Константин Лопушанский: русский пророк Апокалипсиса

Почти каждый взрослый российский интеллигент знает фамилию Тарковский, даже если не смотрел ни одного фильма легендарного мэтра. «Тарковский» — это советский бренд, переживший СССР, режиссер, на которого равняются известные современные иностранные режиссеры такие, как Стивен Содерберг и Ларс фон Триер.

К сожалению, количество соотечественников, знающих фамилию Лопушанский, гораздо меньше. Что очень огорчает.

lopushanskii

Константин Лопушанский – ученик Тарковского, хранитель отечественной режиссерской традиции, неизвестен россиянам, в то время, как в Европе он признается значимым и уважаемым режиссером современности. Например, его «Русская симфония» получила премию в Берлине, вышла в прокат Франции и Германии, а затем была показана центральным французским телеканалом в прайм-тайм. В России же проката не было вовсе, а по телевидению фильм режиссера о родине показали спустя четыре года, в ночь с воскресенья на понедельник. Возможно, причина в том, что Лопушанский – очень, даже слишком русский режиссер. Настолько русский, что получает статус культового (наравне с классиками отечественной литературы) на Западе и воспринимается слишком знакомым и банальным для россиян. Совершенно незаслуженно.

Я в детстве, будучи у дедушки с бабушкой в Днепропетровске, увидел, как недалеко от дома возник… ядерный гриб. Под мирным садиком находилось огромное подземное хранилище пленки, дети туда залезли, зажгли ее, и это все бухнуло. А поскольку выход был узкий, то гриб взрыва поднялся очень высоко и стал похож на ядерный. А так как дело было в городе с известным ракетным заводом, и в нем в те времена все готовились к нормальной ядерной войне, мы, дети, подумали: началось!

(К. Лопушанский, из интервью Российской Газете)

Фактически действие всех фильмов Лопушанского происходит в апокалиптической реальности. Катастрофа происходит либо на глобальном уровне, и тогда место действия – обезличено ("Письма мертвого человека", "Посетитель музея"), либо происходит в России ("Русская симфония", "Гадкие лебеди", "Роль"). Мы застаем мир в состоянии пост-травматического хаоса, в котором протагонисты пытаются осознать происходящее – дабы преодолеть его. Но преодолеть не снаружи, среди них нет спасителей человечества, — герой Лопушанского – тот, кто пропускает катастрофу через себя, не позволяет ей увлечь себя в водоворот инстинктивных действий. Режиссер кладет на плечи главного персонажа тяжелую ношу – идти до конца и оставаться Человеком с большой буквы.

В фильмах Лопушанского можно увидеть влияние Достоевского, Ингмара Бергмана,  Робера Брессона, Кэндзи Мидзогути…Но никогда нет прямых отсылок и цитирования. Лопушанский не копирует, он развивает идеи учителей и предшественников.

Кстати, об учителе. В 1979-ом году Андрей Тарковский взял Лопушанского в качестве ассистента на съемки «Сталкера». Тарковский стал учителем для молодого режиссера, но, по словам последнего, скорее давал наблюдать за съёмочным процессом, а разговоры вел больше о духовной проблематике, считая это более важным в воспитании своего кинематографического преемника.

Унаследовав у наставника позицию, согласно которой необходимо думать не о зрительской популярности, а о соблюдении искренности, Константин Лопушанский занял нишу российского арт-хауса, оставаясь актуальным и востребованным на международном уровне. Его мрачные, апокалиптические (и, конечное, очень русские) кино-притчи созданы для тех, кто хочет прикоснуться к современному преемнику традиции Гоголя, Стругацких (с которыми Лопушанский дважды успешно сотрудничал), Тарковского, Достоевского.

Поделиться