«Газель Смерти»: феномен главной панк-маршрутки

«Газель Смерти» — это уже мифи­че­ский микро­ав­то­бус, на кото­ром води­тель и панк-энту­зи­аст Денис Алек­сеев за послед­ние восемь лет провёз по Европе и России не один деся­ток россий­ских и зару­беж­ных групп совер­шенно разного калибра. «Газель Смерти» посто­янно лома­ется, путе­ше­ствия в ней сложно назвать комфорт­ными, но музы­канты не первый год выстра­и­ва­ются в очередь к Алек­се­еву, чтобы отпра­виться в тур именно на его машине.

«Газель» давно стала частью исто­рии миро­вой панк-сцены и обросла леген­дами. Специ­ально для VATNIKSTAN музы­каль­ный журна­лист Пётр Поле­щук разо­брался в фено­мене «Газели Смерти».


Обычно «сцена» подра­зу­ме­вает собой явле­ние, пригвож­дён­ное исклю­чи­тельно к городу, реги­ону и стране. Но разве это волнует нас, когда мы откры­ваем «Прошу, убей меня!» или «The North Will Rise Again»? То, что нам нужно в первую очередь — это группы и байки из скле­пов. Кроме того, исто­рия знает примеры, когда «сценой» свое­вольно назы­вали арте­факт вроде компи­ля­ции С86 и импульс, кото­рый после­до­вал за выпус­ком. Поэтому рискну пред­по­ло­жить, что «сцена» далеко не всегда закреп­лена за чем-то очер­чен­ным терри­то­рией или време­нем.

В данном случае — особенно. Много­лет­няя и безоста­но­воч­ная иници­а­тива Дениса Алек­се­ева тому подтвер­жде­ние. Будучи бессмен­ным води­те­лем глав­ного панк­мо­биля нашей необъ­ят­ной, Денис хранит столько исто­рий, что поза­ви­до­вал бы и Легс Маккнил с Джоном Роббом и все другие авторы услов­ной «орал панк хистори». А потому, что «Газель Смерти» это, образно говоря, полно­цен­ная сцена на колё­сах. Как и любая отме­чен­ная доку­мен­та­цией DIY-тусовка, исто­рия «Газели» обза­ве­лась своими мифами, действу­ю­щими геро­ями и крыла­тыми фразами. Если для незна­ко­мых с исто­рией панко­воза это звучит слиш­ком вызы­ва­юще, то просто держите в уме, что:

1. «Газель Смерти» побы­вала в Укра­ине, Бела­руси, Литве, Латвии, Эсто­нии, Финлян­дии, Молда­вии, Румы­нии, Сербии, Черно­го­рии, Болга­рии, Греции, Турции, Грузии, Арме­нии, Польше, Герма­нии, Австрии, Африке и даже Италии (надо пони­мать, что это только начало списка).

2. Дважды стала героем графи­че­ских новелл и комик­сов, вышед­ших отдель­ными книгами, одна из кото­рых была создана в США, а другая явля­ется исклю­чи­тельно россий­ским продук­том; её соав­то­ром стал сам води­тель Денис Алек­сеев.

3. Пасса­жи­рами Дениса было множе­ство групп, общее число превы­шает сотню.

Вот и напра­ши­ва­ется вывод, что «Газель Смерти» суще­ствует как будто вопреки назва­нию. Впро­чем, сам Алек­сеев считает совсем наобо­рот:

«Ты можешь проехать одина­ко­вую дистан­цию на любом топливе, но нельзя заправ­лять солярку в бензи­но­вый мотор и наобо­рот. В жизни тоже есть нега­тив­ное топливо, кото­рое скорее о смерти, и пози­тив­ное, о радо­сти и спокой­ствии жизни. Опять же, и на том и на другом топливе ты имеешь одина­ко­вые шансы „доехать“ до старо­сти. Глав­ное, просто разо­браться, какой ты мотор и какое топливо годится лично тебе. Я, видимо, такой мотор, кото­рому подхо­дит только нега­тив­ное топливо. Поэтому „Газель Смерти“ действи­тельно о смерти».

Води­тель «Газели» персо­наж в этой исто­рии, безусловно, самый важный (хотя есть пред­по­ло­же­ние, что этого Денис больше всего и боится). Но как может быть иначе, когда сто пасса­жи­ров на одного капи­тана? Именно про него (и машину), а не про группы, полу­чился фильм «Путе­во­ди­тель по граб­лям», точно так же как и выше­при­ве­дён­ный (и совер­шенно заме­ча­тель­ный) репор­таж от портала «Такие дела». Кроме того, когда-то Алек­сеев рабо­тал журна­ли­стом в мифи­че­ском Rockmusic.ru (даже ходят легенды, что давным-давно Алек­сеев взял интер­вью у Пола Маккартни и Бьорк) и, на мой взгляд, то, что сего­дня он пишет так редко — без всяких скидок боль­шая потеря для нашей музы­каль­ной журна­ли­стики. В конце концов, трудно не отно­ситься так к чело­веку, кото­рого прово­жа­ешь из Влади­во­стока в Африку (да что Артюр Рембо вообще знал?!).

Но глав­ное, как водится, музыка: «Газели» посвя­щены как мини­мум две песни, одну из кото­рых напи­сала первая совет­ская анархо-панк-группа «Отдел само­ис­ко­ре­не­ния» (в записи приняла участие и сама машина, буквально), а другую — итальянцы Kalashnikov Collective. Такой терри­то­ри­аль­ный разрыв не случаен, так как «Газель», как уже ясно, именно о том, чтобы зала­тать какие-либо разрывы и пробелы. В том числе и пробелы в нехватке совре­мен­ных мифов.

Как и любой миф, «Газель» окру­жена стерео­ти­пами, самый довле­ю­щий из кото­рых всегда выри­со­вы­вает проект как машину туро­вого кутежа и рок-н-ролль­ного лайф­стайла. Со слов самого Алек­се­ева:

«„Газель Смерти“ — и транс­порт­ный юнит, и комикс — вообще не о куте­жах. Кутежи — это послед­нее, о чём я думаю. „Газель Смерти“ — это онто­ло­ги­че­ский проект, реаль­ный способ выло­миться из этой реаль­но­сти в реаль­ность какую-то другую, неве­до­мую. Это не мета­фора, я говорю буквально».

И хотя наибо­лее верный способ для журна­ли­ста контек­сту­а­ли­зи­ро­вать «Газель» — это гово­рить о ней, как об экзи­стен­ци­аль­ном опыте, спра­вед­ли­во­сти ради — в таком ключе о ней может гово­рить исклю­чи­тельно сам води­тель и туря­щие с ним группы. За неиме­нием осно­ва­ния для подоб­ной авто­био­гра­фи­че­ской ссылки (несмотря на опыт прове­де­ния «Газель­ных» концер­тов), я хочу посмот­реть на проект Алек­се­ева с иной перспек­тивы — соци­аль­ной. То есть именно с той, из кото­рой «Газель Смерти» часто грубо выпи­сы­ва­ется.

Анар­хич­ность «Газели» состоит не в рок-н-ролль­ных дорож­ных собы­тиях, а в том, что её исто­рию буквально невоз­можно уложить в нарра­тив — проект Алек­се­ева попро­сту не подда­ётся струк­ту­ри­ро­ван­ному изло­же­нию. Я не шучу — прочи­тайте туро­вые днев­ники каких-нибудь двух групп в рамках одного газель­ного путе­ше­ствия, и вы поймёте, что это два совер­шенно разных опыта. Что уж гово­рить про жизнь «Газели» в целом?

Пасса­жиры «Газели» сменяют друг друга, разве что, в зави­си­мо­сти от геогра­фии, но и она в Алек­се­ев­ском проекте весьма условна. В осталь­ном, «Газель Смерти» выби­ва­ется из диктата любого порядка. В этом есть какая-то своя поэзия — без преуве­ли­че­ний миро­вой пере­движ­ной фено­мен, но лишён­ный пафоса и коло­ни­аль­ных зама­шек.

Возможно, един­ствен­ная простран­ственно-времен­ная зако­но­мер­ность наблю­да­ется в том, что проект «Газели» разросся в масшта­бах акку­рат после 2014 года, чему причина не только уже набран­ный Алек­се­е­вым води­тель­ский опыт, но и смена соци­ально-поли­ти­че­ского вектора, кото­рый неиз­бежно сказы­ва­ется на любом транс­кон­ти­нен­таль­ном проекте. Впро­чем, как ни старайся заце­пить «Газель Смерти» бампе­ром за соци­аль­ную реаль­ность, машина в ответ только «урули­вает» в другую сторону.

Хоро­ший тому пример — инци­дент во время тура с британ­ской груп­пой Krupskaya на въезде в Укра­ину. Машина оказа­лась на границе в ливень и поздно ночью, из-за чего Алек­сеев не сразу понял, что «Газель» пере­секла рубеж. Уже через минуту экипаж панк­мо­биля стоял под пролив­ным ливнем и дулом ружей. Конфликт полу­чи­лось уладить сослав­шись на то, что на мушке оказа­лись британцы, а это едва ли выгодно какой-либо из сторон.

Этому же туру посвя­щён отдель­ный комикс, но, что важно, Алек­сеев прин­ци­пи­ально не стал встав­лять проис­ше­ствие в исто­рию, да и сам распро­стра­ня­ется про неё крайне редко. По его собствен­ным словам:

«Газель Смерти» в Укра­ине — это сразу несколько исто­рий, случив­шихся с разными груп­пами, но как будто с одной. С момента начала воору­жён­ного конфликта нам было важно пока­зать людям Укра­ины, что мы не враги, а машина с россий­скими номе­рами может привезти на их землю не только оружие и солдат, но и рок-группу, то есть празд­ник. Кажется, это полу­чи­лось. С 2015 «Газель Смерти» около десяти раз съез­дила в Укра­ину, проехала её вдоль и попе­рек и нигде не встре­тила ни агрес­сии, ни непри­язни. Напро­тив, многие хотели накор­мить роке­ров, дать ночлег, помочь с ремон­том вечно разва­ли­ва­ю­ще­гося агре­гата, заму­тить бизнес, влюбиться, и, в общем, тоже пока­зать, что они не враги.

И всё же, в ситу­а­ции латент­ного наци­о­наль­ного реван­шизма (намёки на кото­рый неиз­бежно всплы­вают вокруг того же фести­валя «Боль»), «Газель Смерти» негласно пропа­ган­ди­рует идею преодо­ле­ния наци­о­наль­ного статус-кво. Если по-умному, то «Газель Смерти», это, в сущно­сти, проект терри­то­ри­аль­ной децен­тра­ли­за­ции и дена­ци­о­на­ли­за­ции. Отве­чает за это сам формат — будучи вечно-туря­щим авто­мо­би­лем, «Газель» по умол­ча­нию лишена риска ассо­ци­и­ро­ва­ния с каким-то конкрет­ным топо­ни­мом.

С идей­ной стороны это отсы­лает к любой подоб­ной иници­а­тиве, где нали­че­ствует DIY-мобиль, огол­те­лая группа да боль­шая дорога. Со стороны масштаба, возможно, ближе к какому-нибудь фести­валю Lollapalooza, орга­ни­зо­ван­ному в начале 1990-х гг. Перри Фаррел­лом из Jane`s Addiction. Инно­ва­ци­он­ная идея Фаррелла заклю­ча­лась в том, что Lollapalooza был пере­движ­ным фести­ва­лем, этаким пост-хиппар­ским табо­ром, в кото­ром есть место каждому — и гот-коро­леве Сьюзи Сью, и рэперу Ice-T, и безум­цам альтер­на­тив­ного рока Butthole Surfers. Несмотря на идео­ло­ги­че­скую и физи­че­скую мобиль­ность, проблема фести­валя и крылась в его подвиж­но­сти — то были 1990-е годы, субкуль­туры ещё были живы, а эклек­тич­ный фести­валь явно опере­жал время. Тогдаш­ним подрост­кам, возможно, не хватало в лайн-апе Lollapalooza конкрет­ной иден­тич­но­сти. Именно это и не дало осуще­ствиться утопи­че­ским планам Ферри, и именно это продви­гает «Газель Смерти» спустя 20 лет.

Оста­ва­ясь анде­гра­унд­ным явле­нием, «Газель», с одной стороны, до безоб­ра­зия разно­род­ный проект — её услов­ный лайн-ап в разные времена состав­лял как порту­галь­ский джаз, так и желе­зо­бе­тон­ный пост-панк Mirrored Lips. В другой раз салон Газели могут делить милые инди-рокеры Lemuria — самая люби­мая группа води­теля, и речь не только про «Газель­ный пул, и TV Smith — вете­ран англий­ского панка, высту­пав­ший со своей груп­пой The Adverts ещё во времена Sex Pistols, в третий — британ­ские грайнд­кор­щики Krupskaya и хаба­ров­чане Rape Tape, а потен­ци­аль­ными пасса­жи­рами и вовсе могли стать и Sleaford Mods, и даже друг Иосифа Брод­ского, литов­ский поэт Томас Венц­лов.

Позвольте огово­риться: я не утвер­ждаю, что услов­ная Lemuria турила на пару вместе с услов­ным ТВ Смитом. Я лишь говорю о том, что в контек­сте «Газели Смерти» логич­ным пред­став­ля­ется самое хаотич­ное пере­чис­ле­ние проез­жав­ших в ней арти­стов, поэтому любые имена надобно пере­чис­лять даже не через запя­тую, а через «и».

Так и пово­дом для тура Алек­се­ева могут оказаться совер­шенно разные причины: преодо­ле­ние умопо­мра­чи­тель­ного геогра­фи­че­ского рассто­я­ния, благо­тво­ри­тель­ная экспе­ди­ция для помощи прию­там бездом­ных живот­ных, эска­ла­ция единой DIY-сцены. Причины разные, но как-то неиз­бежно паци­фист­ские.

С другой стороны, несмотря на конти­нен­таль­ную, возраст­ную и музы­каль­ную разницу пасса­жи­ров «Газели», и, несмотря на различ­ные причины для туров, их объеди­няет идео­ло­гия DIY-панка. Много­чис­лен­ные наклейки снаружи и внутри салона гово­рят сами за себя: «Fight sexism!», «No nazi».

Нетрудно заме­тить, что разго­вор о «Газели Смерти» часто начи­на­ется с ввод­ного «с другой стороны». Что ж, зако­но­мерно. Иници­а­тива Алек­се­ева действи­тельно суще­ствует по ту сторону как мини­мум логики коммер­че­ской выгоды. «Газель Смерти» и не смогла бы суще­ство­вать как денеж­ная иници­а­тива, ведь внят­ную альтер­на­тиву другим, если угодно, рупо­рам куль­туры, «Газель» пред­став­ляет именно своей смело­стью — а кто бы ещё решился на подоб­ное? Как гово­рил сам Денис:

«В моей жизни нико­гда не было двух вещей — денег и женщин. Возможно, мне и не стоит иметь с ними дело, ведь я всё равно не знаю, как с ними правильно обра­щаться. Зато было всё осталь­ное — грех жало­ваться».

Хотя Денис Алек­сеев и стал, пожа­луй, глав­ным куль­тур­тре­ге­ром (без нега­тив­ных конно­та­ций) для групп из провин­ций всего мира (России — точно), всё-таки «сцена» состоит, собственно, из этих самых групп. Как гово­рил сам Алек­сеев в нашем интер­вью:

«Мы живём в одной стране и гово­рим на одном языке, но полу­ча­ется так, как будто евро­пей­ская Россия отдельно, Сибирь отдельно, а Даль­ний Восток отдельно. Хоте­лось бы собрать всё это в кучу, чтоб у нас была действи­тельно одна россий­ская сцена. Чтобы мы у себя в „Европе“ были по край­ней мере в курсе, что проис­хо­дит здесь, а вы — что творится у нас. Чтобы наши группы ездили к вам сюда, а ваши к нам. И чтобы туры наци­о­наль­ного масштаба мы мутили вместе».

Хоро­ший пред­лог, чтобы перейти к рассказу о несколь­ких музы­кан­тах из боль­шого списка пасса­жи­ров «Газели» на протя­же­нии всей её вневре­мен­ной дороги. И, вторя пасса­жи­рам «Газели», — в «хроно­ло­ги­че­ском беспо­рядке».


TV Smith, Великобритания

TV SMITH (Тимоти Смит) родился в 1956 году в Ромфорде, в Англии. Возраст расцвета ума и сил Смита пришёлся на удар панка по Вели­ко­бри­та­нии. След­ствие этого — группа Adverts, став­шая одной из первых панк-групп в Англии, а значит и панк-групп вообще. The Adverts вошли в исто­рию благо­даря хит-синглу «Gary Gilmour’s Eyes» и дебют­ному альбому Crossing The Red Sea With The Adverts, кото­рый многие критики причис­лили к лучшим панк-рели­зам.

Потом был ещё один альбом Adverts, «Cast Of Thousands», после — соль­ная карьера и всяче­ские колла­бо­ра­ции. Но глав­ное, ТВ Смит стал приме­ром: насто­я­щий панк — это не музы­кант в группе и даже не соль­ный испол­ни­тель. Панк — это пози­ция чело­века, и Смит отлично дока­зы­вает это тем, что не играет сего­дня старые хиты, не преда­ётся носталь­гии о «слав­ном времени, когда я впер­вые услы­шал God Save the Queen», не пыта­ется играть моло­дую версию себя, а просто на языке своего возраста рефлек­си­рует о совре­мен­ном мире. Но, даже если вы уличите ТВ Смита сего­дня в прыж­ках на сцене и актив­ном взаи­мо­дей­ствии с элек­тро­ги­та­рой, то давайте помнить, что панк такой закалки имеет на это все осно­ва­ния.

Именно благо­даря Газели Смерти лидер Adverts доехал до России. Как позже Смит напи­сал Денису:

«Доро­гой друг Денис!

Судя по тому, что я тут прочи­тал — у тебя глаза на мокром месте, а значит ты немного прин­цесса. Даже и не знаю, что сказал бы об этом суро­вый парень с книж­кой и пушкой в кармане, про кото­рого я только что прочи­тал в модном комиксе, но я никому не скажу. Мне, конечно, очень приятно, что эта песня тебя затро­нула, значит, удалось сделать какую-то „магию“, а это, как раз, то чего мне хочется созда­вать, но редко удаётся».


«Матушка-Гусыня», Россия

Санкт-Петер­бург­ская группа психо­дель­щи­ков оправ­дала каждое слово, сказан­ное о них в сред­ствах массо­вой инфор­ма­ции (если усло­виться, конечно, что сами журналы прони­кали к сути группы, а не пыта­лись изоб­ре­сти вело­си­пед). «Матушка» — это и правда пример импро­ви­за­ци­он­ной и тяжё­лой психо­де­ли­че­ской группы, но лишён­ной стес­не­ния перед сёрф-каве­ром на Егора Летова.

Однако есть боль­шая веро­ят­ность, что через релиз-другой для «Матушки» пона­до­бится подби­рать новые опре­де­ле­ния, в кото­рых «тягу­чая психо­де­лика» может усту­пить место «ярост­ному эйсид-панку с элек­трон­ными семплами». Напри­мер, их релиз «Тран­ском­плект» полу­чился то ли интри­гу­ю­щей разо­вой акцией, то ли объявил о новом начале для группы; факт — «Матушка-Гусыня» удачно загля­нула на терри­то­рию экспе­ри­мента со стилем. Что будет дальше, время пока­жет. Глав­ное, чтобы группа не зачахла.

Послу­шайте трек «Тран­ском­плект».


KURWS, Польша

Со слов самой группы, «проще всего сказать, что мы играем пост-панк. А лучше вообще ничего не гово­рить». Группа и сама придер­жи­ва­ется этого правила, играя такую музыку, где тексту и слову едва ли найдётся место. Соче­тая прогрес­сив-рок, фанк, краут и ноу-вейв, Kurws остав­ляют простран­ство для вооб­ра­же­ния слуша­теля, не обре­ме­няя его дикта­том задан­ной после­до­ва­тель­но­сти.


Bichkraft, Украина

Музыка группы — беском­про­мисс­ный кислот­ный нойз-рок, резо­ни­ру­ю­щий с нарко­ти­че­ским дурма­ном Spacemen 3. Однако беском­про­мисс­ность группы не поме­шала ей, а скорее наобо­рот, помогла обза­ве­стись хвалеб­ным ревью на Pitchfork, выпу­стить дебют­ник на Wharf Cat Records и отпра­виться в тур по Нью-Йорку (отме­чен­ный обни­маш­ками с Лидией Ланч).

Да, кстати, Noisey тоже выде­лился лени­вой, но меткой ассо­ци­а­цией:

«Fans of early Jesus & Mary Chain, The Ukiah Drag, and psych that doesn’t stray into shitty jam band territory, pay close attention».


Lemuria, США

Мело­дич­ное инди, вобрав­шее в себя всё лучшее из альтер­на­тив­ного рока 1980 и 1990-х гг. Здесь гармо­нично сосед­ствует мелан­хо­лия олдскуль­ного эмо, умерен­ная напо­ри­стость пауэр-попа и слад­ко­ва­тый вокал в духе Ким Дил. И не случайно — в 2009 году группа запи­сала кавер на «Alec Eiffel» Pixies. Группа обра­зо­ва­лась в Баффало в 2004 году, претер­пела несколько транс­фор­ма­ций, обрела свой стиль, а в 2011 году отпра­ви­лась в тур по России.


Sokea Piste, Финляндия

Sokea Piste по праву числятся одной из лучших нойз-групп Финлян­дии: отча­ян­ный нойз-рок, не менее отча­ян­ный клип (чело­ве­ко­не­на­вист­ни­че­ский, к тому же). Вклю­чайте любой альбом группы, и вам обес­пе­чено путе­ше­ствие по обуг­лен­ному бессо­зна­тель­ному.


Sete Star Sept, Япония

Нельзя описы­вать музыку такими словами, кото­рые совсем не соот­вет­ствуют музыке. Бывает такое, что слова подо­брать вообще невоз­можно. Оправ­даю этим своё неуме­ние внятно писать о грайнд­коре и перейду к важному: Sete Star Sept, возможно, одна из самых диких япон­ских групп. Скажем, если Melt Banana нужно ставить, чтобы распла­виться, то «сэптов» уже после того, как превра­тился в мясную кашу.


Тур «Не твоего ума дела», Rape Tape (Хабаровск) и Jars (Москва), Россия-Монголия, 2018 год

Так полу­чи­лось, что об обеих груп­пах я уже писал ранее, хоть и в разных контекстах. Но на самом деле они связаны лихим приклю­че­нием в рамках тура, в кото­ром ваш покор­ный слуга также прини­мал актив­ное орга­ни­за­тор­ское участие. Тур с подоб­ным назва­нием не мог полу­читься другим. Исто­рия такая: все коллек­тивно вспом­нили об одном искро­мёт­ном ответе на коммен­та­рий Степана Каза­рьяна. Марш­рут проле­гал через 20 горо­дов от Москвы через Монго­лию и до Влади­во­стока. Добрав­шись до Монго­лии, «Газель» слома­лась и всем пришлось прожить четыре дня в степи со скуд­ными остат­ками прови­зии, кото­рую пришлось разо­гре­вать на коро­вьем помёте. Именно так: всё это было напи­сано, чтобы лишний раз упомя­нуть о столь значи­мом собы­тии.


Сейчас

Несмотря на преодо­лён­ные рассто­я­ния, Денис отме­чает, что «поездки стали чем-то вроде путе­ше­ствия из Москвы в Петер­бург, только в трид­цать раз дальше», подводя к тому, что проект нахо­дится в стадии пере­за­пуска. Собственно, послед­ний концерт «Газели» состо­ялся именно во Влади­во­стоке, где был задо­ку­мен­ти­ро­ван клас­си­че­ским провин­ци­аль­ным репор­та­жем. В тоже есть своего рода поэзия.

Так полу­чи­лось, что «смерть» «Газели» совпала с панде­мией. Вот и прихо­дится делать довольно амби­ва­лент­ный вывод — то ли дорога не может без «Газели», то ли «Газель» без дороги.

Впро­чем, Денис Алек­сеев уже давно научился пере­сту­пать физи­че­ское простран­ство, поэтому «Газель» продол­жает жить даже без колёс. Во-первых, Денис регу­лярно прово­дит подка­сты на «Супер­ра­ди­о­шоу», хроно­мет­раж кото­рых, судя по всему, обязан «газель­ному» вневре­мен­ному опыту. Во-вторых, фильм «Хожде­ние по граб­лям» полу­чил награду «Шорт-лист» фести­валя «Святая Анна» и сейчас удовле­тво­ряет свои фести­валь­ные амби­ции. Всё это и многое другое, насколько я могу понять, явля­ется частич­ной реали­за­цией громад­ного плана, завер­ше­нием кото­рого, пред­по­ла­гаю, станет концерт под эгидой «Газели Смерти» одно­вре­менно во всех точках земного шара. Хотите верьте, хотите нет, но этот план появился задолго до атаки вируса.

Как сказал Денис Алек­сеев: насту­пило время «Газели после смерти».


Читайте также «Сибир­ский панк: десять глав­ных альбо­мов»

Поделиться