10 «самых-самых» русских эмигрантов от телеграм-канала CHUZHBINA

Русская эмигран­тика, в особен­но­сти XX века, — прекрас­ный объект для изуче­ния. Здесь каждый найдет что-то свое или кого-то своего. Худож­ник — худож­ника, писа­тель — писа­теля, обыва­тель — обыва­теля.

В своей подборке я не пытался расска­зать вам о глав­ных людях русской эмигра­ции, отнюдь! Я хотел пока­зать насколько много­гранна эта тема. Наде­юсь, вы тоже проник­ни­тесь инте­ре­сом к ней.


Василий Кандинский как самый популярный русский художник-эмигрант

Моск­вич Васи­лий Васи­лье­вич, чело­век недю­жин­ных способ­но­стей, вписал себя в миро­вую исто­рию живо­писи XX века, став одним из отцов жанра абстракт­ной живо­писи.

Порт­рет Васи­лия Кандин­ского, 1906 год, Габри­эль Мюнтер, Мюнхен.

Юрист по обра­зо­ва­нию, к изоб­ра­зи­тель­ному искус­ству он пришел только в возрасте 30 лет, пере­ехав в Мюнхен. Оттуда нача­лось его поко­ре­ние худо­же­ствен­ного олимпа. Россию Кандин­ский посе­щал наез­дами и даже вернулся домой в 1914 году на период Первой миро­вой войны и рево­лю­ции. Окон­ча­тельно он поки­дает родину в 1921 году, отпра­вив­шись в Герма­нию. Кандин­ский стано­вится одним из теоре­ти­ков арт-движе­ния Bauhaus. В 1933-м c прихо­дом НСДАП к власти в Герма­нии, как и многие другие русские эмигранты, пере­ез­жает во Фран­цию, где продол­жает творить. И не зря! Наци­сты, будучи цени­те­лями более клас­си­че­ских форм живо­писи, отнесли работы Кандин­ского к «деге­не­ра­тив­ному искус­ству» со всеми выте­ка­ю­щими послед­стви­ями. Однако наци­сты ушли, а Кандин­ский остался.

«Москва». Картина 1916 года.
«Компо­зи­ция XI». Картина 1936 года, Фран­ция.

Его альбомы вы можете купить по сей день в любом книж­ном мага­зине и музее. Боль­шая часть произ­ве­де­ний Кандин­ского выстав­лена в лучших гале­реях запад­ных столиц — в Нью-Йорке, Париже, Берлине, Лондоне. На родине картины худож­ника можно увидеть в москов­ской Третья­ков­ской гале­рее и петер­бург­ском Русском Музее.


Альфред Розенберг как самый отвратительный русский эмигрант

А также самый круп­ный запад­ный поли­ти­че­ский деятель из числа русских эмигран­тов.

Реве­ля­нин (по-нынеш­нему талли­нец) Розен­берг проис­хо­дил из русских остзей­ских (прибал­тий­ских) немцев. Он жил в Москве с 1914 по 1918 год, окон­чил Импе­ра­тор­ское Москов­ское техни­че­ское училище (с 1930 — МГТУ имени Баумана). В 1918 году через Эсто­нию пере­ез­жает в Мюнхен, а в 1920 году стано­вится близ­ким сорат­ни­ком Адольфа Гитлера и полу­чает партий­ный билет НСДАП под номе­ром 625.

Альфред Розен­берг сделал фанта­сти­че­скую карьеру в НСДАП. Был глав­ным редак­то­ром газеты Volkischer Beobachter (печат­ного органа НСДАП), а также глав­ным идео­ло­гом партии. Розен­бергу припи­сы­вают автор­ство таких концеп­ций как «расо­вая теория», «окон­ча­тель­ное реше­ние еврей­ского вопроса», отказ от Версаль­ского дого­вора и борьба с «деге­не­ра­тив­ным искус­ством».

Альфред Розен­берг — глав­ный редак­тор Volkischer Beobachter. 1930-е, Третий Рейх.

C 1933 по 1945 год он был упол­но­мо­чен­ным фюрера по контролю за общим духов­ным и миро­воз­зрен­че­ским воспи­та­нием НСДАП. А с 1941 по 1945 год он возглав­лял мини­стер­ство окку­пи­ро­ван­ных восточ­ных терри­то­рий. В сферу его контроля входили такие печально извест­ные адми­ни­стра­тив­ные единицы, как «Райхс­ко­мис­са­риат Укра­ина», «Райхс­ко­мис­са­риат Остланд», «Райхс­ко­мис­са­риат Моско­вия», «Райхс­ко­ми­са­риат Кавказ».

Несмотря на русское проис­хож­де­ние, даже сами наци­сты и им сочув­ству­ю­щие обра­щали внима­ние на подчерк­ну­тую русо­фо­бию Розен­берга и его презре­ние ко всему русскому.

Альфред Розен­берг — обви­ня­е­мый Нюрн­берг­ского Суда, 1946 год

Кончил Розен­берг, как и пола­га­ется ему, плохо. Его пове­сили по реше­нию Нюрн­берг­ского суда. Розен­берг был един­ствен­ным из десяти казнен­ных, кто отка­зался произ­не­сти на эшафоте послед­нее слово.


Эдуард Лимонов (Савенко) как самый модный и провокационный русский эмигрант

В 1967 году Эдуард Савенко, поэт из Харь­кова, пере­би­ра­ется в Москву, где попа­дает в круги совет­ской дисси­дент­ству­ю­щей богемы. На жизнь Лимо­нов зара­ба­ты­вает шитьем джин­сов для знаме­ни­то­стей (вроде скуль­птора Эрне­ста Неиз­вест­ного, поэта Булата Окуд­жавы и дочери главы КГБ СССР Ирины Андро­по­вой). Собственно, сам Андро­пов в 1973 году публично назы­вает Лимо­нова «убеж­ден­ным анти­со­вет­чи­ком» и отправ­ляет его в изгна­ние на Запад. Так в 1974 году он оказы­ва­ется в Нью-Йорке.

Эдичка Лимо­нов в Нью-Йорке конца 1970-х.

В отли­чие от боль­шин­ства эмигран­тов третьей волны, Лимо­нов открыто крити­кует запад­ный буржу­аз­ный образ жизни в прессе и участ­вует в Соци­а­ли­сти­че­ской рабо­чей партии США. Лимо­нов столь акти­вен, что попа­дает на допросы к ФБР. В 1976 году Эдуард напи­шет свой первый роман о похож­де­ниях в Нью-Йорке сере­дины 1970-х под назва­нием «Это я — Эдичка», кото­рый ему прине­сет пусть и скан­даль­ную, но миро­вую извест­ность.

С той поры, Эдичка – пред­ста­ви­тель нью-йорк­ской богемы, дружив­ший с Энди Уорхол­лом, владель­цем извест­ного нью-йорк­ского клуба Studio 54 Стивом Рубел­лом, панк-груп­пой Ramones и другими замет­ными фигу­рами. К началу 1980-х Лимо­нов пере­ез­жает в Париж, где быстро выучи­вает фран­цуз­ский язык, и участ­вует в мест­ной публи­ци­сти­че­ской жизни, рабо­тая в прово­ка­ци­он­ном «красно-корич­не­вом» журнале L’Idiot International.

Михаил Шемя­кин, Эдуард Лимо­нов, Дениз Синклер, Елена Щапова. Нью-Йорк, весна 1978 года.

Все это время из-под пера Эдуарда Вени­а­ми­но­вича выхо­дят такие вели­ко­леп­ные книги, как «Днев­ник неудач­ника», «Стаци­о­нар­ный сана­то­рий», «Исто­рия его слуги».

Твор­че­ство Лимо­нова эмигрант­ского пери­ода — вели­ко­леп­ная возмож­ность увидеть запад­ный мир 1970–1980-х глазами русского чело­века.

Эдуард Лимо­нов — модный фран­цуз­ский писа­тель. 1987 год, Париж.

К концу 1980-х, когда в СССР уже вовсю идет пере­стройка, Горба­чев возвра­щает совет­ский паспорт Лимо­нову и тот наез­дами посе­щает родину. Окон­ча­тельно пере­ез­жает в 1992 году. Дальше будут еще романы, созда­ние Наци­о­нал-боль­ше­вист­ской партии… Но уже к тому моменту Лимо­нов стал одним из самых глав­ных (если не самым глав­ным!) русским контр­куль­тур­ным писа­те­лем совре­мен­но­сти.


Pavlova (Анна) как самая «сладкая» русская эмигрантка

Имя одной из вели­чай­ших русских бале­рин ХХ века известно еще и в англо­сак­сон­ской кули­на­рии. Как же так полу­чи­лось?

Петер­бур­женка Анна Павлова зани­ма­лась бале­том с вось­ми­лет­него возраста и к началу XX века уже стала звез­дой Импе­ра­тор­ского театра. В 1909 году, будучи уже признан­ной звез­дой балета, она участ­вует в знаме­ни­тых русских сезо­нах “Ballets Russes” Сергея Дяги­лева в Париже и стано­вится извест­ной на весь мир.

С нача­лом Первой миро­вой войны, в 1914 году, Анна обос­но­ва­лась в Лондоне (район Golders Green) и в Россию больше не возвра­ща­лась. Особую извест­ность ее выступ­ле­ния приоб­рели именно в англо­языч­ном мире, однако ее гастроли не огра­ни­чи­ва­лись им. Она соби­рала аншлаги в Париже, Сток­гольме, Токио, Берлине, не говоря уже о Нью-Йорке, Лондоне, Сиднее, Веллинг­тоне, даже Дели, Бомбее и Каль­кутте.

Так причем же здесь кули­на­рия? Во время австрало-ново­зе­ланд­ских гастро­лей 1926 года в одном из отелей, где оста­нав­ли­ва­лась Анна, шеф-повар приго­то­вил особый торт-безе со свежими фрук­тами. Торт так запом­нился и понра­вился публике, что с тех пор стал досто­я­нием австра­лий­ской и ново­зе­ланд­ской кули­на­рии (а через эти кухни он попал и в Вели­ко­бри­та­нию). Австра­лийцы и ново­зе­ландцы по сей день спорят о том, кто изоб­рел этот торт первым.

Анна Павлове на реклам­ном постере ее гастро­лей в Новой Зелан­дии, 1926 год.

Изго­тав­ли­ва­ется торт из безе, взби­тых сливок. Верх­ний слой состоит из ягод или кусоч­ков тропи­че­ских фрук­тов (в Новой Зелан­дии и Австра­лии пред­по­чи­тают клуб­нику в соче­та­нии с мяко­тью мара­куйи, в Вели­ко­бри­та­нии — малину).

Торт Pavlova от сети супер­мар­ке­тов Tesco (UK)

Вы можете купить Павлову во всех круп­ных универ­ма­гах англо­сак­сон­ского мира, а также часто ее встре­тить на столах англи­чан, австра­лий­цев, ново­зе­ланд­цев на Christmas.


Алексей Маетный (Markus Dupree) как самый любвеобильный русский эмигрант

Русские эмигранты частенько вовле­чены в порно-инду­стрию. Но наиболь­ших успе­хов добился наш сооте­че­ствен­ник из Ленин­града 1988 года рожде­ния — Алек­сей Мает­ный, более извест­ный под псев­до­ни­мом Markus Dupree.

В 2018 году он, будучи пред­став­лен­ным в 22 кате­го­риях, выиг­рал четыре порно-«Оскара» (Adult Video News Awards), став шести­крат­ным обла­да­те­лем премии. В 2017 году на премии AVN Awards он полу­чил свои первые две награды.

Алек­сей Мает­ный на вруче­нии премий AVN 2018, Лас Вегас.

Что особенно приятно, Алек­сей — патриот, и не забы­вает свои корни и родину, а еще обла­дает непло­хим чувством юмора. Проци­ти­руем его интер­вью:

Lenta.ru: Приятно было? (полу­чить 4 высших награды — прим. авт.)

Алек­сей: Я поймал такую волну… Первой эмоцией была гордость. Меня, парня из России, признали!

Lenta.ru: Парень из России живет между тем в Штатах. Ты себя сейчас кем ощуща­ешь — росси­я­ни­ном или амери­кан­цем?

Алек­сей: Конечно, росси­я­ни­ном! Если я скажу иначе, мне бабушка яйца оторвет! Бабулю я очень люблю. Ей 84, у нее айпад, и мы с ней обща­емся каждый день. Так вот… Я патриот. Я русский. Да, амери­канцы меня приняли, помогли мне и поддер­жали. Но я не какой-то там сраный имми­грант, кото­рый уезжает в Америку, а потом свою страну поли­вает грязью. Я стара­юсь всегда достойно пред­став­лять Россию, тем более что ко мне посто­янно обра­ща­ются с вопро­сами про нашего прези­дента: как он, что он?


Гайто Газданов как самый лучший русский писатель-белоэмигрант

Счита­ется, что трон царя эмигрант­ской лите­ра­туры принад­ле­жит Влади­миру Сирину (под таким псев­до­ни­мом публи­ко­вался Набо­ков). Гайто Гайда­нову в таких рейтин­гах стабильно доста­ется второе место. На мой взгляд, это все услов­но­сти, так как обе фигуры слиш­ком сильно отли­ча­ются друг от друга. Набо­ков — элегант­ный дворя­нин, выпуск­ник Кембри­джа, проис­хож­де­нием из сливок доре­во­лю­ци­он­ного русского обще­ства. Он — счаст­лив­чик, кото­рый, даже после рево­лю­ции и пере­езда на чужбину, остался в своем соци­аль­ном классе. И бело­эми­гран­том-то Набо­кова назвать нельзя. Наобо­рот, бело­эми­гранты отно­си­лись к Набо­ко­вым весьма непро­сто, до такой степени, что именно они (случайно) убили Набо­кова-отца, целив­шись в лидера каде­тов Милю­кова.

Газда­нов в 1923 году

Газда­нов совсем не таков, он выхо­дец из народа. Его дед, как писал сам Газда­нов, «спустив­шийся с гор» осетин-кулак. Отец, уже считав­ший себя русским, был мелким пред­при­ни­ма­те­лем. Гайто (в отли­чии от ровес­ника — Набо­кова) воевал в Граж­дан­скую войну, всту­пив в Добро­воль­че­скую армию в 15-летнем возрасте под Харь­ко­вом. Затем он проде­лал один из типич­ных бело­эми­грант­ских марш­ру­тов: Крым=>Константинополь=>София=>Париж. Во Фран­ции рабо­тал на заво­дах Citroen черно­ра­бо­чим, но это не поме­шало ему отучиться на исто­рико-фило­ло­ги­че­ском факуль­тете Сорбонны. Были пери­оды, когда у Гайто не было ни денег, ни работы, и он вынуж­ден был жить, как клошар, ночуя на улице. Затем на долгие годы он сел «крутить баранку такси», в свобод­ное время публи­куя свои заметки.

Этот коктейль из вели­ко­леп­ного обра­зо­ва­ния, тяже­лого и яркого жизнен­ного опыта, видев­шего самое высо­кое и самое низкое, опыта участия в самой жесто­кой граж­дан­ской войне и эмигра­ции в отно­си­тельно юном возрасте создал одного из самых лучших русских писа­те­лей XX века.

Извест­ность и призна­ние в эмигрант­ской среде Газда­нов полу­чит уже в 1930-х, его прозу отме­тят во обоих лаге­рях русской лите­ра­туры такие масто­донты как «белый» Иван Бунин и «крас­ный» Максим Горь­кий. Послед­ний, по просьбе Гайто, должен был помочь Газда­нову вернуться на родину в 1935 году, но Горь­кий умер и Гайто не пере­брался в Россию. К 1940 году Гайто нако­нец дохо­дит до того уровня, что может себя содер­жать только лите­ра­ту­рой, но зани­маться только ей он не может. Газда­нов живет в окку­пи­ро­ван­ном немцами Париже и участ­вует во фран­цуз­ском движе­нии Сопро­тив­ле­ния. C 1953 по 1968 год, Гайто из Мюнхена ведет на «Радио Свобода» пере­дачу о русской лите­ра­туре. В 1971 в возрасте 68 лет он умирает от рака.

Гайто Газда­нов — веду­щий на «Радио Свобода». 1950-е, Мюнхен.

Проза Газда­нова — хроника жизни межво­ен­ного и после­во­ен­ного Парижа. По стилю Газда­нов принад­ле­жит к фран­цуз­ским экзи­стен­ци­а­ли­стам. Его часто срав­ни­вали с Марсе­лем Прустом и Альбе­ром Камю.

Если вы еще не знакомы с писа­те­лем, то насто­я­тельно реко­мен­дую вам спешно прочи­тать его «Ночные дороги» (1940), «Призрак Алек­сандра Вольфа» (1947), «Вечер у Клэр» (1929) и «Пили­гримы» (1949).


Александр «Саша» Шульгин как самый психоактивный русский эмигрант

Приток русских в США начался еще в XIX веке. В основ­ном он состоял из рели­ги­оз­ных мень­шинств (духо­бо­ров, старо­ве­ров), бывших русских коло­ни­стов Запада и Аляски, а также редких иска­те­лей приклю­че­ний. Наш герой, сын челя­бинца Федора Шуль­гина, Алек­сандр принад­ле­жит к потом­кам послед­него типа русских амери­кан­цев доре­во­лю­ци­он­ной волны.

Саша родился в приме­ча­тель­ном месте — Беркли, что в штате Кали­фор­ния. Да, да, это то самое место, где нахо­дится один из самых лучших универ­си­те­тов мира UCL (Berkeley), извест­ный своей левой идео­ло­гией. Его в 1950-х и закон­чит Саша, полу­чив PhD (аналог канди­дат­ской степени) в биохи­мии. Как и и многие другие кали­фор­нийцы своей эпохи, в 1950-х он попро­бует меска­лин. «Саша» начи­нает фено­ме­наль­ную карьеру химика в обла­сти психо­ак­тив­ных веществ, за что его будут назы­вать в Штатах “The godfather of psychedelics”. Пора­бо­тав немного в хими­че­ской инду­стрии (гиганте Dow Chemical) и своей альма-матер, к сере­дине 1960-х он станет неза­ви­си­мым консуль­тан­том и цели­ком посвя­тит себя изуче­нию психо­де­ли­че­ских веществ и их воздей­ствию на орга­низм и разум чело­века и его миро­вос­при­я­тие.

Саша Шуль­гин в своей домаш­ней лабо­ра­то­рии, 2000-е, Кали­фор­ния.

Именно Саша в 1970-х станет попу­ля­ри­за­то­ром буду­щего клуб­ного нарко­тика, безумно попу­ляр­ного и по сей день — MDMA, извест­ного в народе как экстази. Саша прило­жит руку к тому, что это станет люби­мым сред­ством амери­кан­ских психо­те­ра­пев­тов 1970-х.

В 1990-х Шуль­гин вместе со своей супру­гой выпу­стят 2 куль­то­вых книги — “Phenethylamines I Have Known And Loved (PiHKAL): A Chemical Love Story” («Фени­л­этил­амины, кото­рые я знал и любил: Исто­рия хими­че­ской любви») и “Tryptamines I Have Known and Loved (TiHKAL). The Continuation” («Трип­та­мины, кото­рые я узнал и полю­бил: Продол­же­ние»).

Шуль­гин умрет в почтен­ном возрасте. В 2014 году он не дожи­вет 15 дней до своего 89-летия.

Русский по проис­хож­де­нию Шуль­гин навсе­гда оста­вил русский след в мире психо­де­ли­ков. Однако, как отме­чают в его родной Америке, возможно, его откры­тия лучше было оста­вить в неве­де­нии для широ­кой публики.


Максим Горький как самый советский русский эмигрант

В эмигра­ции самый изда­ва­е­мый совет­ский писа­тель (за 1918—1986 годы общий тираж 3556 изда­ний соста­вил 242 млн экзем­пля­ров) провел около 18 лет, вклю­чая 15 лет в Италии, при этом не овла­дел ни одним иностран­ным языком. У Горь­кого было два пери­ода эмигра­ции — доре­во­лю­ци­он­ный и после­ре­во­лю­ци­он­ный.

Первый начался в 1906 году, когда Горь­кий уехал из страны по поли­ти­че­ским причи­нам, будучи уже извест­ным писа­те­лем евро­пей­ского уровня. Лето 1906 года он провел в США, соби­рая деньги на рево­лю­цию. Именно в Штатах Горь­кий начал писать свой извест­ней­ший роман «Мать».

Порт­рет Максима Горь­кого. Худож­ник Борис Григо­рьев. 1926 год, Италия.

Боль­шую часть своего эмигрант­ского пери­ода жизни Пешков провел на острове Капри в Италии, где он прожи­вал на совсем не проле­тар­ского вида виллах, за что над ним едко смея­лись нена­вист­ники. В оба эмигрант­ских пери­ода к Горь­кому на Капри ездили одни из самых извест­ных людей русской интел­ли­ген­ции (преиму­ще­ственно левой). Бывали у него такие разные люди, как Ленин и Бунин.

В 1913 году Горь­кий возвра­ща­ется на Русь. Там писа­тель дожи­да­ется начала рево­лю­ци­он­ных потря­се­ний, о кото­рых он страстно грезил. Рево­лю­ции, особенно Октябрь­ская, стали для него насто­я­щим ударом. Он довольно крити­че­ски отзы­вался о рево­лю­ци­он­ном наси­лии. Будучи прибли­жен­ным к самому верху боль­ше­ви­ков, Горь­кий нико­гда не нахо­дился в прямым ссорах с ними, но к 1921 году он явно устал от новых совет­ских реалий и поки­нул Россию. Отъезд обос­но­вы­вался лече­нием за грани­цей.

В 1921—1923 годах он жил в Хель­синки, Берлине, Праге. Затем пере­брался в Италию. К русской эмигра­ции Горь­кий отно­сился насто­ро­женно. Он был лите­ра­тур­ным смено­ве­хов­цем, пытался содей­ство­вать комму­ни­ка­ции совет­ских и эмигрант­ских писа­те­лей непо­ли­ти­че­ского направ­ле­ния, когда это еще было возможно в период НЭПа.

Порт­рет Максима Горь­кого. Худож­ник Павел Корин. 1932 год, Италия.

Но Пешков нико­гда не прекра­щал быть боль­ше­ви­ком. В Европе он служил нефор­маль­ным куль­тур­ным послом совет­ского режима. В 1922 году он напи­сал язви­тель­ную брошюру «О русском крестьян­стве», в кото­рой возло­жил ответ­ствен­ность за траги­че­ские собы­тия в России и «жесто­кость форм рево­лю­ции» на крестьян­ство с его «зооло­ги­че­ским инстинк­том собствен­ника». Эта брошюра явилась одним из первых лите­ра­турно-идео­ло­ги­че­ских обос­но­ва­ний буду­щей сталин­ской поли­тики сплош­ной коллек­ти­ви­за­ции. В связи с книгой Горь­кого в русской эмигрант­ской прессе появился неоло­гизм «наро­до­зло­бие». А в 1929 году Горь­кий, нахо­дясь со времен­ным визи­том в СССР, посе­щает Соло­вец­кий лагерь особого назна­че­ния. В очерке «Соловки» Горь­кий поло­жи­тельно отзо­вется о режиме в тюрьме и пере­вос­пи­та­нии ее узни­ков.

С 1928 по 1933 год Горь­кий жил на два дома — зиму и осень прово­дил в Сорренто на вилле Il Sorito, а весну и лето — в СССР. Окон­ча­тельно он вернется в СССР, по просьбе Сталина, в 1933 году.


Владимир Ленин как самый исторически значимый и известный русский эмигрант

Ленин уже как 101 год явля­ется самым извест­ным русским брен­дом в мире. Его, в отли­чие от любого другого деятеля русской исто­рии, знают все — евро­пейцы, азиаты, афри­канцы, арабы, амери­канцы обоих конти­нен­тов.

В эмигра­ции Ленин провел четверть своей жизни — 14 лет. Первая эмигра­ция состоит из трех пери­о­дов:

(1) Мюнхен­ского, охва­ты­ва­ю­щего август 1900 — апрель 1902 года, в кото­рый он вместе с Плеха­но­вым издает первую русскую марк­сист­скую газету «Искра» и впер­вые исполь­зует псев­до­ним «Н. Ленин».

(2) Лондон­ского, охва­ты­ва­ю­щего апрель 1902 — апрель 1903 года, а также вклю­ча­ю­щего в себя период II съезда РСДРП в июле–августе 1903 года. Тогда проис­хо­дит знаме­ни­тое разме­же­ва­ние на боль­ше­ви­ков и мень­ше­ви­ков и Ленин знако­мится с Иоси­фом Джуга­швили.

(3) Женев­ского, охва­ты­ва­ю­щего май 1903 — ноябрь 1905 года, боль­шую часть кото­рого Ленин провел в межфрак­ци­он­ных скло­ках РСДРП.

Ленин в эмигра­ции — Выступ­ле­ние Ленина на II съезде РСДРП в Лондоне в 1903 году.
Худож­ник Ю. Вино­гра­дов, 1952 год.
Ленин в гостях у Максима Горь­кого на острове Капри играет в шахматы с фило­со­фом Богда­но­вым. 1908 год.

О рево­лю­ции 1905 года Ленин узнает из швей­цар­ских газет и сразу же рванет в русскую столицу. После неудачи первой русской рево­лю­ции Ленин скры­ва­ется в Финлян­дии, а затем отправ­ля­ется во вторую эмигра­цию, кото­рую можно разде­лить на следу­ю­щие пери­оды:

(1) Париж­ский с 1908 по 1911 год, когда вождь боль­ше­ви­ков попы­тался орга­ни­зо­вать подго­товку партий­ных кадров. Под Пари­жем в городе Лонжюмо он орга­ни­зо­вал партий­ную школу и успел там прочи­тать около 30 лекций.

(2) Австро-Венгер­ский с конца 1912 года до начала Первой миро­вой войны — наибо­лее тихий период. В те годы Ленин продол­жал писать публи­ци­стику и взаи­мо­дей­ство­вать с евро­пей­ским соци­а­ли­сти­че­ским движе­нием.

(3) Швей­цар­ский c 1914 по 1917 год. В авгу­сте 1914 года австрий­ские жандармы запо­до­зрят Влади­мира Ильича в шпио­наже в пользу России и вышлют его в нейтраль­ную Швей­ца­рию. Оттуда через статьи в прессе и различ­ные соци­а­ли­сти­че­ские сходки он будет вести бата­лии с другими соци­а­ли­стами об отно­ше­нии интер­на­ци­о­нала к миро­вой войне. Как известно, в отли­чие от патри­о­ти­че­ской пози­ции, к примеру, немец­кой социал-демо­кра­тии, Ильич стоял на пози­циях «рево­лю­ци­он­ного пора­жен­че­ства».

Порт­рет Ленина. Худож­ник Юрий Аннен­ков, 1921 год.

В Женеве опять из мест­ных газет Ленин узнает о Февраль­ской рево­лю­ции. Затем в знаме­ни­том плом­би­ро­ван­ном вагоне он отправ­ля­ется в Россию и прибы­вает в Петер­бург.

Так закон­чи­лась исто­рия ленин­ской эмигра­ции и нача­лась исто­рия совре­мен­ной России.


Александр Солженицын как самый антисоветский русский эмигрант

Лите­ра­тур­ный талант Солже­ни­цына, писав­шего сугубо на русские темы, признан на всех конти­нен­тах. Критики писа­теля заме­чают, что Солже­ни­цын не всегда был точен с исто­ри­че­скими фактами и что в особо жаркий период «холод­ной войны» искрен­ний русский патри­о­тизм писа­теля был безза­стен­чиво на всю катушку исполь­зо­ван против России.

Солже­ни­цын, как и Лимо­нов, нети­пич­ный пред­ста­ви­тель «третьей волны эмигра­ции» сере­дины 70-х годов. Оба были изгнаны из СССР по личному приказу тогдаш­него главы КГБ — Андро­пова. Оба не были либе­ра­лами. Первым местом, где посе­лился Солже­ни­цын, был Цюрих.

Алек­сандр Солже­ни­цын на обложке журнала Time, 1974 год, США.

Пона­чалу запад­ная пресса и мест­ные поли­тики обха­жи­вали Солже­ни­цына. Он разъ­ез­жал с турами по глав­ным запад­ным столи­цам. Но довольно скоро они поняли, что Солже­ни­цын ведет свою игру, имеет свои собствен­ные взгляды и не соби­ра­ется быть игруш­кой в руках амери­кан­ских ястре­бов. Послед­ним гвоз­дем в гроб репу­та­ции писа­теля для запад­ного бомонда было его выступ­ле­ние 1976 года в Испа­нии, где только-только умер верхов­ный прави­тель Испа­нии — кауди­льо Франко. Солже­ни­цын предо­сте­ре­гал испан­скую публику от слиш­ком быст­рого продви­же­ния к демо­кра­тии. После этого выступ­ле­ния запад­ные журна­ли­сты пере­ста­нут брать интер­вью у писа­теля. Запад­ные поли­тики в унисон также пере­ста­нут заме­чать своего бывшего анти­со­вет­ского кумира.

Солже­ни­цына это никак не задело. В 1976 году он посе­лился в штате Вермонт (США), где в тече­ние после­ду­ю­щих 17 лет неустанно рабо­тал над своим мону­мен­таль­ным трудом — сагой «Крас­ное колесо», исто­ри­че­ским рома­ном, посвя­щен­ным жизни России с авгу­ста 1914 по декабрь 1917 года, затра­ги­ва­ю­щим все драма­ти­че­ские собы­тия того пери­ода: Первую миро­вую войну, Февраль­скую рево­лю­цию, Октябрь­скую рево­лю­цию.

Алек­сандр Солже­ни­цын — званый гость амери­кан­ского поли­ти­че­ского бомонда сере­дины 1970-х, Вашинг­тон.

Время шло, мир менялся, а с ним и Россия, причем до такой степени, что в 1990 году Солже­ни­цын полу­чил госу­дар­ствен­ную премию СССР за «Архи­пе­лаг ГУЛАГ», а уже в 1994 году, вернув­шись в Россию, он опять натолк­нулся на непри­я­тие россий­ского поли­ти­че­ского бомонда.

На чужбине Солже­ни­цын даже для сред­него обыва­теля все еще узна­ва­е­мая фами­лия. Для людей обра­зо­ван­ных — извест­ный и серьез­ный русский писа­тель. Для правых интел­лек­ту­а­лов — круп­ная фигура евро­пей­ского наци­о­на­лизма.


Автор текста ведёт теле­грам-канал CHUZHBINA

Поделиться