Десять шедевров Петрова-Водкина

В 2018 году испол­ни­лось 140 лет со дня рожде­ния Кузьмы Петрова-Водкина — уникаль­ного и свое­об­раз­ного русского худож­ника. Он проис­хо­дил из семьи сапож­ника, вырос в уезд­ном непри­ме­ча­тель­ном городке Хвалын­ске Сара­тов­ской губер­нии, пытался посту­пить в желез­но­до­рож­ное училище (туда его, к счастью, не взяли). В итоге он стал насто­я­щим само­род­ком в мире русской живо­писи.

Его стиль ни с кем не спута­ешь. В нём соеди­ни­лось запад­ное и восточ­ное, подра­жа­ние фран­цуз­скому симво­лизму, итальян­скому Возрож­де­нию и тради­циям русской иконо­писи, изло­ман­ные перспек­тивы и стран­ные пропор­ции, отстра­нён­ные алле­го­рии и соци­аль­ная акту­аль­ность, рели­ги­оз­ная глубина и комму­ни­сти­че­ские идеалы. Мы пред­став­ляем десять шедев­ров Петрова-Водкина, через кото­рые можно понять харак­тер­ные элементы его стиля, хотя эти работы — лишь капля в море его удиви­тель­ной вселен­ной.


1. Сон (1910)

Картина появи­лась на выставке Союза русских худож­ни­ков и принесла моло­дому живо­писцу славу. Правда, эта слава была не всегда благо­же­ла­тель­ной: авто­ри­тет­ный Илья Репин, напри­мер, назвал Петрова-Водкина «неучем». Понятно, что попытка пере­ло­жить клас­си­че­ский сюжет «Сна рыцаря» из раннего Рафа­эля на язык симво­лизма начала XX века была экспе­ри­мен­том и поис­ком своего стиля, но уже здесь заметны неко­то­рые черты знако­мого нам гения.

До конца так и не ясно, что же явля­ется сном на этой картине: прикор­нув­ший на камне нагой чело­век видит сон или само полотно явля­ется сном худож­ника?..


2. Богоматерь Умиление злых сердец (1914−1915)

Петров-Водкин обучался азам живо­писи у иконо­пис­цев, и поэтому рели­ги­оз­ная тема­тика с самого начала была для него близка. В 1910-е годы худож­ник рабо­тает над роспи­сями в собо­рах Крон­штадта и Сум. Иссле­до­ва­тели пола­гают, что «Бого­ма­терь» — это реак­ция Петрова-Водкина на начав­шу­юся миро­вую войну. В таком контек­сте лирич­ный и ясный взгляд Бого­ро­дицы приоб­ре­тает допол­ни­тель­ные смыслы, выхо­дя­щие за пределы простого подра­жа­ния иконо­пис­ным тради­циям.

Здесь заме­тен ещё один приём худож­ника — неиз­мен­ный синий фон, в кото­ром, словно в зерка­лах души изоб­ра­жа­е­мого героя, прелом­ля­ются стра­ницы его жизни или фраг­менты его мыслей.


3. Мать (1915)

Картина известна под другим неофи­ци­аль­ным назва­нием — «Дере­вен­ская мадонна». Действи­тельно, с виду обыден­ный быто­вой сюжет (мать кормит грудью младенца) выгля­дит так, будто это Мария сошла с иконы и вопло­ти­лась в реаль­ном мире русской деревни. Она и сидит как на иконе, и явно возвы­ша­ется над бытом, не погло­щена им.

Сюжет матери с младен­цем впослед­ствии был обыг­ран Петро­вым-Водки­ным не один раз.


4. На линии огня (1916)

Картина напи­сана в 1916 году, а встре­ти­лась с публи­кой уже в дни Февраль­ской рево­лю­ции на выставке «Мира искус­ства». Критики отме­чали образ «святой смерти» несчаст­ного прапор­щика — он ещё жив, но при этом устрем­лён куда-то вверх, он уже подни­ма­ется к небе­сам.

Если присмот­реться к фону, то стано­вится ясно, что изоб­ра­жён­ный пейзаж не имеет отно­ше­ния к какой-то конкрет­ной лока­ции Первой миро­вой. Это родные Петрову-Водкину хвалын­ские холмы и волж­ские просторы. Так что и здесь очевид­ный остро­со­ци­аль­ный сюжет под опре­де­лён­ным углом зрения выпа­дает из контек­ста и стано­вится чем-то отстра­нён­ным и вечным.


5. Селёдка (1918)

Петров-Водкин писал очень стран­ные натюр­морты. Немного нежи­вые, но при этом мону­мен­таль­ные и торже­ствен­ные. Стоит также помнить, что этот один из самых извест­ных натюр­мор­тов Петрова-Водкина был напи­сан в годы Граж­дан­ской войны, поэтому и продукты на столе соот­вет­ству­ю­щие: селёдка, две карто­фе­лины и кусок хлеба. А за ними прогля­ды­вают клас­си­че­ский синий фон и чьё-то красно-розо­вое лицо.


6. Портрет А.А. Ахматовой (1922)

Петров-Водкин писал много порт­ре­тов и авто­порт­ре­тов. Как уже гово­ри­лось в случае «Бого­ма­тери», для них были харак­терны синие косми­че­ские фоны. Неиз­вестно, какие конкрет­ные пере­жи­ва­ния геро­ини пытался вопло­тить худож­ник, но именно в эти годы Анна Ахма­това пере­жи­вала личную траге­дию — расстрел своего мужа, поэта Нико­лая Гуми­лёва.


7. Фантазия (1926)

Гораздо извест­нее, конечно, картина «Купа­ние крас­ного коня», но мы специ­ально поста­ра­лись обойти в этой подборке неко­то­рые очевид­ные полотна Петрова-Водкина. «Фанта­зия» продол­жает тему коня, но если «Купа­ние» напи­сано в 1912 году, когда крас­ный конь мог наме­кать на гряду­щие гроз­ные собы­тия войн и рево­лю­ций, то «Фанта­зия» — образ побе­див­шей рево­лю­ци­он­ной силы, устрем­лён­ной вверх. Между тем она не хаотична, а подкон­трольна уверен­ному осед­лав­шему её всад­нику.

Для Петрова-Водкина это и было фанта­зией? Или он хотел сказать, что фанта­зия к 1926 году стала реаль­но­стью?.. Кто знает.


8. Смерть комиссара (1928)

Ещё одна рево­лю­ци­он­ная картина была создана худож­ни­ком для выставки «10 лет РККА» по заказу Ревво­ен­со­вета. Впро­чем, рево­лю­ции тут не так много по срав­не­нию с рели­гией. Судите сами: два глав­ных героя повто­ряют иконо­гра­фию сцены Опла­ки­ва­ния Христа девой Марией — клас­си­че­ского сюжета христи­ан­ского искус­ства.

Кроме этого, как и в картине «На линии огня», мы видим холм и устрем­лён­ный через него поток солдат — только в этом случае они обра­щены к нам спиной, будто картину просто пере­вер­нули. Сюжет времён Первой миро­вой продол­жился, и умира­ю­щий герой остался позади ушед­ших това­ри­щей.


9. 1919 год. Тревога (1934)

К теме Граж­дан­ской войны Петров-Водкин обра­тился и в этой картине. Внешне кажется, что это просто исто­ри­че­ский сюжет: семья замерла из-за раздав­шихся сирен, и отец решил посмот­реть в окно, а мать прижала к себе испу­ган­ного ребёнка. Но вгля­ди­тесь в окно — за ним та самая беско­неч­ная синяя вселен­ная Петрова-Водкина!


10. Весна (1935)

Опять простая жизнен­ная зари­совка: влюб­лён­ная парочка распо­ло­жи­лась на вершине холма во время тёплого весен­него денька. И опять на самом деле сюжет проис­хо­дит не в этой реаль­но­сти, а в мире снов худож­ника.

Картина демон­стри­рует так назы­ва­е­мую «сфери­че­скую перспек­тиву», кото­рую пропа­ган­ди­ро­вал Петров-Водкин. Окру­жа­ю­щие героев дома и селе­ния настолько не соот­вет­ствуют нашим пред­став­ле­ниям о пропор­циях и геомет­ри­че­ских перспек­ти­вах, что кажется, будто герои нере­а­ли­стично велики в срав­не­нии с землёй. Так оно и есть — это новые Адам и Ева совет­ской эпохи, в кото­рых не стоит искать конкрет­ных людей.

Поделиться