Скромное обаяние «Русского балета»

Балет отно­сится к числу глав­ных куль­тур­ных досто­я­ний России. С этим тези­сом сложно спорить: на пред­став­ле­нии страны во время Олим­пий­ских игр в Сочи высту­пали танцоры Боль­шого театра, а на букве «Р» в алфа­вите из презен­та­ци­он­ного ролика ожида­емо значился «Русский балет». Пояс­не­ние для иностран­цев было более широ­ким — «Diaghilev’s Russian ballet». О том, чем был «Русский балет Дяги­лева» и как он повлиял на исто­рию XX века, VATNIKSTAN расска­зы­вает через пере­пле­те­ние судеб его основ­ных деяте­лей.


«Русский балет Дяги­лева» — соби­ра­тель­ное назва­ние балет­ной антре­призы, осно­ван­ной Сергеем Дяги­ле­вым. Объеди­не­ние суще­ство­вало больше 20 лет, просла­вило русское искус­ство во Фран­ции, Вели­ко­бри­та­нии, Монако и других стра­нах Европы, опре­де­лило на много лет направ­ле­ние разви­тия евро­пей­ской и миро­вой куль­туры. В разное время с «Русскими сезо­нами» сотруд­ни­чали почти все ключе­вые деятели искус­ства XX века — Пикассо, Стра­вин­ский, Проко­фьев, Бакст, Бенуа, Кокто, Дебюсси, Матисс и другие. Хроно­ло­ги­че­ски исто­рию «Русского балета» принято делить на вехи, связан­ные с именами соли­стов труппы (Нижин­ский — Мясин — Лифарь), но начи­нать всегда следует с осно­ва­теля — Сергея Павло­вича Дяги­лева.

Сергей Дяги­лев (справа) и фран­цуз­ский писа­тель Жан Кокто, сотруд­ни­чав­ший с «Русским бале­том»
Худож­ник Пабло Пикассо в работе над деко­ра­ци­ями балета «Парад» из репер­ту­ара «Русского балета»

Дяги­лев умел зара­ба­ты­вать деньги на искус­стве. Он орга­ни­зо­вы­вал выставки, изда­вал журнал «Мир искус­ства», рабо­тал на Импе­ра­тор­ские театры, пытался сочи­нять музыку сам, беря уроки у Римского-Корса­кова. Его куль­тур­ные аван­тюры, пусть они и оста­вили значи­тель­ный след в исто­рии, боль­шой прибыли не принесли. Так было, в общем-то, и с «Русскими сезо­нами». Иногда финан­сово успеш­ные, иногда балан­си­ру­ю­щие на грани банк­рот­ства, они не сделали Дяги­лева милли­о­не­ром, хотя позво­лили и ему, и всем участ­ни­кам труппы безбедно суще­ство­вать многие годы.

«Рожде­ние» антре­призы обозна­чают, как правило, 1907 годом, когда Дяги­лев выез­жает с русскими арти­стами в Европу, орга­ни­зуя опер­ные выступ­ле­ния под общим назва­нием «Русские сезоны». В поста­новке «Бориса Году­нова» в Париже прини­мал участие в том числе Фёдор Шаля­пин. Через два года Дяги­лев вернулся с балет­ной труп­пой, в состав кото­рой пригла­сил соли­стов Импе­ра­тор­ских теат­ров — Миха­ила Фокина, Анну Павлову, Тамару Карса­вину и Вацлава Нижин­ского.

Вацлав Нижинский

Вацлав Нижин­ский несколько лет будет веду­щим танцов­щи­ком «Русского балета», а чуть позже — его глав­ным балет­мей­сте­ром. В исто­рии миро­вого балета не найдётся, пожа­луй, ни одного имени, способ­ного конку­ри­ро­вать с Нижин­ским по значи­мо­сти и извест­но­сти. Его назы­вали «чело­ве­ком-птицей», «вось­мым чудом света», Сара Бернар писала, что он «вели­чай­ший актёр совре­мен­но­сти», им восхи­ща­лись все евро­пей­ские столицы.

Вацлав Нижин­ский в балете «Петрушка»

Компо­зи­тор Игорь Стра­вин­ский и балет­мей­стер Михаил Фокин вспо­ми­нали, что за преде­лами сцены Вацлав словно бы терял всякую инди­ви­ду­аль­ность, его можно было взять за руку и вести куда угодно, он не сопро­тив­лялся влия­нию, и именно поэтому долгое время оста­вался для Дяги­лева с его деспо­тич­ным харак­те­ром самым люби­мым из фаво­ри­тов.

С Нижин­ским в глав­ной роли были постав­лены «Дафнис и Хлоя» Равеля, «Петрушка» Стра­вин­ского, «Шехе­ре­зада» Римского-Корса­кова, «Виде­ние розы» Вебера, но Дяги­леву хоте­лось, чтобы его люби­мец не только танце­вал, но и ставил балеты. Первый опыт — «После­по­лу­ден­ный отдых фавна» — обер­нулся скан­да­лом из-за непри­я­тия публи­кой эроти­че­ских сцен, но хорео­гра­фия Нижин­ского и его испол­не­ние всё же были признаны гени­аль­ными. Делая упор на ритмо­пла­стику, Вацлав рефор­ми­ро­вал эсте­тику балета.

«После­по­лу­ден­ный отдых фавна» — одно­ак­то­вый балет, прак­ти­че­ски с одним Нижин­ским в испол­ни­те­лях, «Русскому балету Дяги­лева» нужно было что-то более масштаб­ное, и тогда Игорь Стра­вин­ский с Нико­лаем Рери­хом расска­зы­вают импре­са­рио свою новую идею — леген­дар­ную «Весну священ­ную». Первым на сцене её берется ставить Нижин­ский.

Эскиз деко­ра­ций «Весны священ­ной». Худож­ник — Нико­лай Рерих

Труппа жало­ва­лась на пере­мен­чи­вость харак­тера Нижин­ского, на излиш­нюю вспыль­чи­вость, на непо­нят­ность его идей. Стра­вин­ский после каждой репе­ти­ции требо­вал сменить балет­мей­стера, потому что Нижин­ский не слышал музыки. Дяги­лев оста­вался непо­ко­ле­бим в своем жела­нии видеть именно «Вацу» балет­мей­сте­ром новой поста­новки. Это стрем­ле­ние Сергея Павло­вича сделать из веду­щего соли­ста балет­мей­стера харак­терно, в прин­ципе, для его подхода к работе. И Мясин, и Лифарь в даль­ней­шем тоже будут пробо­вать себя в каче­стве поста­нов­щи­ков программ. «Весну священ­ную» осви­щут в Париже во время премьеры, и взбе­шён­ную публику будут успо­ка­и­вать, выклю­чая свет.

Нижин­ский оста­нется самым извест­ным и самым резо­нанс­ным из всех, кто сотруд­ни­чал с «Русскими сезо­нами». Он поста­вит всего четыре балета («Весна священ­ная», «После­по­лу­ден­ный отдых фавна», «Игры» и «Тиль Улен­шпи­гель»), но даже упоми­на­ние только двух первых, как правило, застав­ляет блед­неть любого, кто вообще слышал в своей жизни слово «балет». Послед­ний из бале­тов Нижин­ского, «Тиль Улен­шпи­гель», будет постав­лен без одоб­ре­ния Дяги­лева во время амери­кан­ских гастро­лей. Там же, в Америке, Нижин­ский женится на венгер­ской аристо­кратке Ромоле Пуль­ской. Дяги­лев узнает об этом из письма своего заме­сти­теля. Лифарь писал в своих воспо­ми­на­ниях:

«Дяги­лев мечтал всю жизнь о семье и думал создать семью со своим „един­ствен­ным“, но этот „един­ствен­ный“ всегда уходил от него к женщине и созда­вал свою семью с женщи­ной, остав­ляя его в страш­ном, пуга­ю­щем одино­че­стве, в одино­кой пустыне. В этом заклю­ча­лась траге­дия Дяги­лева, кото­рую он в первый раз пере­жил тяжело, как удар — он, счаст­лив­чик, бало­вень жизни! — когда Ромола Пуль­ска похи­тила его Нижин­ского».

Дяги­лев тяжело пере­жи­вал разрыв с фаво­ри­том, но простить его не мог. Эпоха Вацлава в «Русском балете» закон­чи­лась. Когда Нижин­ский пришел на поста­новку «Русского балета» в Париже после разрыва с Дяги­ле­вым, Жан Кокто и другие прия­тели по труппе не подали ему руки.

Вацлав Нижин­ский и Тамара Карса­вина в балете «Виде­ние розы» («Призрак розы»)

Судьба Вацлава Нижин­ского была такой же резкой, драма­тич­ной и надрыв­ной, как и его хорео­гра­фия. Он обла­дал очевид­ным психи­че­ским расстрой­ством, и, веро­ятно, связь с Дяги­ле­вым и почти ежеднев­ные эмоци­о­наль­ные встряски на сцене не способ­ство­вали выздо­ров­ле­нию. Нижин­скому поста­вили диагноз «шизо­фре­ния» и поло­жили в клинику в Лондоне. Дяги­лев помо­гал ему финан­сово и одна­жды даже привел с собой на одну из поста­но­вок, уже боль­ного. Нижин­ский ничего не вспом­нил, но перед объек­ти­вами фото­ка­мер вдруг выпря­мился, пози­руя.

Нижин­ский умер в 1950 году в Лондоне, в 1953-м его прах пере­за­хо­ро­нили в Париже. Могилу укра­сили статуей Петрушки, одной из самых извест­ных ролей Вацлава. Деньги на уста­новку дал Серж Лифарь, но не он сменил Нижин­ского в статусе глав­ного соли­ста.

Леонид Мясин

Леонид Мясин на афише «Русского балета»

Леонид Мясин, един­ствен­ный в труппе Дяги­лева выпуск­ник «москов­ской школы», был талант­ли­вым актё­ром в той же мере, в какой вели­ко­лепно танце­вал. В 1915 году двадца­ти­лет­ний Мясин дебю­ти­ро­вал в каче­стве балет­мей­стера и поста­вил для «Русского балета» «Полноч­ное солнце» на музыку Римского-Корса­кова.

В полной мере талант хорео­графа Мясин проявит при созда­нии балета «Парад» на музыку Эрика Сати. Авто­ром либретто высту­пит боль­шой друг «Русских сезо­нов» Жан Кокто, а деко­ра­ци­ями займется Пабло Пикассо. «Парад» станет вторым по скан­даль­но­сти, после «Весны священ­ной», бале­том антре­призы. Авторы, отри­ца­ю­щие клас­си­цизм, допол­нили музыку рёвом само­лета и трес­ком пишу­щей машинки, а Пикассо поэкс­пе­ри­мен­ти­ро­вал с кубиз­мом.

Реак­ция на премьеру была проти­во­ре­чи­вой. Эрика Сати за музыку к этому балету критики назы­вают «психо­ван­ным компо­зи­то­ром трещо­ток», кото­рый «ради своего удоволь­ствия выма­рал грязью репу­та­цию „Русского балета“», а Пикассо обзы­вают «геомет­ри­че­ским мази­лой». Дяги­лев, любив­ший скан­далы, всё же попро­сил всту­питься за спек­такль вели­кого Апол­ли­нера, и тот напи­сал мани­фест «Новый дух», впер­вые употре­бив в нём термин «сюрре­а­лизм» и опре­де­лив на много лет разви­тие всего фран­цуз­ского искус­ства. Покро­ви­тель­ство Апол­ли­нера дало Сати и Пикассо свое­об­раз­ный карт-бланш. Гийом Апол­ли­нер писал об этом балете:

«Это сцени­че­ская поэма, кото­рую нова­тор музы­кант Эрик Сати пере­ло­жил в изуми­тельно экспрес­сив­ную музыку, такую отчёт­ли­вую и простую, что в ней нельзя не узнать чудесно прозрач­ного духа самой Фран­ции. Худож­ник-кубист Пикассо и самый смелый из хорео­гра­фов, Леонид Мясин, выявили его, в первый раз осуще­ствив этот союз живо­писи и танца, пластики и мимики».

Сати видел этот балет на сцене всего один раз, в 1917 году во время скан­даль­ной премьеры, но «Парад» станет самым успеш­ным в Лондоне «дяги­лев­ским» бале­том.

Порт­рет Леонида Мясина. Худож­ник — Сергей Судей­кин

Мясин с самого начала откро­венно тяго­тился привя­зан­но­стью Дяги­лева. В 1920 году он влюбился в одну из соли­сток, Веру Савину, и объявил о своём к ней уходе. Для арти­ста с его стату­сом в антре­призе это озна­чало и конец карьеры у Дяги­лева.

Мясин стал извест­ным балет­мей­сте­ром и за преде­лами «Русского балета». Он сочи­нил более 70 бале­тов, и за три года до своей смерти Дяги­лев вновь пригла­сил его в «Русский балет» в каче­стве поста­нов­щика. После смерти учителя Мясин возгла­вил труппу «Русский балет Монте-Карло», но тогда, в 20-ых годах, на его место пришло имя, затмив­шее все осталь­ные.

Серж Лифарь

Сергей Лифарь, танцор «Русских сезо­нов» укра­ин­ского проис­хож­де­ния, впер­вые прие­хал к Дяги­леву с Брони­сла­вой Нижин­ской, сест­рой Вацлава, тоже балет­мей­сте­ром. Его путь к славе был не таким быст­рым, как у Вацлава, и ему не пришлось так больно падать в самом конце, когда всё закон­чи­лось, хотя его конец, безусловно, был самым насто­я­щим из всех. Стес­ни­тель­ный, застен­чи­вый, увле­чён­ный куль­ту­рой, фана­тич­ный и предан­ный, Лифарь стал послед­ним фаво­ри­том Сергея Павло­вича.

Серж Лифарь

В отли­чие от Нижин­ского, кото­рый начал сотруд­ни­чать с Дяги­ле­вым на пике своей формы, Лифарю пришлось доучи­ваться в Европе. Он зани­мался в Италии с Лега­том и Чекетти, ставил стопу, много трени­ро­вался. Дяги­лев писал:

«Лифарь ждёт собствен­ного подхо­дя­щего часа, чтобы стать новой леген­дой, самой прекрас­ной из легенд балета».

Лифарь заме­нил Мясина в неко­то­рых старых бале­тах («Зефир и Флора», 1925; «Ода», 1928) и начал соли­ро­вать в новых — «Кошка» (1927), «Апол­лон Муса­гет» (1928), «Блуд­ный сын» (1929). «Апол­лон Муса­гет» был напи­сан Стра­вин­ским специ­ально для Лифаря. Тот писал в своих мему­а­рах:

«Игорь Стра­вин­ский, автор нашей „Весны священ­ной“, пишет для меня балет! Нужно ли гово­рить о том, какая радость и гордость охва­тили меня?».

Компо­зи­тор пришел в восторг от «Апол­лона Муса­гета», но в ещё боль­шей эйфо­рии пребы­вал импре­са­рио. Он поце­ло­вал своему соли­сту ногу:

«Запомни, Серёжа, на всю жизнь сего­дняш­ний день: во второй раз я целую ногу танцов­щику, — до тебя я поце­ло­вал ногу Нижин­ского после „Spectre de la Rose“ [«Виде­ние розы», балет в поста­новке Миха­ила Фокина]».

Серж Лифарь несёт на плече Коко Шанель

Более приме­ча­те­лен другой случай. На репе­ти­ции балета «Зефир и Флора» Лифарь вывих­нул обе ступни. Дяги­лев, конечно, наста­и­вал на том, чтобы заме­нить арти­ста и вовремя поме­нять имя на афишах, но Лифарь оста­вался непре­кло­нен:

«…я или буду танце­вать в „Зефире“, или брошусь с монак­ской скалы, а другому Борея не отдам».

В день премьеры Дяги­лев уехал раньше, чтобы не видеть, как его глав­ный солист, лечив­шийся компрес­сами и масса­жем, безуспешно пыта­ется ходить. Во время спек­такля Лифарю трижды вправ­ляли вывих, но танце­вал он вели­ко­лепно. «Балеты с участием Лифаря сейчас кажутся мне сном», — писал Алек­сандр Бенуа.

Серж Лифарь

Хотя «Русские сезоны» со смер­тью Дяги­лева закон­чи­лись, карьера Лифаря продол­жи­лась на евро­пей­ском простран­стве. Он стал премье­ром Париж­ской оперы, а после — руко­во­ди­те­лем балет­ной труппы театра, открыл в Париже Инсти­тут хорео­гра­фии при Гранд-Опера, рефор­ми­ро­вал всю балет­ную систему. О нём пишут в справ­ках и биогра­фиях: «фран­цуз­ский артист балета», и его танце­валь­ную школу назы­вают фран­цуз­ской.

Точно таким же рефор­ма­то­ром и перво­от­кры­ва­те­лем станет балет­мей­стер «Русских сезо­нов», рабо­тав­ший с Лифа­рём. Его школа будет амери­кан­ской, и он возь­мёт псев­до­ним, скры­ва­ю­щий грузин­скую фами­лию — Джордж Балан­чин.

Джордж Баланчин

Как и многие балет­мей­стеры, Балан­чин начи­нал танцо­ром балета. Он закон­чил балет­ную школу Мари­ин­ского театра, танце­вал там же после рево­лю­ции. Во время поездки на гастроли в 1924 году решил не возвра­щаться в Совет­ский Союз. Травма колена не позво­лила ему продол­жать карьеру танцов­щика, и Дяги­лев пред­ло­жил тогда ещё Геор­гию Балан­чи­вадзе место посто­ян­ного балет­мей­стера «Русского балета» и псев­до­ним на запад­ный манер — Джордж Балан­чин. До сих пор Балан­чин оста­ется, пожа­луй, самым извест­ным балет­мей­сте­ром в мире. Он гово­рил:

«По крови я грузин, по куль­туре русский, а по наци­о­наль­но­сти петер­бур­жец».

Джордж Балан­чин (в центре) в Америке

Балан­чин рабо­тал в «Русском балете Дяги­лева» с 1924 по 1929 годы, поста­вил девять круп­ных бале­тов, среди кото­рых — «Апол­лон Муса­гет», «Блуд­ный сын», «Кошка», «Триумф Нептуна», и несколько номе­ров. Для него «Русские сезоны» стали просто удач­ным стар­том. Он изме­нил правила балет­ной «игры»: убрал лите­ра­тур­ные сюжеты, подчи­нил спек­такли музыке. Твор­че­ский прин­цип Балан­чина кате­го­ри­чен:

«Мне не нужны люди, кото­рые хотят танце­вать, мне нужны те, кто не танце­вать не может».

Он станет выда­ю­щимся деяте­лем амери­кан­ской куль­туры, созда­те­лем новой балет­ной школы и нового балет­ного стиля, одним из самых влия­тель­ных деяте­лей XX века.

Балан­чин исполь­зо­вал музыку многих компо­зи­то­ров для своих поста­но­вок, но чаще всего он сотруд­ни­чал с авто­ром музыки к его первому балету «Песнь соло­вья», Игорем Стра­вин­ским.

Игорь Стравинский

Игорь Стра­вин­ский

Балеты Игоря Стра­вин­ского — неотъ­ем­ле­мая часть «Русских сезо­нов». За первые три года сотруд­ни­че­ства с Дяги­ле­вым Стра­вин­ский создал пооче­редно «Жар-птицу» (1910), «Петрушку» (1911) и «Весну священ­ную» (1913). Все эти произ­ве­де­ния напи­саны для много­чис­лен­ного оркестра и изоби­луют русскими фольк­лор­ными моти­вами. Из-за харак­тер­ной ритмич­но­сти и музы­каль­ного диссо­нанса «русские» произ­ве­де­ния Стра­вин­ского легко выде­ля­ются среди прочих. О наци­о­наль­ной природе его музыки часто выска­зы­ва­ются эксперты. Сам компо­зи­тор даже в позд­ние годы наста­и­вал на исклю­чи­тель­ной «русско­сти» любых своих сочи­не­ний:

«Я всю жизнь по-русски говорю, у меня слог русский. Может быть, в моей музыке это не сразу видно, но это зало­жено в ней, это — в её скры­той природе».

Игорь Стра­вин­ский и Сергей Дяги­лев

Стра­вин­ский был близ­ким другом Дяги­лева, хоть они и пере­стали общаться в послед­ние годы жизни Сергея Павло­вича из-за финан­со­вых разно­гла­сий. Игорь Стра­вин­ский похо­ро­нен на вене­ци­ан­ском клад­бище Сан-Микеле непо­да­лёку от Дяги­лева. Надпись на его могиль­ной плите выпол­нена шриф­том, харак­тер­ным для Леона Бакста, худож­ника «Русских сезо­нов».

Леон Бакст

В начале 1910-х годов Лейб-Хаим Розен­берг, уже взяв­ший к тому времени псев­до­ним Леон Бакст, нари­сует множе­ство порт­ре­тов своих совре­мен­ни­ков. Будет среди его поло­тен и изоб­ра­же­ние Дяги­лева.

Порт­рет С.П. Дяги­лева с няней. Худож­ник — Леон Бакст

Для «Русских сезо­нов» Бакст оформ­лял «Клео­патру», «Шехе­ра­заду», «Карна­вал», «Нарцисс». По его эски­зам шили костюмы для Вацлава Нижин­ского и Тамары Карса­ви­ной. Бакст оказался так попу­ля­рен в Европе, что о нём сочи­няли песни («О, как же измо­таны нервы у нас, ей ванну офор­мил сам Леон Бакст»), а мода на русский коло­рит в одежде и инте­рьере привела к тому, что супруга короля Вели­ко­бри­та­нии Георга VI выхо­дила замуж в платье по моти­вам русского фольк­лора.

Леон Бакст был близ­ким другом Дяги­лева на протя­же­нии почти всей жизни. Кроме него, из друзей импре­са­рио стоит выде­лить, пожа­луй, Мисю Серт.

Мися Серт. И смерть в Венеции

На премьере «Бориса Году­нова» в Париже, с кото­рой нача­лась исто­рия «Русских сезо­нов», присут­ство­вала свет­ская знаме­ни­тость. После трёх браков она могла бы восполь­зо­ваться множе­ством фами­лий, но исто­рия сохра­нила её как Мисю Серт, и без неё исто­рия дяги­лев­ской антре­призы не будет полной.

Мися Серт. Справа — с Сергеем Дяги­ле­вым

Мися была, пожа­луй, второй по значи­мо­сти женщи­ной в жизни Дяги­лева. Она писала о Сергее Павло­виче:

«Мы не расста­ва­лись до пяти часов утра, и каза­лось невы­но­си­мым, что когда-то всё же придётся расстаться. На следу­ю­щий день он пришёл в мой дом, и наша дружба продол­жа­лась до самой его смерти».

Часто, когда Дяги­лев испы­ты­вал финан­со­вые труд­но­сти, именно Мися давала ему денег. Импре­са­рио очень ценил мнение своей подруги и ревниво писал ей, чтобы она не смела уезжать из города, не встре­тив­шись с ним. Когда Лифарь теле­гра­фи­рует из Вене­ции о том, что состо­я­ние Дяги­лева стре­ми­тельно ухуд­ша­ется, Мися прие­дет прово­дить Сергея Павло­вича в послед­ний путь и даст денег на похо­роны.

Дяги­лев умрёт в 1929 году, и исто­рия «Русского балета» закон­чится с его смер­тью в Вене­ции. Труппа распа­дется, а её участ­ники найдут себе новое приста­нище в других теат­рах по всему миру. К могиле Дяги­лева прико­лоты много­чис­лен­ные балет­ные пуанты, а эпита­фия цити­рует умер­шего: «Вене­ция, посто­ян­ная вдох­но­ви­тель­ница наших успо­ко­е­ний».


Труппа «Русского балета». В центре — Сергей Дяги­лев

«Русский балет Дяги­лева» — это исто­рия многих влюб­лён­но­стей и несколь­ких разо­ча­ро­ва­ний. Именно в работе над очеред­ным бале­том, напри­мер, позна­ко­ми­лись Пабло Пикассо и Ольга Хохлова. Разо­ча­ро­ва­ние в Фокине привело в труппу Балан­чина, влюб­лён­ность Лифаря заста­вила его выйти на сцену с трав­мой, влюб­лён­ность Нижин­ского выну­дила его поки­нуть антре­призу.

«Русский балет Дяги­лева» — это исто­рия паде­ния Россий­ской импе­рии и взлёта Совет­ского Союза, исто­рия потерь и славы.

«Русский балет Дяги­лева» — это самые имени­тые компо­зи­торы, худож­ники, моде­льеры, писа­тели, поэты и танцоры своего времени. Биогра­фия каждого из них вклю­чает в себя дяги­лев­скую антре­призу.

Могила Сергея Дяги­лева на клад­бище Сан-Микеле в Вене­ции

Над клад­би­щем Сан-Микеле начи­на­ется валтор­ной надрыв­ная мело­дия «Весны священ­ной». Она продол­жа­ется в Перми на Дяги­лев­ском фести­вале, куда съез­жа­ются балет­ные труппы всего мира. Звучит клар­не­тами под сводами Мари­ин­ского театра, где ставят совре­мен­ные версии балета, струн­ными рвётся в Париж, на сцену Гранд-опера, пускает воздуш­ный поце­луй в сторону Монте-Карло и мчится во весь опор духо­выми через океан, к Нью-Йорку, а оттуда — карти­нами Рериха, стихами Кокто, угло­ва­тыми движе­ни­ями Нижин­ского, надеж­дой Дяги­лева, красо­той Вене­ции, их общим на всех вдох­но­ве­нием — рвётся к звез­дам, к далё­кому и недо­ступ­ному для нас «Вояд­жеру», на золо­том диске кото­рого запи­сана «Весна священ­ная», как одно из вели­чай­ших произ­ве­де­ний чело­ве­че­ства.

Балет отно­сится к числу глав­ных куль­тур­ных досто­я­ний России. Так одна­жды решил Дяги­лев, и теперь, в наши дни, едва ли найдётся круп­ный евро­пей­ский театр, в исто­рии кото­рого не нашлось бы русского имени, обро­нён­ного случайно вели­ким импре­са­рио. «Мы должны искать в красоте вели­кого оправ­да­ния нашего чело­ве­че­ства», — напи­сал Сергей Павло­вич в журнале «Мир искус­ства». Прошло почти сто лет со дня его смерти. Оправ­да­ния ищут и нахо­дят.

Поделиться