Константин Лопушанский: русский пророк Апокалипсиса

Почти каждый взрос­лый россий­ский интел­ли­гент знает фами­лию Тарков­ский, даже если не смот­рел ни одного фильма леген­дар­ного мэтра. «Тарков­ский» — это совет­ский бренд, пере­жив­ший СССР, режис­сер, на кото­рого равня­ются извест­ные совре­мен­ные иностран­ные режис­серы такие, как Стивен Содер­берг и Ларс фон Триер.

К сожа­ле­нию, коли­че­ство сооте­че­ствен­ни­ков, знаю­щих фами­лию Лопу­шан­ский, гораздо меньше. Что очень огор­чает.

lopushanskii

Констан­тин Лопу­шан­ский – ученик Тарков­ского, храни­тель отече­ствен­ной режис­сер­ской тради­ции, неиз­ве­стен росси­я­нам, в то время, как в Европе он призна­ется значи­мым и уважа­е­мым режис­се­ром совре­мен­но­сти. Напри­мер, его «Русская симфо­ния» полу­чила премию в Берлине, вышла в прокат Фран­ции и Герма­нии, а затем была пока­зана централь­ным фран­цуз­ским теле­ка­на­лом в прайм-тайм. В России же проката не было вовсе, а по теле­ви­де­нию фильм режис­сера о родине пока­зали спустя четыре года, в ночь с воскре­се­нья на поне­дель­ник. Возможно, причина в том, что Лопу­шан­ский – очень, даже слиш­ком русский режис­сер. Настолько русский, что полу­чает статус куль­то­вого (наравне с клас­си­ками отече­ствен­ной лите­ра­туры) на Западе и воспри­ни­ма­ется слиш­ком знако­мым и баналь­ным для россиян. Совер­шенно неза­слу­женно.

Я в детстве, будучи у дедушки с бабуш­кой в Днепро­пет­ров­ске, увидел, как неда­леко от дома возник… ядер­ный гриб. Под мирным сади­ком нахо­ди­лось огром­ное подзем­ное храни­лище пленки, дети туда залезли, зажгли ее, и это все бухнуло. А поскольку выход был узкий, то гриб взрыва поднялся очень высоко и стал похож на ядер­ный. А так как дело было в городе с извест­ным ракет­ным заво­дом, и в нем в те времена все гото­ви­лись к нормаль­ной ядер­ной войне, мы, дети, поду­мали: нача­лось!

(К. Лопу­шан­ский, из интер­вью Россий­ской Газете)

Факти­че­ски действие всех филь­мов Лопу­шан­ского проис­хо­дит в апока­лип­ти­че­ской реаль­но­сти. Ката­строфа проис­хо­дит либо на глобаль­ном уровне, и тогда место действия – обез­ли­чено ("Письма мерт­вого чело­века", "Посе­ти­тель музея"), либо проис­хо­дит в России ("Русская симфо­ния", "Гадкие лебеди", "Роль"). Мы застаем мир в состо­я­нии пост-трав­ма­ти­че­ского хаоса, в кото­ром прота­го­ни­сты пыта­ются осознать проис­хо­дя­щее – дабы преодо­леть его. Но преодо­леть не снаружи, среди них нет спаси­те­лей чело­ве­че­ства, — герой Лопу­шан­ского – тот, кто пропус­кает ката­строфу через себя, не позво­ляет ей увлечь себя в водо­во­рот инстинк­тив­ных действий. Режис­сер кладет на плечи глав­ного персо­нажа тяже­лую ношу – идти до конца и оста­ваться Чело­ве­ком с боль­шой буквы.

В филь­мах Лопу­шан­ского можно увидеть влия­ние Досто­ев­ского, Ингмара Берг­мана,  Робера Брес­сона, Кэндзи Мидзогути…Но нико­гда нет прямых отсы­лок и цити­ро­ва­ния. Лопу­шан­ский не копи­рует, он разви­вает идеи учите­лей и пред­ше­ствен­ни­ков.

Кстати, об учителе. В 1979-ом году Андрей Тарков­ский взял Лопу­шан­ского в каче­стве асси­стента на съемки «Стал­кера». Тарков­ский стал учите­лем для моло­дого режис­сера, но, по словам послед­него, скорее давал наблю­дать за съёмоч­ным процес­сом, а разго­воры вел больше о духов­ной пробле­ма­тике, считая это более важным в воспи­та­нии своего кине­ма­то­гра­фи­че­ского преем­ника.

Унасле­до­вав у настав­ника пози­цию, согласно кото­рой необ­хо­димо думать не о зритель­ской попу­ляр­но­сти, а о соблю­де­нии искрен­но­сти, Констан­тин Лопу­шан­ский занял нишу россий­ского арт-хауса, оста­ва­ясь акту­аль­ным и востре­бо­ван­ным на между­на­род­ном уровне. Его мрач­ные, апока­лип­ти­че­ские (и, конеч­ное, очень русские) кино-притчи созданы для тех, кто хочет прикос­нуться к совре­мен­ному преем­нику тради­ции Гоголя, Стру­гац­ких (с кото­рыми Лопу­шан­ский дважды успешно сотруд­ни­чал), Тарков­ского, Досто­ев­ского.

Поделиться