Опыт пессимиста: десять андеграундных групп, озвучивающих современную Россию

Панде­мия ударила по всем сферам обще­ства, в том числе по музы­каль­ному бизнесу. Едва ли это спро­во­ци­рует появ­ле­ние новых боль­ших имён, а старым, возможно, придётся отвы­кать от стади­о­нов и привы­кать к клубам. Не поймите непра­вильно, 2020 год совсем ещё моло­дой, и хочется наде­яться исклю­чи­тельно на лучшее. Но уже сейчас можно обра­титься к тому сегменту музыки, кото­рый не стес­нён разма­хом сцены.

По просьбе VATNIKSTAN музы­каль­ный журна­лист Пётр Поле­щук сделал подборку из десяти анде­гра­унд­ных групп, на кото­рые стоит обра­тить внима­ние, пока панде­мия затор­мо­зила появ­ле­ние новых имён.

Это не попытка упако­вать нового героя времени или найти новую «глав­ную группу страны». Это даже не попытка собрать в один список исклю­чи­тельно новые группы. Это макси­мум попытка отойти от мейн­стрим­ных имён и расска­зать о тех, кто суще­ствует даже не вопреки им, а просто парал­лельно — без пося­га­тель­ства на статус «героя времени».


«Jars»

Едва ли претен­ду­ю­щие на статус «моло­дой группы», Jars в этом году отме­чают девять лет с осно­ва­ния группы, видимо, совсем разу­ве­рив­шись в том, что страна опра­вится к следу­ю­щему году (чёрный юмор, не обес­судьте).

Откры­вать этот список с «Jars» логично как мини­мум по двум причи­нам. Во-первых, за почти декаду актив­но­сти москов­ская группа стала чуть ли не сино­ни­мом левац­кого панк-рока столицы. Во-вторых, именно в мерче Jars «Порно­фильмы» впер­вые высту­пили на «Вечер­нем Урганте», что своего рода комбо: дело здесь не только в том, что шоу стало чем-то вроде инсти­ту­ции, но в и самом выступ­ле­нии самой попу­ляр­ной панк-группы страны.

И хотя, на мой взгляд, по-насто­я­щему зверобой­ную музыку «Jars» играли очень давно, отдам долж­ное: изна­чально местами беспред­мет­ный пере­ход на русский язык в итоге поро­дил на свет лучшую (увы, не заме­чен­ную СМИ) пере­кличку с русским роком прошлого года: «Мы не ждём пере­мен, мы ждём ****еца».

Все, кто норо­вит обви­нить группу в попу­лизме, смот­рите в оба: если взять во внима­ние опыт «новой русской волны», то нетрудно убедиться, что пере­ми­ги­ва­ния с Цоем преиму­ще­ственно прово­ди­лись арти­стами эсте­ти­че­ски близ­кими «Кино» — будь то Ploho, или певец микро­рай­о­нов Антоха МС, или совсем уж не двор­ни­че­ский и не сторо­же­вой трибьют. Все эти и многие другие примеры демон­стри­руют скорее либо преем­ствен­ность времени, либо, если угодно, диалог с груп­пой Виктора Цоя. В свою очередь Jars огры­за­ются, если не напря­мую с роман­тиз­мом «Кино», то точно с нынеш­ней окру­жа­ю­щей действи­тель­но­стью. Эту фразу не будут кричать хором, она полная проти­во­по­лож­ность «Это точно прой­дёт» «Порно­филь­мов». Но на любое инь требу­ется своё ян.

Сейчас в группе снова сменился состав, и «Jars», кажется, может вернуть себе былую абра­зив­ность. Что ж, будем наде­яться, что «9 лет отча­ян­ного нойз-рока» — это только возве­ще­ние о начале.


«Позоры»

Пожа­луй, глав­ное панк-откры­тие послед­них двух лет. Появив­ша­яся в Томске под руко­вод­ством Лены Кузне­цо­вой и пере­брав­ша­яся в Москву, группа «Позоры» стала лицом русского фем-панка. Нетрудно заме­тить, что о «Позо­рах» пишут с завид­ным посто­ян­ством — тут и упоми­на­ние Алек­сан­дром Горба­чё­вым, и интер­вью на The Village, и премьера на Афише, и даже иссле­до­ва­ние по гендер­ной репре­зен­та­ции группы. Успех едва ли случаен: пропи­тан­ные быто­вым сюрре­а­лиз­мом тексты в соче­та­нии с элек­трон­ным хард­кор­ным саун­дом и импо­зант­ной фигу­рой Кузне­цо­вой, дали в резуль­тате самый убеди­тель­ный совре­мен­ный панк-рок, особенно на фоне преиму­ще­ственно гитар­ных собра­тьев.

Несмотря на то, что боль­шую часть текстов Кузне­цо­вой зани­мают абьюзы и их ревер­сии, сплит с груп­пой «Шумные и Угро­жа­ю­щие Выходки» «День России — сине-серый альбом» оказался на редкость поли­тич­ным, но не поте­рял централь­ный фокус «Позо­ров». Кузне­цо­вой ничто не мешает атако­вать патри­ар­хат криками «Мужики — это тоже сило­вые струк­туры» под акком­па­не­мент хруста разби­того стекла, пере­мо­ло­того не то под ногами самой Лены, не то под колё­сами поли­цей­ской машины.

Забавно, что одно­вре­менно с «Позо­рами» в Брита­нии доби­лась попу­ляр­но­сти панк-группа «Shame». Лондон­ская команда очень полю­би­лась фести­валь­ным промо­у­те­рам. Будем наде­яться, что по окон­ча­нию каран­тина одума­ются и наши.


«Лоно»

Заме­ча­ние насчёт «собра­тьев» явное преуве­ли­че­ние. Хоро­шее опро­вер­же­ние выше­ска­зан­ному — группа «Лоно». Зача­стую упоми­на­ю­ща­яся в связке с «Позо­рами» группа Кати Валеры в каком-то смысле шагнула дальше. Если «Позоры», кажется, не соби­ра­ются расши­рять тема­тику вокруг кото­рой постро­ены их песни, то «Лоно» поют (кричат?) и о пробле­мах в семье («Ты это знаешь»), и об офис­ном гние­нии («Офис»), и о селф-респекте («Я люблю себя»), и даже, судя по всему, об ОКР — mental-health тема­тика все ещё редкость для русского панк-рока. Но самая ловкая песня «Лоно» — «Милая Моя» — буквально сыграла на опере­же­ние реак­ции всех, так назы­ва­е­мых, «труш­ных» панков (чего хотя бы стоят коммен­та­рии к посту релиза первого альбома).

«Лоно», возможно, не пишут о России буквально, но сам преце­дент такой группы — уже коммен­та­рий к совре­мен­ным реалиям. Коммен­та­рий к тому, что поло­жи­тель­ные изме­не­ния всё-таки случа­ются.


«Панк-фракция Красных бригад»

Группа идей­ного Вовы Айги­стова вклю­чена в список хотя бы за его попытку дока­зать, что панк-рок не сводится в баналь­ное «я всегда буду против». Лучше всего сказал сам фронт­мен:

«Все те группы, кото­рые мы ценим, — это поли­ти­зи­ро­ван­ные группы, с чёткими поли­ти­че­скими убеж­де­ни­ями. И они не могут быть только против чего-то, они должны быть и за что-то. Поэтому нельзя сводить панк к ниги­ли­сти­че­скому отри­ца­нию проис­хо­дя­щего, как это посто­янно дела­ется. Прежде всего, панки высту­пают за свои взгляды — чаще всего комму­ни­сти­че­ские и анар­хи­че­ские».

Не менее важным для лидера группы оказы­ва­ется жела­ние разру­шить и ряд других субкуль­тур­ных стерео­ти­пов:

«В России все серьёз­ные субкуль­туры так или иначе разви­ва­ются из каких-то ужаса­ю­щих форм. Взять, напри­мер, скин­хе­дов, кото­рые возникли в конце 1960-х годов за счёт куль­тур­ного обмена между рабо­чим клас­сом Англии и Ямайки. А у нас что? Слово скин­хед до сих пор устой­чиво ассо­ци­и­ру­ется с неона­цист­скими боеви­ками».

Впро­чем, для вклю­че­ния в список есть причины и важнее. ПФКБ это, пожа­луй, самый аутен­тич­ный панк. Как и британ­ский обра­зец 1977 года, ПФКБ исклю­чи­тельно клас­сово-настро­ен­ная группа, что в том числе отли­чает их от тради­ции русского панка. Частично, это напо­ми­нает подход Марка Е. Смита, но срав­ни­вать ПФКБ с The Fall, озна­чало бы жонгли­ро­вать анало­ги­ями. Да если и припи­сы­вать ПФКБ к так назы­ва­е­мому «фолл­кору», то исклю­чи­тельно с пояс­не­нием, что данный пример «фолл­кора» не о нали­чии мото­рик-бита, а о стой­кой пози­ции и харизме. Гораздо инте­рес­ней обра­тить внима­ние на то, как группа впле­тена в эсте­ти­че­скую карту своей страны, что тоже не огра­ни­чи­ва­ется баналь­ной «маяков­щи­ной».

Коммен­ти­ро­ва­ние окру­жа­ю­щей жизни и едкое прого­ва­ри­ва­ние совре­мен­ных слов на деле произ­во­дят стран­ный, но впечат­ля­ю­щий эффект, как напи­сал блогер Даниил Рожков:

«Когда таким языком начи­нают гово­рить о подчёрк­нуто новей­ших явле­ниях вроде „Сбер­банка“ или виде­об­ло­гинга, звучит это так, будто кто-то из идейно подко­ван­ных левых ради­ка­лов 1920-х гг. вроде Демьяна Бедного или Джека Алта­у­зена на мгно­ве­ние попал в Россий­скую Феде­ра­цию эпохи процве­та­ю­щего феодаль­ного капи­та­лизма, и за это мгно­ве­ние макси­мально быстро понял, что в плане клас­со­вой борьбы суще­ственно ничего не поме­ня­лось, что и зафик­си­ро­вал в своих стихах».

Скло­нен считать, что группу нужно слушать живьём. Но о концер­тах ПФКБ нужен отдель­ный разго­вор. Скажу только вот что: помните сцену из фильма «Лето», когда Свин «заря­дил» маль­чика панк-роком? Не удив­люсь, если через много лет он оказался одним из орга­ни­за­то­ров уже леген­дар­ного концерта в элек­тричке.


«Mirrored Lips»

Если в случае ПФКБ ссылка на Маяков­ского возможна только на уровне текста, то группа «Mirrored Lips» буквально звучит так, будто вреза­ется в слуша­теля ледо­ко­лом совре­мен­но­сти: это русско­языч­ный пост­панк, глав­ная тема кото­рого налич­ная, но страш­ная повсе­днев­ность. Тут и самая беском­про­мисс­ная песня о мате­рин­стве, и весьма свое­об­раз­ная критика наци­о­на­лизма, чего стоят хотя бы отче­ка­нен­ные строчки вроде

«Русский кокаин и внутри запело!
Русский кокаин — Улыб­нулся рот!
Русский кокаин — Я **у систему,
А меня система… Не **ёт!».

В то же время мини­ма­ли­стич­ное и жуткое видео на песню «Icebreaker» — холод­ный пере­сказ жизни в провин­ции без всякой часто прису­щей этому делу поэти­за­ции.

В каком-то смысле «Mirrored Lips» — это «отра­жён­ные» «Позоры» — если про томских панков пишут чаще, чем про других, то про это «трио душев­но­боль­ных» сказано крайне мало. Из-за этого ML иногда назы­вают самой недо­оце­нён­ной груп­пой Санкт-Петер­бурга, что вполне спра­вед­ливо — группа играет за рубе­жом чаще, чем в России. Случайно ли, что именно «Mirrored Lips» разо­гре­вали столич­ный концерт британ­цев Idles?


«Sonic Death»

Из всех героев статьи Арсе­ний Моро­зов в наимень­шей степени нужда­ется в пред­став­ле­нии, зато в наиболь­шей годится на роль героя — мало кто может похва­статься такой плодо­ви­то­стью. Осно­вав в начале 2010-х гг. лоу-фай группу «Padla Bear Outfit», Арсе­ний «пере­ква­ли­фи­ци­ро­вался» в гараж­ного рокера с шумными Sonic Death, а два года назад начал проект «Арсе­ний Крести­тель», музыку кото­рого сам охарак­те­ри­зо­вал как «панки, кото­рые запи­сали поп-альбом».

Дело не в хвастов­стве, а в степени влия­ния, кото­рое после­до­вало за этой плодо­ви­то­стью: первой его группе припи­сы­вают возрож­де­ние инте­реса к лоу-фай музыке, Sonic Death первыми заиг­рали в меру иронич­ный гараж­ный-рок, а влия­ние его «Крести­теля» ещё только пред­стоит осмыс­лить (на данный момент группа стала личной отду­ши­ной Моро­зова и, судя по всему, привлекла к его твор­че­ству новую ауди­то­рию, пред­по­чи­та­ю­щую музыку помягче).

Коммен­ти­ро­вать ситу­а­цию с Россией Арсе­ний принялся ещё на заре твор­че­ской актив­но­сти, но продол­жает до сих пор и более пред­метно: Арсе­ний, взаи­мо­дей­ствует не с конкрет­ными людьми, а по его словам, «с таким безли­ким поня­тием, как „росси­яне“». Слово подтвер­жда­ется делом — песни «Слад­кий ватник», «Экстре­мизм» и «Наше­ствие» тому примеры. Новый альбом «Русская готика» тоже об этом, начи­ная с обложки, напо­ми­на­ю­щей лого­тип НБП.

Но это не попытка упако­вать героя. Моро­зову комфортно оста­ваться в том поле, в каком он пребы­вает сейчас, поэтому и на «Вечер­ний Ургант» группа идти не соби­ра­ется (хоть, кажется, и не против), и любым формам мейн­стрима пред­по­чи­тает анде­гра­унд­ную тусовку. Тем, навер­ное, и объяс­ня­ется частая критика Курта Кобейна Арсе­нием — у лидера «Sonic Death» явная непе­ре­но­си­мость подоб­ного рода геро­ями поко­ле­ний.


«Интурист»

Если ПФКБ — самый аутен­тич­ный панк, то «Инту­рист» Жени Горбу­нова по-хоро­шему — самый аутич­ный, суще­ству­ю­щий сам в себе и для себя.

Путь Горбу­нова уника­лен: обычно, в России арти­сты долго и плано­мерно двига­ются с низов к успеху. В случае Горбу­нова произо­шло ровно наобо­рот: неко­гда очень попу­ляр­ная группа Жени NRKTK была чуть ли не глав­ным именем на сцене. После распада банды (а NRKTK произ­во­дили примерно такое впечат­ле­ние), Горбу­нов на пару с Катей Шило­но­со­вой (ныне извест­ной далеко за преде­лами страны) собрал «Glintshake» — огол­те­лую панк-группу, кото­рая стано­вится чуть ли не приме­ром для подра­жа­ния по воспро­из­ве­де­нию англо­языч­ного альтер­на­тив­ного рока в России. Попу­ляр­но­сти стало меньше, вовле­чён­но­сти как будто больше. Следом «Glintshake» пере­име­но­вы­ва­ются в «ГШ», начи­нают петь исклю­чи­тельно на русском, активно исполь­зуют эсте­тику и симво­лику русского аван­гарда. В итоге группа попа­дает на радио KEXP, играет у «Урганта», в общем, с рада­ров не исче­зает, но и попу­ляр­ность тех же «Shortparis» не сыскала. И это всё без упоми­на­ния менее замет­ных сайд-проек­тов вроде Stoned Boys и Interchain.

Но речь не о карьер­ном или твор­че­ском паде­нии, а о полном погру­же­нии Горбу­нова в процесс музи­ци­ро­ва­ния. В перво­сте­пен­ном на данный момент проекте под назва­нием «Инту­рист» Горбу­нов идейно продол­жает работу «ГШ» — во-первых, насле­дуя тради­цию «Аукцы­она» со «Звуками Му» (чему Горбу­нов буквально горд). Во-вторых, выда­вая абсур­дист­ское конспек­ти­ро­ва­ние нынеш­ней России и Москвы в част­но­сти, гово­ря­щими самими за себя песнями вроде «Сейчас подъ­едет чело­век», «Эконо­мика» или инстру­мен­таль­ной «Случай в паспорт­ном столе». Отли­чие, пожа­луй, в том, что музыка стала ещё более импро­ви­зи­ро­ван­ной и в боль­шей степени зави­си­мой от различ­ных влия­ний, от даба до джаза.

При всей услов­ной «закры­то­сти» Инту­ри­ста, он опро­вер­гает расхо­жее пред­став­ле­ние о том, что русский пост-панк состоит пого­ловно из групп, так сказать, «Цоева ковчега» вроде Ploho, «Буерака» или «Молчат Дома» и суще­ствует скорее в том поле экспе­ри­мен­тов с пост-панком, кото­рый когда-то просум­ми­ро­вал извест­ный журна­лист Саймон Рейнольдс. Сейчас же видится абсо­лютно зако­но­мер­ным, что именно группу Горбу­нова среди всех русских Рейнольдс отме­тил в своём блоге.


«Порез на собаке»

Стран­ный музы­каль­ный проект Алек­сандра Ситни­кова, одного из созда­те­лей не менее стран­ных элек­трон­ных групп Урала «4 пози­ций Бруно» и «Птицу емъ».

Вполне возможно, ника­кого умыш­лен­ного акта гово­ре­ния о России в «Порез» не закла­ды­ва­лось. Но с другой стороны, что может крас­но­ре­чи­вей иллю­стри­ро­вать хтонь, чем хотя бы пред­по­ло­жи­тель­ная исто­рия назва­ния группы? Проис­хо­дит оно от подрост­ко­вой ураль­ской и жуткой игры, кото­рая обыг­ры­вает выра­же­ние «зажи­вёт как на собаке». По мнению самого Ситни­кова, игра вполне «могла бы стать клас­си­кой дворо­вой, но, видать, слиш­ком она нехо­ро­шая, нездо­ро­вая даже». Вокруг подоб­ной мистики и разво­ра­чи­ва­ется стран­ное действие (почти) куколь­ных песен «Пореза» — пере­ска­зы­вать сюжеты кото­рых прак­ти­че­ски невоз­можно, но от того тем более инте­ресно слушать, чему в особен­но­сти помо­гает теат­раль­ный вокал Ольги Чернав­ских:

«Раз и два, и ты обна­ру­жен.
Три, четыре — ты не нужен.
Отды­хает тело в камы­шах».

Строчки, звуча­щие как хокку из песни «Прятки», явно открыты для интер­пре­та­ции: это тот самый случай, когда стоит непо­сред­ственно слушать.

Если не прямой цита­той, кото­рая неиз­бежно ущербна в силу отсут­ствия пере­дачи свое­об­раз­ной инто­на­ции, что Алек­сандра, что Ольги. Скорее всего, самым внят­ным описа­нием духа их песен может быть только апел­ля­ция к вооб­ра­же­нию: пред­ставьте, что моло­дой Тим Бёртон решил создать аудио­те­ат­раль­ную поста­новку о глубинке России и вы, возможно, поймёте группу чуть лучше.

С конца 2019 года от группы нет вестей, но элек­трон­ный театр уже заяв­лен в участ­ни­ках на фести­валь «Боль»-2020.


«телеэкран»

Егор Колба­син, осно­ва­тель группы «теле­экран» и инди-лейбла Raw Pop Syndicate, изве­стен в узких кругах Санкт-Петер­бурга давно — ещё со времён недо­оце­нён­ного коллек­тива «элек­тро­ре­бята». Группы, однако, почти мифи­че­ской за счёт нетленки «Фанта­сти­че­ские летние приклю­че­ния» — песни, кото­рая могла бы оказаться хитом, напиши её, прости господи, Пасош.

«элек­тро­ре­бята» были инте­ресны тем, что ещё до появ­ле­ния «Новой русской волны» писали гитар­ные эмо-песни с явным укло­ном в носталь­гию, взять напри­мер оформ­ле­ние рели­зов в стили­стике совет­ских ансам­блей. Несмотря на носталь­ги­че­ский флёр, «ребята» всё же нико­гда не уходили в поверх­ност­ное эксплу­а­ти­ро­ва­ние этикетки «совет­чины». Они, скорее, теле­пор­ти­ро­вали слуша­теля в состо­я­ние ребёнка, когда вокруг одна идео­ло­гия, но ум пока ещё не в силах её иден­ти­фи­ци­ро­вать и считы­вает её, как рент­ге­нов­ский аппа­рат делает снимок — момен­тально. Только в случае «теле­экрана» ещё и впечат­ли­тельно. Песни Егора можно назвать самым ярким приме­ром отече­ствен­ной хонто­ло­гии, когда-то описан­ной тем же Рейнольд­сом и Марком Фише­ром. Навер­ное, именно поэтому в его музыке образ Гага­рина так орга­нично сосед­ствует с обра­зом бензи­но­вых луж.

В опре­де­лён­ном смысле «теле­экран» продол­жает линию «элек­тро­ре­бят», только на этот раз без пере­ме­ще­ния в позд­не­со­вет­ское прошлое, наобо­рот, Егора зани­мает насто­я­щее. По край­ней мере, ближай­шее насто­я­щее. Как поёт в «Комнате Смерти» сам Егор:

«Воспо­ми­на­ния тают теперь, когда они пона­до­би­лись очень сильно».

Но пытаться верба­ли­зи­ро­вать то, как «теле­экран» рабо­тает с пост­со­вет­ским фоном не слиш­ком корректно по отно­ше­нию к самой музыке — она, в первую очередь, суще­ствует на уровне ощуще­ний. Пред­ла­гаю там её и оста­вить.

Работы Егора одно­значно самые аполи­тич­ные из данного списка, что уже выгодно отли­чает «теле­экран» — это саунд­трек не к бунту, а к сумрач­ному мирному времени. В этой музыке част­ное всегда суще­ствует бок о бок с общим и глобаль­ным, но явно прева­ли­рует над ним.


«Crispy Newspaper» и «Якутский панк»

Фено­мен якут­ского панка — это пример неве­ро­ят­ного спло­че­ния сцены. Новые имена там появ­ля­ются чуть ли не каждый день, а от того так трудно выде­лить одну группу из общего реестра. Но, возможно, лучше всего на эту роль подхо­дят Crispy Newspaper, кото­рые и сами без стес­не­ний заяв­ляют:

«Мне кажется, что если уж кому-то суждено из якут­ских рок-групп пробить окно в массы, то этой груп­пой будем мы».

А окно действи­тельно удалось пробить в лучших тради­циях панков­ской беском­про­мисс­но­сти. За лейб­лом «62 параллель/ Юность Севера», выпус­ка­ю­щим якут­ские коллек­тивы, не стоит коммер­че­ской иници­а­тивы, что, тем не менее, не поме­шало ему стать пово­дом для боль­шой обзор­ной статьи на сайте Bandcamp. Возможно, в связи с этим в Якутск стали доби­раться группы, прежде о тамош­ней сцене не знав­шие. Между якут­скими груп­пами и «Sonic Death» так и вовсе, кажется, обра­зо­ва­лась креп­кая дружба. Можно считать, что симво­ли­че­ским призна­нием субъ­ект­но­сти сцены в каче­стве глав­ной Даль­не­во­сточ­ной, стало пригла­ше­ние шугейз группы CS на Влади­во­сток­ский фести­валь V-Rox Ильёй Лагу­тенко.

В сущно­сти, якут­ский панк возрож­дает идею об аутен­тич­ной DIY-сцене, кото­рая суще­ствует в первую очередь физи­че­ски в виде посто­ян­ных концер­тов и обособ­лен­ной от центров геоло­ка­ции, что довольно редко в цифро­вую эпоху. Пожа­луй, глав­ным пред­ста­ви­те­лем этого сорта якут­ской подлин­но­сти высту­пают упомя­ну­тые «Crispy Newspaper»: одна из самых шумных команд поёт на саха тыла — якут­ском языке, на кото­ром сего­дня разго­ва­ри­вает менее 500 тысяч чело­век. В много­на­ци­о­наль­ной стране, где в отда­лён­ной от централь­ной России терри­то­рии суще­ствует риск выми­ра­ния мест­ной куль­туры, стано­вится трудно пере­оце­нить значи­мость «Crispy Newspaper», как и значи­мость всей сцены для осталь­ной России — тусовка лейбла «Юность Севера» — хоро­ший пример скеп­ти­кам, разу­ве­ря­ю­щимся в возмож­ном появ­ле­нии локаль­ной сцены.

Статья, вышед­шая на бэнд­к­эмпе ещё в январе 2019 года, назы­ва­ется «Вдох­нов­лён­ные изоля­цией» — звучит, как опыт опти­ми­ста, не правда ли?

Мнение автора может не совпа­дать с мнением редак­ции.


Читайте также наш мате­риал «10 книг о русском роке»

Поделиться