Окей, Google, пульс совре­мен­ного русского театра мы нащу­пали — спасибо «глав­ному фено­мену теат­раль­ной критики». А что насчёт музыки?

Кажется, она чувствует себя неплохо — в лонг-лист премии им. Сергея Курё­хина-2018 попал уникаль­ный для России проект «Концерт для смарт­фо­нов с оркест­ром». Звуки симфо­ни­че­ского оркестра на сцене и мело­дии на теле­фо­нах зрите­лей в зале спле­та­ются в нераз­рыв­ную музы­каль­ную ткань — конечно, под управ­ле­нием дири­жёра. Можно назы­вать это иммер­сив­ным концер­том, можно ворчать, что зритель по-преж­нему оста­ётся пассив­ным. Медиа-компо­зи­тор Андрей Бундин — созда­тель «Концерта» — скеп­ти­че­ски отно­сится к идее полной интер­ак­тив­но­сти: дай зрителю возмож­ность свободно извле­кать ноты — и он выжмет макси­мум звуков,
разру­шив струк­туру произ­ве­де­ния.

Андрей — частый гость на Новой сцене Алек­сандринки, участ­ник Лабо­ра­то­рии Новых медиа, автор элек­тро­аку­сти­че­ской музыки и разра­бот­чик систем интер­ак­тив­ного музы­каль­ного взаи­мо­дей­ствия. Он расска­зал о том, как управ­лять смарт­фо­нами зрите­лей со сцены, что такое термен­вокс, и как соеди­нить много­ка­наль­ную музыку и совре­мен­ный театр.


- Что проис­хо­дит на «Концерте для смарт­фо­нов с оркест­ром»?

- Для начала надо сказать, что пред­по­сыл­кой к нему послу­жила моя преды­ду­щая работа — «Концерт для смарт­фо­нов», в кото­рой теле­фоны зрите­лей исполь­зу­ются как источ­ники звука. Люди подклю­ча­ются к серверу и объеди­ня­ются в огром­ный поли­фо­ни­че­ский синте­за­тор. Я могу управ­лять ими в реаль­ном времени, воспро­из­водя самые разные звуки. При этом разные ноты звучат на разных теле­фо­нах, и звуча­ние распре­де­ля­ется по всему залу. Это создаёт очень инте­рес­ный простран­ствен­ный эффект, кото­рого нельзя достичь иными спосо­бами. В «Концерте для смарт­фо­нов с оркест­ром» я исполь­зую такой же прин­цип, но к звуча­нию смарт­фо­нов зрите­лей добав­ля­ется симфо­ни­че­ский оркестр. Таким обра­зом, в концерте соче­та­ются тради­ци­он­ные музы­каль­ные инстру­менты и гаджеты ауди­то­рии. Насколько я знаю, это одно из первых произ­ве­де­ний подоб­ного рода.

- Смарт­фоны зрите­лей были простыми меди­а­то­рами, или каждый чело­век всё же мог выби­рать ноты и высоту звуча­ния?

- Я могу как угодно управ­лять темб­рами, гром­ко­стью и любыми харак­те­ри­сти­ками звука на всех устройствах. Гаджеты исполь­зу­ются исклю­чи­тельно в каче­стве источ­ни­ков звука.

- То есть у зрителя вообще не было свободы выбора?

- В один момент я пред­ла­гаю зрите­лям потря­сти смарт­фо­нами, чтобы извлечь из них допол­ни­тель­ный звук. Но это в финале — такой пост­скрип­тум (смеётся). Хоте­лось немного развлечь ауди­то­рию после окон­ча­ния.

- Позво­ляют ли техни­че­ские возмож­но­сти сделать зрителя соис­пол­ни­те­лем?

- С техни­че­ской точки зрения ника­ких проблем нет. Но мне, как худож­нику, важно достичь определённых простран­ствен­ных и звуко­вых эффек­тов. Зритель нахо­дится вне контек­ста компо­зи­ции; он не явля­ется профес­си­о­наль­ным музы­кан­том и не знает струк­туру произ­ве­де­ния. Как только у него появится возмож­ность звучать, он поста­ра­ется извлечь макси­мум звуков. И струк­тура концерта разру­шится. Можно раздать ауди­то­рии мобиль­ные музы­каль­ные инстру­менты и неким обра­зом управ­лять ею — скажем, выводя на экран команды или задействуя дирижёра (так делают мои коллеги из фран­цуз­ского центра музы­каль­ного твор­че­ства "GRAME" в Лионе). Но у меня иная концеп­ция. Для меня важен простран­ствен­ный эффект, кото­рый возни­кает при испол­не­нии концерта.

- Каким должно быть простран­ство, кото­рое подхо­дит для испол­не­ния «Концерта»?

- Я прово­дил его в разных поме­ще­ниях. Лучше всего он звучит в камер­ных залах — от двух­сот до тысячи зрите­лей. Важен фактор акустики: в поме­ще­ниях со слиш­ком высо­ким потол­ком звук разле­та­ется, в резуль­тате смарт­фоны звучат очень тихо. Лучшим простран­ство, в кото­ром я испол­нял «Концерт», был зал Универ­си­тета техно­ло­гий и дизайна, рассчи­тан­ный на пять­сот чело­век. У меня тогда было около двух­сот подклю­че­ний — меньше поло­вины, но это нормально. Кто-то не захо­тел, у кого-то нет совре­мен­ного смарт­фона…

- Я правильно пони­маю, что «Концерт для смарт­фо­нов с оркест­ром» — это опре­де­лён­ное музы­каль­ное произ­ве­де­ние?

- Именно. У него есть парти­тура для симфо­ни­че­ского оркестра и партия для смарт­фо­нов, кото­рая пропи­сана алго­рит­ми­че­ски. Я управ­ляю смарт­фо­нами, синхро­ни­зи­ру­ясь с оркест­ром. Устройства зрите­лей должны звучать в одном строе. Не должно быть непред­ви­ден­ных диссо­нан­сов. Перед нача­лом концерта я даже настра­и­ваю смарт­фоны. Скажем, гобой даёт ноту «ля». Поскольку она не всегда равна 440 Гц (в совре­мен­ном оркестре она, как правило, чуть выше), я настра­и­ваю её на смарт­фо­нах, чтобы они звучали чисто вместе с оркест­ром. К моему компью­теру подклю­чены MIDI-клави­а­тура и несколько MIDI-контрол­ле­ров, также я исполь­зую испол­ни­тель­скую панель, с помо­щью кото­рой я управ­ляю теле­фо­нами в реаль­ном времени. Там много настроек: филь­тра­ция, гром­кость, тембры, распре­де­ле­ние звуков. Иногда поочерёдно звучат случайные смарт­фоны; иногда — все устройства играют в унисон. В какой-то момент поло­вина ауди­то­рии играет одну партию, а вторая поло­вина — другую. Могу разде­лить зал на четыре и более партий. В общем, все смарт­фоны звучат по- разному. На каком-то ритм, гармо­ни­че­ская подложка; неко­то­рые теле­фоны играют мело­дию. Полу­ча­ется поли­фо­ния, благо­даря кото­рой всё звучит инте­ресно и разно­пла­ново.

- Мне каза­лось, что в «Концерте» всё же есть элемент импро­ви­за­ции.

- В неко­то­рые моменты я допол­няю звуча­ние оркестра стоха­сти­че­скими элемен­тами. Напри­мер, случайным распре­де­ле­нием звука в ауди­то­рии. Но в целом компо­зи­ци­он­ный план прора­ба­ты­ва­ется задолго до выступ­ле­ния. Допу­стим, я знаю, что всту­пи­тель­ный раздел начи­нают играть первые и вторые скрипки, и дальше у меня плавно появ­ля­ются шумы. И здесь я хочу, чтобы нена­вяз­чиво зазву­чал весь зал. Вначале идёт стре­кот кузне­чи­ков — он распределён по всему залу, будто зритель сидит в высо­кой траве. Дальше смарт­фоны начи­нают звучать всё более мело­дично, и их звуча­ние слива­ется с парти­ту­рой оркестра.

- Как вообще возникла идея создать такой концерт?

- Замы­сел «Концерта для смарт­фо­нов» родился благо­даря танце­валь­ному спек­таклю "Kindergarten", кото­рый был постав­лен неза­ви­си­мой теат­раль­ной труп­пой PoemaTheatre в 2014 году. Я писал музыку к этому спек­таклю. В нём было около двена­дцати арти­стов: корде­ба­лет и несколько соли­стов. Режиссёр — Вален­тин Цзин, хорео­граф — Евге­ния Четверт­кова. Спек­такль был постав­лен в Москве на Винза­воде, на площадке «Плат­форма», кото­рой на тот момент руко­во­дил Кирилл Сереб­рен­ни­ков. Это была одна из лучших площа­док, где я что-либо ставил,— в плане звука, света, и простран­ства в целом. В рамках этого спек­такля я исполь­зо­вал восемь кана­лов звука, расста­вив колонки вокруг ауди­то­рии.

- По всему её пери­метру?

- Не совсем. У меня было несколько пар коло­нок, кото­рые стояли перед ауди­то­рией на разных рассто­я­ниях. Таким обра­зом удалось смоде­ли­ро­вать глубину стерео­кар­тины и простран­ствен­ное звуча­ние. За ауди­то­рией были колонки, под ней — сабву­феры для низких частот. То есть были прора­бо­таны все планы: даль­ний, ближ­ний, сред­ний. Как в кино. У моей расста­новки не было конкрет­ного стан­дарта. Я ориен­ти­ро­вался только на акусти­че­ские свой­ства конкрет­ного простран­ства. Но сколько бы ни было кана­лов звука, их всё равно не хватает (смеётся). Всегда хочется как можно больше звука. Перед спек­так­лем я думал об этом и мне пришла в голову следу­ю­щая мысль: «А почему бы не исполь­зо­вать смарт­фоны танцо­ров?». Ведь у каждого из них в кармане лежит неболь­шая колонка в виде мобиль­ного теле­фона. Я запи­сал несколько партий и отпра­вил их актёрам в виде mp3-файлов. Мы отре­пе­ти­ро­вали, как они будут вклю­чать их на теле­фо­нах.

Kindergarten. Автор фото Сергей Орешен­ков 

- Они выхо­дили на сцену, и в какой-то момент начи­на­лось воспро­из­ве­де­ние треков?

- Не совсем. Было конкрет­ное режиссёрское реше­ние: идёт спек­такль, все танцуют, сцена закан­чи­ва­ется, и вдруг заго­ра­ется зритель­ный зал. Все думают, что сейчас начнётся антракт, но тут у одного из танцо­ров звонит теле­фон. Это было макси­мально отчуждённо от действия — созда­ва­лась иллю­зия быто­вого момента (улыба­ется). Потом теле­фон звонит у второго, у третьего, у деся­того, и все мело­дии спле­та­ются в единую музы­каль­ную ткань. Арти­сты ходили перед ауди­то­рией и среди зрите­лей, и звук плавно пере­те­кал в простран­стве. Многие гово­рили, что это был самый эффект­ный момент в спек­такле. Чуть позже я начал иссле­до­вать, как можно управ­лять смарт­фо­нами зрите­лей в реаль­ном времени. Я ведь не могу зара­нее отпра­вить звуко­вые дорожки пяти сотням людей! Я нашёл техни­че­ские реше­ния и на протя­же­нии полу­года разра­ба­ты­вал программ­ное обес­пе­че­ние.

- Я смот­рела видео­за­пись вашего перфор­манса «Голо­во­ломка для столеш­ницы и элек­тро­ники». У меня возникло ощуще­ние, что в нём есть доля нарра­тив­но­сти.

- Такой задумки у меня не было. Хотя, в опре­де­лен­ном смысле, нарра­тив возни­кает за счет конкрет­ных звуков, из кото­рых состоит музы­каль­ная ткань. Вообще, это произ­ве­де­ние посвя­щено Марку Пекар­скому. Он испол­нил его первым. Конечно, каче­ство испол­не­ния у меня и у одного из лучших перкус­си­о­ни­стов России очень разное (смеётся), поэтому идея в моей интер­пре­та­ции может быть раскрыта не полно­стью.

- Расска­жите о техни­че­ской стороне этого перфор­манса как его созда­тель и испол­ни­тель.

- Я разра­бо­тал что-то вроде перкус­си­он­ного термен­вокса. Термен­вокс — это первый элек­тро­му­зы­каль­ный инстру­мент с уникаль­ным мето­дом звуко­из­вле­че­ния. Испол­ни­тель играет на нём посред­ством движе­ния рук над двумя антен­нами. Инстру­мент изме­ряет, как меня­ется объём элек­тро­маг­нит­ного поля. Он регу­ли­рует высоту и гром­кость тона в зави­си­мо­сти от поло­же­ния рук испол­ни­теля. Правая рука отве­чает за высоту тона, левая — за гром­кость. Я исполь­зо­вал Leap Motion — инфра­крас­ный сенсор, кото­рый изме­ряет поло­же­ние рук в простран­стве и позво­ляет обра­ба­ты­вать полу­чен­ные данные. Левая рука нахо­дится над сенсо­ром, а правая бьёт по столеш­нице. Правая рука отве­чает за ритм, а левая — за гром­кость, тембр, распре­де­ле­ние звука в простран­стве и другие пара­метры. В отли­чие от обыч­ной антенны, кото­рая исполь­зу­ется в термен­воксе, Leap Motion опре­де­ляет жесты. Напри­мер, сжатый кулак левой руки озна­чает, что испол­ни­тель «захва­ты­вает» теку­щий тембр и играет только им. Грубо говоря, музы­каль­ный инстру­мент играет с испол­ни­те­лем. Он хаоти­че­ски пере­клю­чает тембры при каждом ударе по столеш­нице. Поэтому перфор­манс назы­ва­ется «Голо­во­ломка». Он хаоти­че­ски пере­клю­чает тембры при каждом ударе по столеш­нице.

Андрей Бундин 

- То есть суще­ствует задан­ная база семплов? 

- Конечно. Там есть и удары по деке рояля, и струны рояля, бара­баны, инстру­менты из коллек­ции Марка Пекар­ского, звуки флейты и клар­нета. Более ста различ­ных звуков. Они пере­клю­ча­ются случайным обра­зом. Если испол­ни­телю понра­вился один тембр, он может «захва­тить» его сжатием кулака. Но через какое-то время инстру­мент начи­нает вновь пере­клю­чать тембры или пере­кры­вает испол­ни­теля разными шумами.

- Навер­ное, в базе есть звуки природы и чело­ве­че­ские голоса.

- Есть один чело­ве­че­ский голос. Когда мы с Марком Ильи­чом запи­сы­вали семплы у него дома, нам посто­янно мешал его сосед. Он него был шумный ремонт, поэтому нам прихо­ди­лось запи­сы­вать многие звуки по три-четыре раза. Когда мы начи­нали запись, сосед начи­нал шпакле­вать. Мы соби­ра­лись запи­сать одну ноту музы­каль­ной шкатулки, и тут снова раздался шарка­ю­щий звук шпателя. И Марк Ильич произнёс заме­ча­тель­ную фразу: «Шпаклюет, гадина!» (смеётся). Разу­ме­ется, она запи­са­лась. Мы решили исполь­зо­вать эти слова в перфор­мансе. Ими он и закан­чи­ва­ется.

- Что такое «Спек­тро­мор­фо­ло­ги­че­ская поэма»? 

- Это вось­ми­ка­наль­ное элек­тро­аку­сти­че­ское музы­каль­ное произ­ве­де­ние. Оно отно­сится к акусма­тике, направ­ле­нию элек­тро­аку­сти­че­ской музыки, кото­рое не подра­зу­ме­вает живого испол­не­ния; сочи­не­ние просто воспро­из­во­дится в опре­де­лён­ном акусти­че­ском простран­стве. Для этого произ­ве­де­ния необ­хо­дима много­ка­наль­ная акусти­че­ская система, состо­я­щая из восьми гром­ко­го­во­ри­те­лей, расстав­лен­ных вокруг зрите­лей, на кото­рых задан­ными спосо­бами распре­де­ля­ются звуки. В назва­нии есть отсылка к термину «спек­тро­мор­фо­ло­гия», кото­рый ввёл ново­зе­ланд­ский компо­зи­тор и музы­ко­вед Денис Смолли. Он обозна­чает метод анализа и компо­зи­ции в элек­тро­аку­сти­че­ской музыке, осно­ван­ный на работе с темб­ром звуко­вого объекта и анализе его морфо­ло­ги­че­ских свойств. В акусма­тике есть прак­тика, при кото­рой автор управ­ляет простран­ствен­ным распре­де­ле­нием звука в реаль­ном времени. У него есть консоль, с помо­щью кото­рой он меняет интен­сив­ность звука в разных дина­ми­ках. Этот инстру­мент назы­ва­ется акус­мо­ниум. С одной стороны, в акусма­тике нет живого испол­не­ния в привыч­ном пони­ма­нии. С другой стороны, у автора есть возмож­ность очень точно пропи­сать все партии. Компо­зи­тор может прора­бо­тать простран­ствен­ное и тембраль­ное разви­тие музы­каль­ной ткани до мельчайших дета­лей. Именно таким мето­дом была создана «Спек­тро­мор­фо­ло­ги­че­ская поэма»

Андрей Бундин

- Какие у вас планы на ближай­шее время?

- 23 июня я плани­рую испол­нить «Концерт для смарт­фо­нов» в рамках конфе­рен­ции TEDx. 25–28 июля я буду участ­во­вать в фести­вале акусти­че­ской музыки «Акус­мо­ниум», кото­рый состо­ится на Новой сцене Алек­сандрин­ского театра. Кстати, для этого фести­валя фран­цуз­ский центр GRM (в стенах кото­рого и был создан «акус­мо­ниум») приве­зет несколько десят­ков гром­ко­го­во­ри­те­лей непо­сред­ственно из Парижа.

Поделиться