«Три» от «Человека, который»

«Чело­век, кото­рый» — новая группа из Москвы. «Три» — первый мини-альбом коллек­тива, сведён­ный Алек­сан­дром Галья­но­вым из Shortparis, а на масте­ринг отправ­лен­ный в Америку. Содер­жа­тельно глав­ная тема музыки проекта — чело­веч­ность, а для обозна­че­ния эсте­тики музы­канты исполь­зуют термины «повсе­днев­ная готика» и «свет­лый нуар».

Специ­ально для VATNIKSTAN музы­канты расска­зали об исто­рии группы, замысле и мело­ди­че­ском вдох­но­ве­нии каждой компо­зи­ции.


В группе нас всего трое: голос/гитара, бас и бара­баны. Собра­лись мы в 2018 году на облом­ках нашего старого проекта «Молоко Святой Коровы». Там мы играли много­слой­ный и запу­тан­ный барокко-поп — с флей­той, виолон­че­лью, саксо­фо­ном и много чем ещё. В «Чело­веке, кото­ром» мы от этой пышно­сти отка­за­лись и пошли путём предель­ной простоты, наготы и чело­веч­но­сти, кото­рых можно достичь мини­маль­ными сред­ствами. На место преж­ней поли­фо­нич­но­сти и красоч­ной формы пришли личные пере­жи­ва­ния, укутан­ные в носталь­ги­че­ские стихи и вдум­чи­вые гармо­нии.

Арген­тин­ский писа­тель Хулио Корта­сар в лекциях по лите­ра­туре, кото­рые он читал в Беркли в 1980 году, разде­лил путь писа­теля на три этапа: эсте­ти­че­ский, мета­фи­зи­че­ский и исто­ри­че­ский. Приме­ряя это разде­ле­ние на себя, мы могли бы сказать, что прохо­дим через второй этап. К своим двадцати пяти мы научи­лись без иронии и лукав­ства гово­рить о любви, памяти, сожа­ле­нии и одино­че­стве — что совпало с прихо­дом в моду мета­мо­дер­низма.

Эта наша серьёз­ность по отно­ше­нию к жизни стили­сти­че­ски выра­зи­лась в эсте­тике, кото­рую мы для себя обозна­чаем как повсе­днев­ную готику. Она резуль­тат раздво­ен­но­сти, кото­рую мы пере­жи­ваем. С одной стороны, мы осознаем мрак россий­ской действи­тель­но­сти 2020-х гг., всеоб­щий упадок и в то же время какое-то жуткое, готи­че­ское вели­чие проис­хо­дя­щего. С другой, боремся с извеч­ными, житей­скими пробле­мами повсе­днев­но­сти, с кото­рыми люди стал­ки­ва­лись в любой стране и в любую эпоху — хоть при Сталине, хоть при Нероне. Потому на нашем первом альбоме «Три» высо­кое соче­та­ется с низким, а абстракт­ное с конкрет­ным — древ­не­рус­ское слово «тать» с синя­ками и пету­хами, порха­ю­щие мотыльки с упол­за­ю­щими в пустоту пияв­ками, а горы с горем.


«Города»

Первая песня на альбоме — по-пушкин­ски простое выска­зы­ва­ние, обра­щён­ное к люби­мому чело­веку, кото­рый хочет уйти. Хоте­лось бы сказать: без второго дна. Но, когда прихо­дили первые строчки, они были обра­ще­нием скорее не к чело­веку, а к смут­ному состо­я­нию вдох­но­ве­ния. Прихо­дит оно редко и застаёт тебя посреди буднич­ного быта — по три раза прове­ря­ю­щим, закрыл ли дверь, зани­ма­ю­щим самое укром­ное место в углу авто­буса. Эта песня из тех, что выстра­и­ва­ются по мере того, как рушится твоя жизнь. И теперь, да — это песня о любви. Музы­кально больше всего вдох­нов­лен­ная, навер­ное, каве­ром The Retuses на «Кошку» Вени Д’ркина и Light Years группы Pearl Jam.


«Тать»

Эта песня-пара­докс — о поэзии как посохе, на кото­рый можно опереться, ступая во тьму чело­ве­че­ской души. О том, можно ли научиться твор­че­ству, и если нет — то как твор­цом стал Бог? А если твор­че­ство — это ремесло, а Бог — тоже творец, то кто этому реме­слу обучил его? А может, всё проще, и песни подобны краси­вым пред­рас­свет­ным пету­хам, суще­ству­ю­щим вне времени и вечно дожи­да­ю­щимся своего ловца-осво­бо­ди­теля? Если гово­рить о мело­ди­че­ских вдох­но­ве­ниях, то у «Татя» их несколько — это Dale Cooper Quartet, Лера Линн и Radiohead.


«Синяки»

«Синяки» — песня-сожа­ле­ние об утрате чело­века, кото­рому не успел сказать «прости», и обре­тён­ном всё же проще­нии. Колы­бель­ная-кошмар. О том, каким другой чело­век пред­стаёт в воспо­ми­на­ниях — после его утраты. О чело­ве­че­ском теле, о синя­ках и трав­мах посе­рьёз­нее. В самом начале вместо нынеш­них строк было стихо­тво­ре­ние Григо­рия Дашев­ского «Ковёр»:

«Вот чей-то шелест — не твой ли дух: я плачу, шепчу ему в ответ».

Теперь «Синяки» и «Ковёр» роднит разве что носталь­ги­че­ское, болез­нен­ное и нежное чувство. А вот музы­каль­ные корни песни просле­дить трудно.




Читайте также «„Мы стара­емся быть во времени, не застрять в прошлом, это не в наших прави­лах“. Интер­вью с IFK». 

Поделиться