На-На — Эскимос и папуас

На закате СССР моло­дые попу­ляр­ные арти­сты преодо­ле­вали послед­ние издержки «желез­ного зана­веса» и активно погру­жа­лись в между­на­род­ный контекст. Иногда, впро­чем, музы­канты отно­си­лись к идеа­лам откры­того мира весьма скеп­ти­че­ски и попро­сту не верили в возмож­ность полно­цен­ного диалога. Специ­ально для VATNIKSTAN музы­каль­ный критик Алек­сандр Морсин расска­зы­вает о самых замет­ных образ­цах позд­не­со­вет­ской поп-музыки, съехав­шей с кату­шек не без потерь. Сего­дня — о коло­ни­аль­ном синти-попе «Эски­мос и папуас» лучшего бойз-бэнда отече­ства «На-На».


Как это было

Перед тем, как превра­титься в сенса­цию и «откры­тие года» по версии газеты «Вечер­няя Москва», шоу-группе Бари Алиба­сова «На-На» пришлось подо­ждать — до «Фаины» и «Шляпы» оста­ва­лось два долгих года. В 1989 году состав бывшего дуэта попол­нился певцами, танцо­рами и бэк-вока­лист­ками. В какой-то момент в группу входила Марина Хлеб­ни­кова, а над хорео­гра­фией рабо­тали арти­сты Театра Романа Виктюка. Из-за неопре­де­лен­но­сти в репер­ту­аре и стиле группы дебют­ный альбом «Не женись» напо­ми­нал плац­карт­ный вагон с торча­щими отовсюду ступ­нями — всего в записи отме­ти­лись около 30 чело­век.

«На-На» тогда нахо­ди­лись в актив­ном поиске подхо­дя­щего мате­ри­ала и пели обо всём подряд — любви, брат­ских узах, пляже и мухо­мо­рах. Песня «Эски­мос и папуас» выде­ля­лась даже на этом пёст­ром фоне: в ней к кустар­ному диско и синти-попу «На-На» доба­ви­лись ритмы жарких стран и недву­смыс­лен­ная экзо­ти­за­ция мало­чис­лен­ных наро­дов.

Участ­ник «На-На» Влади­мир Лёвкин.

Именно с этой песней «На-На» стали лауре­а­тами теле­кон­курса «Песня-90», где устро­или по тогдаш­ним меркам формен­ную вакха­на­лию. Часть шоу-группы (на сцену вышли восемь (!) арти­стов) была в огром­ных песцо­вых шубах, часть — в вечер­них фраках. Через год коллек­тив усилил номер отка­зом от одежды и рванул на сцену ГЦКЗ «Россия» в чем мать родила — едва прикрыв­шись повяз­ками в духе перво­быт­ных тузем­цев. В какой-то момент к ним присо­еди­ни­лись медведь и змея.


Что происходит

«Эски­мос и папуас» начи­на­ется как клас­си­че­ский анек­дот про встречу русского с амери­кан­цем. В каком-то сфери­че­ском ваку­уме рядом оказа­лись эски­мос и папуас и попы­та­лись описать друг другу родной климат. Выяс­ни­лось, что для папуаса зима — это сезон, при кото­ром в +30 уже холодно. Для эски­моса всё ровно наобо­рот: в -30 все раду­ются жаре и едят эскимо. По версии «На-На» именно отсюда само назва­ние народ­но­сти «эски­мос». К сожа­ле­нию, ликбез двух стран­ни­ков оказался пустой тратой времени: «Гово­рят, что до сих пор не окон­чен этот спор».

Совет­ская эстрада регу­лярно загля­ды­вала в отда­лен­ные уголки наци­о­наль­ных окраин («Увезу тебя я в Тундру», «Учку­дук, три колодца»), но песня «Эски­мос и папуас» откро­венно экзо­ти­зи­ро­вала своих персо­на­жей. Их отно­ше­ние к погоде и, каза­лось бы, пара­док­саль­ное воспри­я­тие экстре­маль­ных усло­вий выжи­ва­ния явля­ются, по сути, их един­ствен­ной харак­те­ри­сти­кой. Она же даёт повод гово­рить об их реак­ции на темпе­ра­туру окру­жа­ю­щей среды как о неадек­ват­ной. Более того, одетые в якобы наци­о­наль­ные костюмы участ­ники «На-На» тем самым присво­или, пусть и в игро­вой форме, чуждую им куль­туру. Возможно, это был послед­ний хит коло­ни­аль­ной совет­ской поп-музыки.


Как жить дальше

Шарж «На-На» описы­вал эски­мо­сов и папуа­сов как две край­но­сти, две полюса — и в то же время как взаим­ное отра­же­ние. Другими словами, шоу-группа Алиба­сова поло­жила двух хариз­ма­тич­ных героев вале­том, чем, собственно, и прого­во­ри­лась: ника­ких надежд на взаим­ное проник­но­ве­ние куль­тур у «На-На» не было. Две циви­ли­за­ции, пели они между строк, навсе­гда оста­нутся непо­сти­жи­мыми друг для друга. Алиба­сов вообще был певцом энигмы. Вспом­нить хотя бы знаме­ни­тое «Ши-на-най-да-опа, ши-на-ши-на-най». Что это, если не забла­го­вре­мен­ный приго­вор буду­щей поли­тике муль­ти­куль­ту­ра­лизма?

Группа «На-На»

Позд­нее в 1990-х анек­до­тич­ные образы «чукчей» всех мастей стали неотъ­ем­ле­мой частью новой поп-куль­туры: один только Леонид Агутин спел сначала о босо­но­гом маль­чике, а затем о черно­ко­жем парне. «На-На» к тому времени пере­шли на более сердеч­ный и сенти­мен­таль­ный репер­туар, кото­рый наглухо захлоп­нул старую дверь в хорошо знако­мый им мир этни­че­ских конфлик­тов и расо­вого дискурса. К счастью, в 2000-х «Эски­мос и папуас» вновь верну­лись на сцену, даром что в другом составе «На-На».


Другие статьи цикла:

Богдан Тито­мир — Ёжики

Комби­на­ция — Когда в 17-м году

Анже­лика Варум — Трёх­ко­ко­со­вая песня

Сергей Пенкин — Нежно­сти полный взгляд

Поделиться