Сергей Лукьяненко. Гора идёт к Магомеду

Пред­ставьте себе: вы просы­па­е­тесь, вста­ете на работу. Жена вас не узнает и устра­и­вает скан­дал, вы хвата­ете свою одежду, быстро одева­е­тесь на лест­нич­ной клетке и спус­ка­е­тесь в машину (слава Богу, хоть она есть!). «Ладно, вече­ром разбе­ремся», — дума­ете вы и отправ­ля­е­тесь по привыч­ному полу­ча­со­вому марш­руту в офис. На первом же пере­крестке вы внезапно обна­ру­жи­ва­ете, что все авто­мо­били спокойно едут на крас­ный свет, при этом упорно оста­нав­ли­ва­ясь на зеле­ный свет. Чудом не попав в ДТП, вы приез­жа­ете на работу. Но и тут не закан­чи­ва­ются непри­ят­ные сюрпризы: оказы­ва­ется, ваша долж­ность – не мене­джер по прода­жам, а бухгал­тер, и вы с самого момента прихода в компа­нию именно ее и зани­мали. И это только начало…

Начало любого романа извест­ного россий­ского писа­теля Сергея Лукья­ненко, став­шего куль­то­вым благо­даря циклу о дозо­рах. Основ­ной прием завязки у этого автора – пере­во­ра­чи­ва­ние сюжета «попа­дан­цев», так полю­бив­ше­гося писа­те­лям-фанта­стам во всем мире. Глав­ный герой, волею обсто­я­тельств или выбора, попа­дает в незна­ко­мый ему мир. Лукья­ненко приме­няет инвер­сию этого изби­того лите­ра­тур­ного хода: не герой попа­дает в иную реаль­ность, но иная реаль­ность неукро­тимо впол­зает в привыч­ную жизнь персо­нажа, нару­шая поря­док и логику собствен­ного суще­ство­ва­ния.

Почему именно так? Пред­по­ло­жим, кто-то может пуститься в рассуж­де­ния и увязать приём с наци­о­наль­ным харак­те­ром: мол, русские ленивы, сами никуда не хотят попа­дать, поэтому если не Маго­мед идет к горе, то гора направ­ля­ется к нему (в нашем случае — к Ивану).

Однако причины выбора именно такой версии завязки видятся не столько в наци­о­наль­ном проис­хож­де­нии писа­теля, сколько во времени его появ­ле­ния на свет, в принад­леж­но­сти к своему поко­ле­нию.

luk

Год рожде­ния Сергея Лукья­ненко — 1968. Это факти­че­ски приго­вор в нашей стране. Это значит, что лучшие годы — отро­че­ство и юность чело­века — прой­дут в пере­стро­еч­ный и пост-пере­стро­еч­ный период, что обяза­тельно оста­вит свой отпе­ча­ток на миро­воз­зре­нии инди­вида.

Вчера КПСС — един­ствен­ная партия твоей страны, а Ленин почти боже­ство, сего­дня — комму­ни­сти­че­ская партия запре­щена, тотем­ные изоб­ра­же­ния Ленина буквально скиды­вают с пьеде­стала. А назав­тра появятся носи­тели новых идео­ло­гий. И это лишь пример корен­ных преоб­ра­зо­ва­ний, случив­шихся молние­носно и повли­яв­ших на созна­ние целого поко­ле­ния.

Не стоит забы­вать, что Лукья­ненко по обра­зо­ва­нию — психи­атр. Неожи­дан­ные изме­не­ния в мире вокруг героя и попытки разо­браться в причи­нах такой неожи­дан­ной смены обста­новки — как раз профес­си­о­наль­ный долг автора.

Приме­ча­тельно еще вот что: после того, как привыч­ные рельсы жизни прота­го­ни­ста смени­лись дюнами Сахары или глубо­ко­вод­ными пучи­нами, герой, как любой здоро­вый разви­тый чело­век, начи­нает выис­ки­вать винов­ника происходящего…и не нахо­дит. Нет какого-то deus ex machina, выце­пив­шего по своей прихоти ни в чем не повин­ного добро­по­ря­доч­ного граж­да­нина в другую реаль­ность.

Чем больше глав­ный герой изучает мир, в кото­ром он оказался, тем больше осознает, что нет некой верхов­ной лично­сти. Миром правят холод­ные безлич­ност­ные законы, кото­рыми в новой для героя вселен­ной необ­хо­димо руко­вод­ство­ваться, чтобы выжить. Люди живут, осуществ­ляя свою "функ­цию", посчи­тав христи­ан­ский прин­цип свободы выбора чьей-то глупой шуткой. Оборотни из саги о дозо­рах обора­чи­ва­ются волками, стражи света их ловят, хозя­ева башен из дило­гии "Черно­вика" пропус­кают людей в другие миры, чело­ве­че­ская раса в двух­том­ном романе "Звезды — холод­ные игрушки" испол­няют уготов­лен­ную им роль даль­но­бой­щи­ков в косми­че­ской межра­со­вой специ­а­ли­за­ции труда. Всё пред­опре­де­лено и каждый испол­няет свою роль.

Стоит обра­тить внима­ние на двух­том­ный роман "Звёзды". Это прямая и откры­тая поле­мика с "Миром полу­дня" совет­ских фанта­стов братьев Стру­гац­ких. В мире послед­них — чело­ве­че­ство форми­рует единую систему воспи­та­ния, позво­ля­ю­щую ей наибо­лее эффек­тивно иссле­до­вать глубины космоса. Прин­цип обра­зо­ва­ния — оторвать ребенка от роди­те­лей, поме­стив его в интер­нат, спло­тить с сосе­дями по комнате и приста­вить Учителя, зани­ма­ю­ще­гося сразу сотнями детей. Такое расчет­ли­вое отно­ше­ние, по мнению Стру­гац­ких, способно развить потен­циал детей, соче­тая его склон­но­сти и способ­но­сти к реше­нию наибо­лее важных задач, стоя­щих перед чело­ве­че­ством.  Лукья­ненко открыто крити­кует уклад из "Мира полу­дня". С точки зрения писа­теля, воспи­тан­ники интер­на­тов лишены свободы выбора.

Любо­пытна и обще­ствен­ная концеп­ция, выдви­га­е­мая Лукья­ненко как альтер­на­тива межпла­нет­ному лице­ме­рию и непри­кры­тому социал-дарви­низму, экспан­сия кото­рого прикры­ва­лась наиме­но­ва­нием "доктрина дружбы". Концеп­ция назы­ва­ется Тень и пред­став­ляет из себя систему межпла­нет­ных порта­лов, каждый из кото­рых отправ­ляет тебя на очень непо­хо­жие друг на друга планеты и их обще­ства в зави­си­мо­сти от твоих подсо­зна­тель­ные жела­ний. Это кажется мечтой и личным отве­том Лукья­ненко на то, что он наблю­дал из окна своего каби­нета послед­ние 30 лет.

Поделиться