Десять картин о Смуте

Траги­че­ские собы­тия Смут­ного времени стали одним из источ­ни­ков вдох­но­ве­ния для русских худож­ни­ков XIXXX вв. Действи­тельно, этот корот­кий проме­жу­ток времени в россий­ской исто­рии полон собы­тий, лично­стей и траге­дий. Пресе­че­ние правя­щей дина­стии, внеш­няя угроза со стороны Швеции и Польши, волне­ния и недо­воль­ство насе­ле­ния княже­ской властью, алчность москов­ской элиты и другие обсто­я­тель­ства привели к тяже­лей­шим послед­ствиям. Но несмотря на все злоклю­че­ния, патри­о­тизм и отдель­ные лично­сти сыграли реша­ю­щую роль в буду­щем страны. Благо­даря рабо­там таких выда­ю­щихся худож­ни­ков, как Григо­рий Мясо­едов, Алек­сей Кившенко, Сергей Иванов, Павел Чистя­ков, эпизоды Смут­ного времени оста­лись в памяти народа совре­мен­ной России.

VATNIKSTAN собрал десять выда­ю­щихся картин, проник­ну­тых мрач­ной атмо­сфе­рой начала XVII века.


Григорий Мясоедов «Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе» (1862 год)

Одним из ярких произ­ве­де­ний, посвя­щен­ным собы­тиям эпохи Смут­ного времени, явля­ется работа Григо­рия Григо­рье­вича Мясо­едова «Бегство Григо­рия Отре­пьева из корчмы на литов­ской границе». Напи­сан­ная в 1862 году, картина была создана в память о 250-летии изгна­ния поль­ско-литов­ских интер­вен­тов из России. Худож­ник посвя­тил полотно исто­рии Гришки Отре­пьева, извест­ного всем по произ­ве­де­нию Алек­сандра Пушкина «Борис Году­нов». Хотя многие исто­рики сомне­ва­ются, что личность «беглого монаха» тожде­ственна Лжед­мит­рию I. За данное произ­ве­де­ние Мясо­едов полу­чает боль­шую золо­тую медаль Импе­ра­тор­ской Акаде­мии худо­жеств и отме­ча­ется Сове­том Акаде­мии как знаток русской куль­туры.

Приме­ча­тельно, что худож­ник посвя­тил работу не патри­ар­хам, царям, боярам, князьям и святи­те­лем. Ещё до созда­ния «Това­ри­ще­ства пере­движ­ни­ков» Мясо­едов описы­вает обыч­ные собы­тия русской народ­ной драмы. Тем не менее худож­ник сохра­няет и акаде­ми­че­ские прин­ципы живо­писи. Экспрес­сив­ные движе­ния персо­на­жей, подчёрк­ну­тые контра­сты свето­тени усили­вают ощуще­ние некой теат­раль­но­сти пред­став­лен­ной сцены. Но при этом, живо­пи­сец стара­ется пока­зать зрителю быт, куль­туру и убран­ство насе­ле­ния. Мясо­едов смог пере­дать окру­же­ние Отре­пьева: это и вид самой корчмы, одежду и эмоции людей, пред­меты быта. Впослед­ствии талант­ли­вый худож­ник будет одним из идео­ло­гов «Това­ри­ще­ства пере­движ­ни­ков», а также окажется в боль­шом почёте среди коллег, во многом благо­даря своему таланту, обра­зо­ван­но­сти, едкому и крити­че­скому уму. Извест­ный худо­же­ствен­ный критик Влади­мир Васи­лье­вич Стасов напи­шет про картину Мясо­едова:

«Здесь не было ничего собственно исто­ри­че­ского, и сам Само­зва­нец являлся мело­дра­ма­ти­че­ским героем, с натя­ну­тым типом, выра­же­нием и жестом. Зато всё осталь­ное в картине свиде­тель­ство­вало о силь­ном таланте и глубо­ком пости­же­нии русских народ­ных натур. Пристава и стран­ству­ю­щие монахи были воспро­из­ве­дены вели­ко­лепно, и всего пора­зи­тель­нее и глубже была пере­дана личность монаха Варла­ама, навсе­гда остав­ша­яся одним из харак­тер­ней­ших созда­ний новой русской школы».

Сцена, как упоми­на­лось ранее, описы­вает собы­тия из произ­ве­де­ния Пушкина «Борис Году­нов». Отре­пьев, жела­ю­щий добраться до Литвы, оста­нав­ли­ва­ется в пригра­нич­ной корчме, где ест и пьёт за одним столом с мона­хом-черне­цом Миса­и­лом и изгоем-расколь­ни­ком отцом Варла­а­мом. Входят приставы, кото­рые по приказу Году­нова ищут само­званца. Аван­тю­рист сказы­ва­ется грамот­ным и вызы­ва­ется прочесть указ царя. Он врёт приста­вам, описы­вая внеш­ность разыс­ки­ва­е­мого по всем пара­мет­рам, подхо­дя­щим к облику Варла­ама. Монах выры­вает указ у Отре­пьева и читает насто­я­щее описа­ние Лжед­мит­рия. Тогда Григо­рий растал­ки­вает приста­вов, выпры­ги­вает в окно и бежит в сторону Литвы.


Константин Маковский «Агенты Дмитрия Самозванца убивают сына Бориса Годунова» (1862 год)

13 апреля 1605 года умирает Борис Году­нов — власть полу­чает Фёдор Бори­со­вич, кото­рый правил с апреля по июль 1605 года. Однако, Лжед­мит­рий начи­нает поль­зо­ваться всё боль­шей попу­ляр­но­стью у насе­ле­ния Россий­ского госу­дар­ства: под Кромами в его армию влива­ется значи­тель­ная часть прави­тель­ствен­ных войск. С помо­щью воззва­ний и обеща­ний буду­щий монарх смог отве­сти народ­ную любовь от дина­стии Году­но­вых. 1 июля 1605 года насе­ле­ние Москвы устро­ило бунт — победа Лжед­мит­рия стала очевид­ной. Году­новы бежали во дворец, но там их застигла толпа, кото­рая начала громить и крушить «храмины» бога­тых людей, были захва­чены все винные погреба. Как писал один совре­мен­ник: «вина опились многие люди и померли».

Лжед­мит­рий пони­мал, что если Году­новы оста­нутся в живых, его власть не будет проч­ной Тогда стрельцы нашли Фёдора с мате­рью и сест­рой, и доста­вили их на старое подво­рье. Туда же явились посланцы само­званца князья Голи­цын и Мосаль­ский. Здесь по их приказу стрельцы набро­си­лись на Году­но­вых. Царицу быстро заду­шили верёв­ками. Фёдора после непро­дол­жи­тель­ной борьбы постигла участь матери. Сестру оста­вили в живых. Её постригли в мона­хини и отпра­вили в Кирилло-Бело­зёр­ский мона­стырь. Выйдя в народ, бояре объявили, что царь и царица со страху отра­ви­лись. Также из столицы выслали патри­арх Иова и остатки дина­стии Году­но­вых. 20 июня 1605 года Лжед­мит­рий торже­ственно всту­пил в Москву.

Тем не менее Лжед­мит­рия ждала такая же участь. Он не смог усми­рить бояр во главе с Васи­лием Шуйским. 17 мая 1606 года они с призы­вом «Поляки бьют госу­даря» ворва­лись в столицу, где нача­лось массо­вое изби­е­ние поль­ского гарни­зона. В это же время 200 заго­вор­щи­ков ворва­лись в покои царя и убили его. На этом звер­ства не закон­чи­лись: мёрт­вое тело Лжед­мит­рия сожгли, а пепел заря­дили в Царь-пушку и выстре­лили в ту сторону, откуда пришёл само­зва­нец.

Констан­тин Егоро­вич Маков­ский смог изоб­ра­зить дина­мику и траге­дию разво­ра­чи­ва­ю­щихся собы­тий. Он пере­дал борьбу Фёдора Бори­со­вича, кото­рого не могут одолеть даже трое стрель­цов. Невы­ра­зи­мая печаль и горе сестры Году­нова перед телом убитой матери, иконы в «царских» хоро­мах и множе­ство других дета­лей создают выра­зи­тель­ное произ­ве­де­ние. Приме­ча­тельно, что Маков­ский, как и многие его совре­мен­ники, стано­вится актив­ным участ­ни­ком «Това­ри­ще­ства пере­движ­ни­ков», но и выстав­ляет свои работы на выстав­ках Акаде­мии.


Сергей Иванов «В Смутное время» (1908 год)

Ещё один пере­движ­ник Сергей Васи­лье­вич Иванов со своим произ­ве­де­нием «В смут­ное время». Явля­ясь пред­ста­ви­те­лем «позд­них пере­движ­ни­ков» Иванов посвя­тил ряд своих работ исто­ри­че­ской тема­тике. По мнению крити­ков, в его твор­че­стве просле­жи­ва­ется взаи­мо­связь с искус­ством Сури­кова и Рябуш­кина. Он описы­вал драма­ти­че­ские собы­тия в исто­рии русской жизни. Мастеру были понятны порывы народ­ной массы в острые для России пери­оды исто­рии. При этом он смог в духе времени пере­дать атмо­сферу. Его эпизоды — почти как кино­кадры, захва­ты­ва­ю­щие зрителя своим дина­мич­ным ритмом, «эффек­том присут­ствия». При этом зача­стую он обра­щался не к геро­и­че­ским момен­там исто­рии России, а к сценам быта. Так, картина «В смут­ное время» описы­вает повсе­днев­ность солдат, каза­ков и наём­ни­ков в лагере другого само­званца — Лжед­мит­рия II, вошед­шего в исто­рию под клич­кой «Тушин­ский вор».

Новый Лжед­мит­рий выда­вал себя за сына Ивана Гроз­ного, царе­вича Дмит­рия, и за якобы спас­ше­гося царя Лжед­мит­рия I одно­вре­менно. Он стал форми­ро­вать новую повстан­че­скую армию в Старо­дубе, куда стека­лось множе­ство добро­воль­цев: казаки, татары, поляки, остатки повстан­че­ской армии Болот­ни­кова, Окон­ча­тель­ной рези­ден­цией Лжед­мит­рия II стало село Тушино под Моск­вой. Он создал свои органы управ­ле­ния — Бояр­скую думу, приказы. Патри­ар­хом он сделал ростов­ского митро­по­лита Фила­рета Рома­нова — отца буду­щего первого царя дина­стии Рома­но­вых. Но аван­тю­рист не обла­дал каче­ствами пред­ше­ствен­ника: он не был спосо­бен к управ­ле­нию, пред­по­чи­тал развле­че­ния веде­нию дел по орга­ни­за­ции армии. Да и сами войска «Тушин­ского вора» грабили и осаждали мест­ные посе­ле­ния, что вызвало нена­висть народа к войскам инозем­цев. Осенью 1610 года, во время охоты, Лжед­мит­рий II был убит руками своих же сорат­ни­ков.


Сергей Милорадович «Оборона Троице-Сергиевой лавры» (1894 год)

Приме­ром граби­тель­ских выхо­док войск Лжед­мит­рия II стала осада Троице-Серги­ева мона­стыря. Сохра­нив­ши­еся сокро­вища, уцелев­шие от всех смут конца XVI — начала XVII веков, прико­вали внима­ние поль­ских иска­те­лей наживы. Их планам поме­шала геро­и­че­ская оборона неболь­шого гарни­зона мона­стыря, состо­я­щая из стрель­цов, мона­хов и добро­воль­цев. После продол­жи­тель­ной осады, продол­жав­шейся более года, армия Лжед­мит­рия II вынуж­дена отсту­пить, во многом из-за подо­шед­шего войска Миха­ила Скопина-Шуйского. Эта победа подняла боевой дух русского войска, а Троиц­кая осада стала приме­ром воин­ской славы русского народа.

Этим эпизо­дом и был вдох­нов­лён худож­ник Сергей Дмит­ри­е­вич Мило­ра­до­вич. Живо­пи­сец вырос в семье сель­ского дьякона, учился в семи­на­рии и на протя­же­нии 25 лет служил псалом­щи­ком церкви Воскре­се­ния в Гонча­рах. Всё это повли­яло на твор­че­ство Мило­ра­до­вича — его произ­ве­де­ния посвя­щены сценам из исто­рии духо­вен­ства, мона­ше­ства и раскола. В своей картине он пере­дал совмест­ные действия мона­хов, стрель­цов и опол­че­ния. Живо­пи­сец пока­зал готов­ность русских людей отсто­ять землю совмест­ными усили­ями.


Василий Савинский «Нижегородские послы у князя Дмитрия Пожарского» (1882 год)

Пора­же­ние первого опол­че­ния, окку­па­ция Москвы поль­скими интер­вен­тами, воца­ре­ние поль­ского царе­вича Влади­слава на россий­ский престол, капи­ту­ля­ция Смолен­ска, захват шведами Новго­рода — все эти собы­тия повлекли за собой созда­ние второго опол­че­ния, кото­рое осво­бо­дило Москву от поль­ской окку­па­ции в ноябре 1612 года.

Несмотря на полную разруху в стране и окку­па­цию терри­то­рии, идея народ­ного сопро­тив­ле­ния не умерла. Центром нового движе­ния стал Нижний Новго­род. Осенью 1611 года здесь стало соби­раться мест­ное насе­ле­ние, где всё чаще разда­ва­лись призывы к спасе­нию русского госу­дар­ства и право­слав­ной веры. Лиде­ром этого движе­ния стал посад­ский житель, земский старо­ста, торго­вец мясом Кузьма Минич Минин. Несмотря на доста­точ­ное коли­че­ство пожерт­во­ва­ний и добро­воль­цев со всех угол­ков отече­ства, патри­о­ти­че­ское движе­ние не могло суще­ство­вать без лидера. Выбор пал на 33-летнего князя Дмит­рия Михай­ло­вича Пожар­ского, деятеля первого опол­че­ния, снис­кав­шего себе славу смелого и опыт­ного воена­чаль­ника, не связан­ного с «Тушин­ским вором», ни с каза­ками, ни с само­зван­цами.

Худож­ник Васи­лий Евме­ни­е­вич Савин­ский полу­чил боль­шую золо­тую медаль Импе­ра­тор­ской Акаде­мии Худо­жеств в 1882 году за картину «Ниже­го­род­ские послы у князя Дмит­рия Пожар­ского». В данной работе он изоб­ра­зил пере­лом­ный момент русской исто­рии. Посоль­ство из духо­вен­ства, бояр и простого насе­ле­ния под пред­во­ди­тель­ством Кузьмы Минина явилось в ниже­го­род­ское имение князя Дмит­рия Пожар­ского с прось­бой возгла­вить второе народ­ное опол­че­ние.


Павел Чистяков «Патриарх Гермоген в темнице» (1860 год)

Боль­шую роль в борьбе русского народа против интер­вен­ции сыграла право­слав­ная церковь. Идей­ным борцом за неза­ви­си­мость и един­ство стал патри­арх Гермо­ген. Во время прав­ле­ния Шуйского казан­ский митро­по­лит Гермо­ген стал патри­ар­хом всея Руси. Он ревностно отста­и­вал право­сла­вие, был против­ни­ком само­зван­цев и като­ли­че­ства. После сговора поля­ков и Бояр­ской думы о воца­ре­нии Влади­слава, вхож­де­ния поль­ских войск в Москву 21 сентября 1610 года Гермо­ген всту­пает в борьбу против иностран­ного втор­же­ния. Он начал распро­стра­нять обра­ще­ния к народу, в кото­рых призы­вал мест­ное насе­ле­ние не подчи­няться новой власти и встать на борьбу против заси­лья поля­ков.

В разгар борьбы первого опол­че­ния и поль­ских захват­чи­ков, когда в 1611 году Москва была осаждена войсками народ­ного сопро­тив­ле­ния во главе с Проко­пием Ляпу­но­вым, совместно с атама­ном Иваном Заруц­ким и князем Дмит­рием Трубец­ким, поляки зато­чили Гермо­гена в темницу. Тюрем­щики требо­вали, чтобы он призвал опол­чен­цев отойти от города. Но несги­ба­е­мый патри­арх твердо стоял на своём:

«Что вы мне угро­жа­ете? Боюсь одного Бога. Если все вы, литов­ские люди, пойдёте из Москов­ского госу­дар­ства, я благо­словлю русское опол­че­ние идти от Москвы, если же оста­не­тесь здесь, я благо­словлю всех стоять против вас и поме­реть за право­слав­ную веру».

Узнав о гото­вив­шемся походе Второго опол­че­ния, поляки и их москов­ские приспеш­ники во главе с бояри­ном Салты­ко­вым обра­ти­лись к аресто­ван­ному патри­арху с требо­ва­нием осудить начав­ше­еся движе­ние. Но тот отве­тил отка­зом. Более того, Гермо­ген проклял бояр как «окаян­ных измен­ни­ков». Его стали морить голо­дом. 17 февраля 1612 года, не дождав­шись осво­бож­де­ния Москвы, патри­арх умер.
Вдох­но­вив­шись данным эпизо­дом, выда­ю­щийся худож­ник Павел Петро­вич Чистя­ков к 1860 году создаёт картину «Патри­арх Гермо­ген в темнице», за кото­рую полу­чает малую золо­тую медаль Акаде­мии. Худож­ник смог изоб­ра­зить на полотне святость патри­арха, при этом он пере­даёт ковар­ство и слабость интер­вен­тов, кото­рые не способны напу­гать Гермо­гена.


Михаил Скотти «Минин и Пожарский» (1850 год)

Извест­ная картина живо­писца Миха­ила Ивано­вича Скотти «Минин и Пожар­ский» посвя­щена осво­бо­ди­тель­ной борьбе второго народ­ного опол­че­ния против поль­ской интер­вен­ции. Сам автор, Скотти, акаде­мик и профес­сор, был доста­точно изве­стен среди совре­мен­ни­ков. Его вирту­оз­ные аква­рели и картины «итальян­ского жанра», а также порт­реты высоко цени­лись совре­мен­ни­ками, в том числе и членами импе­ра­тор­ской фами­лии. Но, конечно, на сего­дняш­ний день самой извест­ной его рабо­той явля­ется именно картина, посвя­щён­ная Минину и Пожар­скому.

Само произ­ве­де­ние было напи­сано в 1850 году, на внуши­тель­ных разме­ров полотне. Герои изоб­ра­жены стоя­щими бок об бок друг с другом, в позах будто замер­ших в теат­раль­ной поста­новке, Пожар­ский держит знамя. Лица выпол­нены подобно обра­зам антич­ных героев — краси­вые и с правиль­ными чертами. На заднем фоне пред­став­лено народ­ное опол­че­ние, кото­рое вот-вот осво­бо­дит Москов­ский Кремль. Совер­шенно разные по проис­хож­де­нию лично­сти — один пото­мок Рюри­ко­ви­чей, второй — простой посад­ский житель. Но только совмест­ными усили­ями эти люди смогли добиться победы. Работа входит в триптих, посвя­щён­ный собы­тиям Смут­ного времени, наряду с рабо­тами «Подвиг Ивана Суса­нина» (1851 год) и «Архи­манд­рит Диони­сий Зобни­нов­ский вручает грамоту воину» (1851 год).

 

 

 

«Подвиг Ивана Суса­нина» (1851 год)
«Архи­манд­рит Диони­сий Зобни­нов­ский вручает грамоту воину» (1851 год)

Адриан Волков «Смерть Ивана Сусанина» (1855 год)

Картина Адри­ана Марко­вича Волкова посвя­щена попу­ляр­ному сюжету о подвиге Ивана Суса­нина. Он был крестья­ни­ном и вотчин­ным старо­стой села Дере­веньки, распо­ло­жен­ного возле села Домнино Костром­ского уезда. Позд­ней зимой 1613 года поль­ско-литов­ский отряд взял Суса­нина провод­ни­ком до вотчины Рома­но­вых, где жил только что избран­ный на престол Михаил Фёдо­ро­вич. Поляки наме­ре­ва­лись убить моло­дого царя, но они выбрали не того путника. Суса­нин наме­ренно завёл отряд в непро­хо­ди­мый лес. По преда­нию, за отказ указать верный путь его пытали, а затем «изру­били в мелкие куски».

Суще­ство­ва­ние такой исто­ри­че­ской лично­сти как Иван Суса­нин до сих пор вызы­вает споры среди исто­ри­ков. Но оста­лась царская грамота Миха­ила Рома­нова Богдану Соби­нину от 30 ноября 1619 года. В данном доку­менте напи­сано:

«Божиею мило­стию, мы, вели­кий госу­дарь, царь и вели­кий князь Михайло Фёдо­ро­вич, всея Русии само­дер­жец, по нашему царскому мило­сер­дию, а по совету и проше­нию матери нашея, госу­да­рыни, вели­кия старицы инокини Марфы Ивановны, пожа­ло­вали есма Костром­ского уезда, нашего села Домнина, крестья­нина Богдашка Соби­нина, за службу к нам и за кровь, и за терпе­ние тестя его Ивана Суса­нина: как мы, вели­кий госу­дарь, царь и вели­кий князь Михайло Федо­ро­вич всея Русии в прошлом 121 (1613) году были на Костроме, и в те поры прихо­дили в Костром­ской уезд поль­ские и литов­ские люди, а тестя его, Богдаш­кова, Ивана Суса­нина в те поры литов­ские люди изымали и его пытали вели­кими, немер­ными пытками и пытали у него где в те поры мы, вели­кий госу­дарь, царь и вели­кий князь Михайло Фёдо­ро­вич всея Русии были, и он Иван, ведая про нас, вели­кого госу­даря, где мы в те поры были, терпя от тех поль­ских и литов­ских людей немер­ные пытки, про нас, вели­кого госу­даря, тем поль­ским и литов­ским людям, где мы в те поры были, не сказал, а поль­ские и литов­ские люди заму­чили его до смерти…»


Эрнест Лисснер «Изгнание польских интервентов из Московского Кремля» (1908 год)

После победы основ­ных сил второго опол­че­ния над армией гетмана Ходке­вича в сентябре 1612 года (по новому стилю), 1 ноября армия Минина и Пожар­ского осадила Кремль, в кото­ром укры­лись остатки поль­ско-литов­ского гарни­зона. В тот же день был взят Китай-город. Остатки поль­ских интер­вен­тов капи­ту­ли­ро­вали 5 ноября 1612 года. 6 ноября того же года был назна­чен торже­ствен­ный вход в Кремль князей Пожар­ского и Трубец­кого. Когда войска собра­лись у Лобного места, архи­манд­рит Троице-Серги­е­вого мона­стыря Диони­сий совер­шил торже­ствен­ный моле­бен в честь победы опол­чен­цев.

Худож­ник Эрнест Эрне­сто­вич Лисснер изоб­ра­зил сдачу поль­ских окку­пан­тов. Живо­пи­сец пока­зал радость опол­чен­цев, кото­рые смогли спасти отече­ство от като­ли­че­ской угрозы. Сам город выгля­дит плачевно: стены пробиты, город горит. Это пока­зы­вает каким трудом далась победа второго народ­ного опол­че­ния.


Алексей Кившенко «Михаил Фёдорович. Депутация от Земского собора» (1880 год)

Одной из важней­ших проблем буду­щего устрой­ства Россий­ского госу­дар­ства стал выбор прави­теля. Бояр­ская элита боялась усиле­ния влия­ния Пожар­ского. Пред­ста­ви­тели старых княже­ских родов — Ф. И. Мсти­слав­ский и В. В. Голи­цын, запят­нали свою честь из-за связи с поля­ками. Также канди­да­том высту­пал и Д. М. Трубец­кой, но он не был поддер­жан элитой. Тогда выбор пал на моло­дом Миха­иле Рома­нове, сыне тушин­ского патри­арха Фила­рета. Он устра­и­вал всех: бояре наде­я­лись, что смогут мани­пу­ли­ро­вать новым царем, из-за плене­ния его отца казаки и духо­вен­ство поддер­жи­вали канди­да­туру Рома­нова, так как он стал муче­ни­ком еще при жизни. При этом моло­дой царь состоял в родстве с первой женой царя Иоанна Гроз­ного, Анаста­сией Заха­рьи­ной-Юрье­вой, что обес­пе­чи­вало преем­ствен­ность власти. 21 февраля 1813 года Михаил Рома­нов был избран на царство Земским Собо­ром.

Автор знаме­ни­той картины «Воен­ный совет в Филях», посвя­щен­ной Отече­ствен­ной войне 1812 года, уделил свое внима­ние и для описа­ния собы­тий Смут­ного времени. Он изоб­ра­зил воца­ре­ние Миха­ила Рома­нова. Огром­ная духов­ная процес­сия и народ, кото­рый просит царя всту­пить на престол — все это пред­став­ляет внима­нию зрителя Кившенко.


Читайте также наш мате­риал «Сури­ков как худож­ник-исто­рик»

Поделиться