Ласковый бык — Америка

На закате СССР вчераш­ние марги­налы от поп-музыки быстро осва­и­вали приёмы нового эстрад­ного звука и пере­кла­ды­вали свои опусы на синте­за­тор и драм-машину. За редким исклю­че­нием успех арти­стов, решив­шихся на подоб­ную транс­фор­ма­цию, был пред­опре­де­лен: нищен­ский твин-поп «Ласко­вого мая» и его после­до­ва­те­лей в те годы соби­рал стади­оны. Специ­ально для VATNIKSTAN музы­каль­ный обозре­ва­тель Алек­сандр Морсин расска­зы­вает о самых замет­ных образ­цах позд­не­со­вет­ской поп-музыки, съехав­шей с кату­шек не без потерь. Сего­дня — о рефлек­сив­ном блат­няк-вейве «Америка» крёст­ного отца русского клауд-шансона Алек­сея Блохина и его группы «Ласко­вый бык»


Как это было

В 1980-х одут­ло­ва­тый слесарь-ремонт­ник Волж­ского авто­мо­биль­ного завода в Тольятти Алек­сей Блохин играл и запи­сы­вал просто­на­род­ный мужиц­кий шансон по следам Арка­дия Север­ного. В 1990 году Блохин собрал полу­а­но­ним­ный проект «Ласко­вый бык» и выпу­стил дебют­ный альбом «Пацаны». «”Ласко­вый бык” — не “Ласко­вый май”, песенку спеть не умоляй», сходу просил слуша­теля аутсай­дер Блохин, не желая идти на поводу у публики. На пластинке звучал харак­тер­ный для автора лири­че­ский гоп-стоп со строч­ками вроде «затол­кай мою тоску под загроб­ную доску, Оксана» — только теперь новое альтер-эго Блохина тяну­лось к другой, более подвиж­ной и жизне­утвер­жда­ю­щей музыке. Его роле­вой моде­лью в те годы явно был Игорь Таль­ков, только-только распу­стив­ший свой «Элек­тро­клуб».

Это был совет­ский иронич­ный нью-вейв под простец­кие мотивы, не лишён­ные напора и обая­ния. Почти в каждой песне «Ласко­вый бык» нена­ро­ком выда­вал репризы: «Стоит тоск­ливо само­лет на авиа­сто­янке, как груди лесби­янки». Глав­ным хитом пластинки стала много­зна­чи­тель­ная песня «Пацаны, держите штаны», преду­пре­жда­ю­щая об опас­но­сти мимо­лет­ных увле­че­ний и флирта на впис­ках. Рядом распо­ла­га­лась идеа­ли­сти­че­ская «Америка» — мечта­тель­ный поп граж­да­нина мира, устав­шего от хаоса и бардака позд­не­со­вет­ской жизни. «Забери меня в Америку, или я сойду с ума!», — просил Блохин миро­зда­ние.

Алек­сей Блохин

Что происходит

Много­слов­ный фрик-трикс­тер Блохин в одиночку пере­ко­вал проле­тар­ский пивной блат­няк во фраер­ский бла-блат­няк высшей пробы. Он мастер­ски играл на проти­во­ре­чиях стиля и времени, исполь­зуя стили­стику ново­мод­ных проза­пад­ных ансам­блей как каму­фляж: под ним скры­ва­лось нутро жадного до между­на­род­ного успеха певца неиз­быв­ной русской зали­пухи. В Америке, пел Блохин, всё «солидно», кругом Дональды и Роджеры, там «тусо­вочка» и «насто­я­щие бабёнки» — если не уехать прямо сейчас, завтра может быть поздно. Что на родине? «В России — алкаши во власти анаши».

«Ласко­вый бык» пере­драз­ни­вал моду на всё амери­кан­ское и симу­ли­ро­вал язви­тель­ный эмигрант­ский поп в духе уехав­ших Вилли Тока­рева и Миха­ила Шуфу­тин­ского. В нём же была припря­тана и носталь­ги­че­ская капсула с тоской по ушед­шему времени. В резуль­тате «Америка» рабо­тала сразу в двух направ­ле­ниях: как мечта о стране, где высится статуя Свободы, и путе­вые заметки экспата с душев­ным джетла­гом. Каждый раз в конце припева Блохин по-коро­вьи затя­ги­вал «Мууу­у­ууу-мууууу!» и будто уходил топить грусть в горь­кой водке. «Алеша, в Америку хочу! — Ты чо? Не в кайф. Там же прости­тутки!», — дежурно диску­ти­ро­вал сам с собой «Ласко­вый бык».


Как жить дальше

Дивер­сии Блохина фактурно и эсте­ти­че­ски пред­вос­хи­тили турбо-шансон Стаса Борец­кого и урла-рэп Игорька. В 2000-х его идеи прива­ти­зи­ро­вали умники Братья Шимпанзе, в наши дни — необъ­ят­ные ютуб-комики и музы­канты вроде Kyivstoner.

Сам Блохин дожил до сере­дины 2010-х и даже успел пере­за­пи­сать свои ключе­вые вещи в новых удар­ных аран­жи­ров­ках. «Ласко­вый бык» всю дорогу высту­пал в искро­мёт­ном формате «реюнион-квар­тир­ника», медленно пере­хо­дил на фило­соф­ское бормо­та­ние под слезо­то­чи­вые клавиш­ные и, в общем-то, не высо­вы­вался. Как и следо­вало ожидать, вестер­ни­за­ция отече­ствен­ной эстрады после «Америки» не закон­чи­лась — однако именно в ней, как в хитоне, набро­шен­ном на статую Свободы, собра­лись все складки и морщины устав­шего совет­ского нефор­мала. Следу­ю­щий после «Паца­нов» альбом назы­вался «Казан­ский вокзал»: «Ласко­вый бык» вернулся и вернулся навсе­гда.


Другие статьи цикла:

Богдан Тито­мир — Ёжики

Комби­на­ция — Когда в 17-м году

Анже­лика Варум — Трёх­ко­ко­со­вая песня

Сергей Пенкин — Нежно­сти полный взгляд

На-На — Эски­мос и папуас

Поделиться