­ских изда­тельств. Как и Erté, герой нашей первой серии, ещё 90 лет назад Арцы­ба­шев легко рабо­тал на два конти­нента в мире, где ещё не только интер­нет, да и теле­фон с радио не везде был.

Король амери­кан­ского теле­ви­де­ния — шоумен Милтон Берл (как водится — пото­мок ашке­на­зов из России). Обложка Time от апреля 1949 года, Борис Арцы­ба­шев.

С начала 1930-х Борис начи­нает рабо­тать на коммер­че­ский сектор, оформ­ляя рекламу для таких извест­ных миро­вых концер­нов, как Xerox, Shell Oil, Pan Am, Casco Power Tools, Alcoa Steamship Lines, Parke-Davis, Avco Manufacturing, Scotch Tape, Wickwire Spencer Steel Company, Vultee Aircraft, World Airways и Parker Pens.

Иллю­стра­ция Арцы­ба­шева для Life Magazine, 1942 год.

Уже в 1930-х Борис выра­ба­ты­вает свой стиль — смесь реализма с сати­ри­че­ским сюрре­а­лиз­мом, причем не весёло-добрым, как у Констан­тина Алад­жа­лова, а даже несколько пуга­юще-холод­ным, по стилю более близ­ким к филь­мам ужасов.

Обложка Арцы­ба­шева, посвя­щён­ная поко­ре­нию космоса. Time, 1952 год.

Присмот­ри­тесь на рисунки Бориса 1940-х годов и вспом­ните назва­ние сцена­риев филь­мов Арцы­ба­шева-стар­шего: «Дьявол», «Мсти­тель», «У послед­ней черты». Хотя на самом деле единого стиля у Бориса нет. Амери­канцы так и гово­рили — «хаме­леон», имея в виду, что Борис рабо­тал в абсо­лютно разных стилях. От тради­ци­онно-русской графики, фран­цуз­ского кубизма и сюрре­а­лизма до антро­по­мор­физма.

Десят­кам милли­о­нов амери­кан­цев хоте­лось выпол­нить такую обложку для Time, но выпало её сделать 7 мая 1945 года именно русскому Борису Арцы­ба­шеву.

В 1940 году Арцы­ба­шев продаёт свою первую обложку журналу Time, с кото­рым у него начи­на­ется плодо­твор­ное сотруд­ни­че­ство. Обложки пришлись по вкусу Time. Причём какие это были обложки! Гитлер, Сталин, Рузвельт, Роммель, Фон Бок, Макар­тур — то есть все ключе­вые лица времён войны, вклю­чая порт­реты тех, кого Time выбрал «Чело­ве­ком года» («Man of the Year»).

Порт­рет одного из видней­ших фельд­мар­ша­лов Вермахта — Фёдора фон Бока, немец­кого гене­рала русского проис­хож­де­ния. Порт­рет Бориса Арцы­ба­шева для Time, сентябрь 1942 года.

Когда в 1941 году Америка вклю­ча­ется во Вторую миро­вую войну, амери­кан­ский истеб­лиш­мент пригла­шает уже нату­ра­ли­зо­ван­ного граж­да­нина США Бориса Арцы­ба­шева совет­ни­ком — экспер­том в отдел психо­ло­ги­че­ской борьбы при Госдепе США (U.S. Department of State, Psychological Warfare Branch). Это довольно необыч­ное назна­че­ние.

Борис Арцы­ба­шев — русский эксперт по психо­ло­ги­че­ской борьбе Госдепа США, 1941–1945 год.

Худож­ни­ков действи­тельно часто привле­кают к созда­нию воен­ной пропа­ганды (как, напри­мер, Бродо­вича из Harper’s Bazaar), но Psychological Warfare гораздо шире пропа­ганды. Оно вклю­чает в себя терро­ризм, инфор­ма­ци­он­ную борьбу, false flag operations (подстав­ные опера­ции под «чужим флагом»), разра­ботку и вопло­ще­ние стра­те­гий демо­ра­ли­за­ции насе­ле­ния, как, напри­мер, плана идео­ло­ги­зи­ро­ван­ных пере­име­но­ва­ний горо­дов или плана опера­ций «шока и трепета» (умыш­лен­ного приме­не­ния превос­хо­дя­щей силы — бомбёжка мирных квар­та­лов Дрез­дена или ядер­ная бомбар­ди­ровка Хиро­симы).

Постер, агити­ру­ю­щий амери­кан­цев сдавать метал­ло­лом для воен­ных нужд США, 1942 год. Автор: Борис Арцы­ба­шев.

У амери­кан­цев, тогда ещё довольно мирной нации, в начале 1940-х был недо­ста­ток мест­ных специ­а­ли­стов по этой обла­сти, поэтому амери­кан­скому Госдепу пригля­ну­лись не только мрач­ные сюрре­а­ли­сти­че­ские иллю­стра­ции Бориса, но и опыт участия в Граж­дан­ской войне в России, где обе стороны вовсю прак­ти­ко­вали и пропа­ганду, и демо­ра­ли­за­цию проти­во­по­лож­ной стороны и мирного насе­ле­ния.

Не забы­вал Борис Арцы­ба­шев и о родине — это его иллю­стра­ция для Life Magazine времён начала Холод­ной войны, 1951 год.

После окон­ча­ния войны Борис продол­жает сотруд­ни­че­ство с Time, выпол­няя для них обложки и иллю­стра­ции. Одна из люби­мых тем Бориса — это антро­по­мор­физм, одушев­ле­ние нежи­вых пред­ме­тов и вещей. На эту тема­тику, кото­рая и по сей день не поте­ряла своей акту­аль­но­сти (искус­ствен­ный интел­лект, роботы, ожив­шие машины), Борис выпол­нил много работ проро­че­ского рода, за кото­рые его ценят амери­кан­ские иллю­стра­торы.

Одна из шедевраль­ных и проро­че­ских обло­жек Бориса Арцы­ба­шева для выпуска Time о взаи­мо­дей­ствии компью­тера и обще­ства. Это одна из его послед­них обло­жек.

Time с удоволь­ствием рабо­тал с Бори­сом до 1965 года, когда их сотруд­ни­че­ство оборвала его внезап­ная смерть в возрасте 65 лет. Рано, но он хотя бы пере­жил отца, умер­шего совсем по нынеш­ним меркам моло­дым — в возрасте 48 лет.

Порт­рет «короля джаза» Луи Армстронга, февраль 1949 года, Борис Арцы­ба­шев.

К сожа­ле­нию, на Борисе род Арцы­ба­ше­вых прекра­тил своё суще­ство­ва­ние. Михаил со своей супру­гой Элиза­бет (умер­шей ещё в 1955 году) не оста­вили потом­ства, но своими иллю­стра­ци­ями он себя навсе­гда вписал в русскую и амери­кан­скую исто­рию.

Иллю­стра­ция Бориса Арцы­ба­шева для печат­ного выпуска на 25-летие клуба Overseas Press Club of America, 1960-е. Чем не вещий рису­нок? Ведь журна­лист — это не только наблю­да­тель, но и бомбар­ди­ров­щик на инфор­ма­ци­он­ной войне, в кото­рой Арцы­ба­шев знал толк.

Mr. Time

Борис Шаля­пин — уже не первый отпрыск Шаля­пи­ных, попа­да­ю­щий на наши стра­ницы.

Порт­рет Фёдора Шаля­пина 1934 года, где на заднем фоне можно увидеть и моло­дого Бориса. Тятенька Шаля­пина-млад­шего старался помо­гать всеми силами карьере сына.

Прежде мы освя­тили Мисс Россию’1931 — Марину Шаля­пину, дочь певца. Был у Шаля­пина ещё и сын-актёр — Фёдор, снимав­шийся в итальян­ском и иногда голли­вуд­ском кине­ма­то­графе. Однако более извест­ным Шаля­пи­ным-млад­шим среди запад­ной публики стал его сын Борис. Точнее, не сам Борис, а его порт­реты, красу­ю­щи­еся на 414 номе­рах ежене­дель­ника Time с 1940 до 1970 года.

Порт­рет первого амери­кан­ского прези­дента, родив­ше­гося в ХХ веке. Борис Шаля­пин, ноябрь 1960 года.

Из всей нашей десятки героев, как ни странно, дворя­нин Шаля­пин — самый совет­ский, и это един­ствен­ный «корен­ной моск­вич». Он родился в 1904 году в первой семье Шаля­пина. C Мисс Россией’1931 они не родные брат с сест­рой, а только едино­кров­ные.

Детство Борис провёл в Бело­ка­мен­ной, в 1919 году год проучился в Петро­граде, чтобы вернутся теперь уже в столич­ную Москву. Там он учится в ГСХМ (Госу­дар­ствен­ных свобод­ных худо­же­ствен­ных мастер­ских) и ВХУТЕМАС (Высших худо­же­ственно-техни­че­ских мастер­ских) у худож­ни­ков Дмит­рия Кордон­ского, Абрама Архи­пова и у скуль­птора Сергея Конён­кова.

Порт­рет модного совет­ского поэта и люби­теля амери­кан­ской жизни Евге­ния Евту­шенко. Борис Шаля­пин, апрель 1962 года.

В 1923 году он полу­чает рабо­чую коман­ди­ровку в Париж на 3 месяца. К тому моменту отец Фёдор уже живет загра­ни­цей. В 1925 году при помощи отца Борис пере­ез­жает окон­ча­тельно в Париж. Фёдор поку­пает там сыну мастер­скую на Монмартре. Многим нашим героям и не снилась такая помощь. Как мы помним, неко­то­рые год соби­рали по копейке на билет в один конец в Нью-Йорк, куда прибы­вали с 14 центами в кармане. С другой стороны, в случае Шаля­пина это были честно зара­бо­тан­ные деньги, а не сомни­тель­ные состо­я­ния, сколо­чен­ные в годы рево­лю­ции.

Не без помощи отца Борис продол­жает учёбу в Париже в част­ной скульп­тур­ной акаде­мии Кола­росси у фран­цу­зов и берёт уроки живо­писи у звёзд­ных эмигрант­ских худож­ни­ков — Констан­тина Коро­вина и Павла Степа­нова.

Порт­рет леген­дар­ного изра­иль­ского лидера Бен-Гури­она. Борис Шаля­пин, январь 1956 года.

В 1927 году во время выступ­ле­ния отца в опер­ном театре в лондон­ском Ковент-Гардене (самый центр Лондона, что-то вроде района около метро Теат­раль­ная в Москве) Борис первый раз выстав­ляет на продажу порт­реты своей работы.

Фёдор Шаля­пин вместе с Бори­сом, выпол­ня­ю­щим порт­рет отца, 1920-е, Париж.

Тут надо сказать, что с детства Борис хотел стать певцом, но мудрый отец, как и в случае Арцы­ба­шева, отго­во­рил его — мол, будешь всегда в моей тени — зато всяче­ски привет­ство­вал стрем­ле­ние Бориса к живо­писи. Фёдор крупно помо­гал Борису, особенно в обла­сти пиара — брал его с собой на выступ­ле­ния по всему миру, чтобы тот мог в фойе теат­ров и концерт­ных залов прода­вать картины. Он сам пози­ро­вал Борису, звал своих много­чис­лен­ных свет­ских друзей пози­ро­вать сыну и агити­ро­вал их приоб­ре­тать его работы.

Порт­рет лидера британ­ских лейбо­ри­стов и премьера Брита­нии Гарольда Виль­сона. Борис Шаля­пин, октябрь 1963 года.

Все 1930-е Борис провёл в Париже, крутясь в обще­стве русских эмигран­тов, с кото­рыми он выстав­лялся на русских выстав­ках в париж­ских гале­реях d’Alignan (1931), La Renaissance (1932), зале Yteb (1935), в Булонь-Бийан­куре (1935), а также в Праге (1935).

Ещё в 1935 году Борис пере­се­ля­ется в Нью-Йорк, где ему кажется, что амери­кан­цам более придётся по вкусу его реали­сти­че­ская порт­рет­ная манера. Помо­гает ему войти в амери­кан­ское свет­ское и арти­сти­че­ское обще­ство работа с мест­ными пред­ста­ви­те­лями русского балета и русского Голли­вуда — Джор­джем Балан­чи­ным, Миха­и­лом Фоки­ным, полков­ни­ком де Бази­лем, Татья­ной Тума­но­вой, Ириной Баро­но­вой.

«Чело­век года» 1956 года — венгер­ский «борец за свободу». Борис Шаля­пин.

Парал­лельно Борис активно выстав­ля­ется по всей стране. В целом его персо­наль­ные выставки прой­дут в Нью-Йорке (1935, 1937, 1938, 1958, 1959), Фила­дель­фии (1937), Лос-Андже­лесе (1941), Палос Вердесе и Палм-Спрингсе, Кали­фор­ния (1942), Сан-Фран­циско (1944), Уэст­порте, Коннек­ти­кут (1957), Аллен­та­уне, Пенсиль­ва­ния (1958), Эль-Пасо, Техас (1971), Палм-Бич, Флорида (1975), а также в Лондоне (1959) и Швей­ца­рии (1973).

В начале 1940-х Бориса прини­мают на работу в Time Inc., и он сделает более 520 обло­жек для журнала Time Magazine, из кото­рых 419 будут приняты. Его работы были всегда посвя­щены ключе­вому персо­нажу или ключе­вой исто­рии выпуска.

Порт­рет архи­тек­тора-модер­ни­ста Ле Корбю­зье, чей след остался и в Москве (здание Цент­ро­со­юза). Борис Шаля­пин, май 1961 года.

Это ставило Бориса в жёст­кие рамки, ему часто требо­ва­лось выпол­нить порт­рет в тече­ние 7–8 часов. Иногда — напри­мер, в случае выбор­ных кампа­ний — ему требо­ва­лось сделать два порт­рета, чтобы после объяв­ле­ния резуль­та­тов неспешно рисо­вать нужный порт­рет или чтобы журнал не попа­дал впро­сак, как журнал Newsweek, выпу­стив­ший в продажу в 2016 году номер с «побе­ди­тель­ни­цей выбо­ров» Хиллари Клин­тон.

Порт­реты Бориса вели­ко­лепны. Яркие краски, живые лица, иногда баналь­ный (виной тому стили­стика журнала), но зато всегда доход­чи­вый ассо­ци­а­тив­ный ряд и фон порт­ре­тов. Любо­пытно срав­нить стили­стику порт­ре­тов Шаля­пина и Арцы­ба­шева. Всё-таки оба русские, рабо­тали в том же журнале, с теми редак­то­рами, даже в те же самые годы. Порт­реты Шаля­пина скорее гламурно-пози­тив­ные, а вот порт­реты Арцы­ба­шева — с налё­том сюрре­а­лизма, а иногда и гротеска. Видно, как биогра­фия накла­ды­вает отпе­ча­ток на стиль худож­ника.

Пред­сва­деб­ный порт­рет звёзд­ной амери­кан­ской парочки Патрика Ньюд­жента и Люси Джон­сон (дочери прези­дента Линдона Джон­сона). Борис Шаля­пин для Time Magazine, 1966 год.

А сама коллек­ция Шаля­пина! Прора­бо­тав на журнал с 1942 по 1970 год, по его порт­ре­там можно изучать исто­рию мира. Кого там только нет: Мэри­лин Монро и Геор­гий Мален­ков, архи­тек­тор Корбю­зье и премьер-министр Изра­иля Голда Меир, коро­лева Елиза­вета II и Далай-лама. Список можно продол­жать до беско­неч­но­сти. Не зря за такую работу конвей­е­ром ему дали кличку «Mr. Time».

Есть и инте­рес­ная исто­рия одного очень русского порт­рета. 20 апреля, в амери­кан­скую ночь (и совет­ский день), когда Юрий Гага­рин поко­рял космос, Борис со своей женой Хелен «гуляли» далеко за полночь, отме­чая 19-летнюю годов­щину свадьбы. В 8 утра редак­тор Time позво­нил Борису, срочно зака­зав порт­рет совет­ского космо­навта. Похме­лье, голов­ная боль, знаком­ство с физио­но­мией Юрия лишь по фото­гра­фиям в утрен­них газе­тах, тем не менее, не поме­шали Борису выпол­нить знако­вый порт­рет для обложки Time выпуска 21 апреля 1961 года. Мне кажется, у него это вполне полу­чи­лось.

Порт­рет Геор­гия Мален­кова — одного из совет­ских небо­жи­те­лей отте­пели 1950-х. Борис Шаля­пин для Time Magazine.

Что инте­ресно, Борис довольно часто для русского эмигранта бывал в Москве. В первый раз он прие­хал — уже, разу­ме­ется, как амери­кан­ский граж­да­нин — в 1960 году по совет­ско-амери­кан­ской программе куль­тур­ного обмена. Позже несколько раз приез­жал в 1960-х и 1970-х. Он общался со своими совет­скими друзьями (всё-таки прожил 21 год в стране), встре­чался с простым совет­ским наро­дом. В 1960-х он был принят мини­стром куль­туры СССР Фурце­вой.

Борис и Хелен Шаля­пины на преж­ней родине Бориса в 1960-е.

В 1968 году в Доме дружбы в Москве состо­я­лись его выставка и встреча с совет­скими худож­ни­ками, а в 1975 году у него прошла ещё одна выставка в совет­ской столице.

Амери­ка­нец Борис Шаля­пин на встрече с совет­скими детьми в один из своих визи­тов в Москву в 1960-х.

В 1983 году, уже после смерти худож­ника, в амери­кан­ском посоль­стве в Москве прошла уже посмерт­ная выставка порт­ре­тов Бориса Шаля­пина.

Это насто­я­щая ирония судьбы, что дом-музей Фёдора Шаля­пина, где сейчас нахо­дятся многие работы его сына, распо­ла­га­ется по сосед­ству с посоль­ством США — страны, где Борис и обре­тёт свою извест­ность и родину.

Ныне боль­шое коли­че­ство работ худож­ника нахо­дится в Москве, прямо по сосед­ству с нынеш­ним зданием амери­кан­ского посоль­ства на Садо­вом кольце в доме-музее его отца — Фёдора Ивано­вича Шаля­пина. Пред­став­лен Шаля­пин и в Наци­о­наль­ной порт­рет­ной гале­рее в Вашинг­тоне, Смит­со­нов­ском амери­кан­ском музее искусств и многих других собра­ниях.

Глава Югосла­вии маршал Тито. Борис Шаля­пин для Time Magazine, 1950-е.

Самое время вклю­чить порт­реты Шаля­пина в посто­ян­ную экспо­зи­цию Третья­ков­ской гале­реи. Он заслу­жил!

Поделиться