Отношение к абортам в России периода поздней империи

VATNIKSTAN рассмат­ри­вает повсе­днев­ные прак­тики Россий­ской импе­рии эпохи модерна, в том числе затра­ги­ва­ю­щие весьма интим­ные сферы. Исто­рик Евге­ний Белич­ков в своём крат­ком очерке расска­зы­вает, как отно­си­лись к абор­там в деревне и среди публики на рубеже XIX и XX вв., что пред­пи­сы­вала церковь по поводу искус­ствен­ного преры­ва­ния бере­мен­но­сти и как кара­лось «вытрав­ле­ние плода» уголов­ным кодек­сом. 


Во все времена вопросы сексу­аль­но­сти явля­лись одними из самых щекот­ли­вых и непро­стых. Более того, до изоб­ре­те­ния контра­цеп­ти­вов эти проблемы были напря­мую связаны с другими, гораздо более жёстко юриди­че­ски регу­ли­ру­е­мыми, а именно с вопро­сами репро­дук­ции и насле­до­ва­ния. Другими словами, бурная сексу­аль­ная жизнь для женщин неиз­бежно влекла за собой неже­ла­тель­ные бере­мен­но­сти, и нет ничего удиви­тель­ного в том, что неко­то­рые из них реша­лись на так назы­ва­е­мое плодо­из­гна­ние.

В Россий­ской импе­рии «вытрав­ле­ние плода» счита­лось уголов­ным преступ­ле­нием, наряду с убий­ством уже родив­ше­гося ребенка. Подоб­ные право­вые нормы как в россий­ском, так и в евро­пей­ском зако­но­да­тель­стве уходили корнями в христи­ан­скую антро­по­ло­гию, кате­го­ри­че­ски отвер­га­ю­щую возмож­ность искус­ствен­ного преры­ва­ния бере­мен­но­сти. Подоб­ное отно­ше­ние к проблеме репро­дук­ции было сфор­му­ли­ро­вано ещё в первом тыся­че­ле­тии христи­ан­ской эры. 91-е правило VI-го Вселен­ского собора 692 г. преду­смат­ри­вало епити­мию как за оказа­ние услуг по вытрав­ле­нию плода, так и за поль­зо­ва­ние подоб­ными услу­гами. Аборт в каноне прирав­ни­ва­ется к чело­ве­ко­убий­ству.

Такое же отно­ше­ние к плодо­из­гна­нию пере­няло и россий­ское уголов­ное зако­но­да­тель­ство: в первом русском Уголов­ном кодексе (1832 г.) оно упоми­на­ется в каче­стве одного из подви­дов убий­ства. «Уложе­нием о нака­за­ниях уголов­ных и испра­ви­тель­ных»  1885 года женщины, совер­шив­шие аборт, кара­лись пора­же­нием в правах и тюрем­ным заклю­че­нием. Ещё более суро­вая кара ждала тех, кто оказы­вал помощь в изгна­нии плода, особенно если в этом был изоб­ли­чён меди­цин­ский работ­ник. Правда, Уложе­ние 1903 года несколько смяг­чило нака­за­ния за преступ­ле­ния по подоб­ным статьям. Стати­сти­че­ских данных о крими­наль­ных абор­тах у нас нет, мы можем судить лишь о коли­че­стве женщин, кото­рым были предъ­яв­лены соот­вет­ству­ю­щие обви­не­ния и кому был выне­сен обви­ни­тель­ный приго­вор. Таких было срав­ни­тельно немного (осуж­ден­ных, по данным совре­мен­ного этно­графа Влади­мира Безгина, за период 1892—1905 годов было около сотни на всю Россию), так что есть все осно­ва­ния пола­гать, что эти данные не отра­жают реаль­ных масшта­бов явле­ния.

У околицы. Картина Констан­тина Маков­ского. 1885 год.

В обще­стве доми­ни­ро­вало нега­тив­ное отно­ше­ние к искус­ствен­ному преры­ва­нию бере­мен­но­сти, даже в рядах меди­цин­ской элиты. В 1913 г. на XII Пиро­гов­ском съезде была принята резо­лю­ция, осуж­дав­шая уголов­ное пресле­до­ва­ние за «искус­ствен­ный выки­дыш». Тем не менее, боль­шин­ство участ­ни­ков конфе­рен­ции всё равно придер­жи­ва­лось мнения о том, что аборт есть деяние этиче­ски непри­ем­ле­мое (что, конечно, не озна­чало, что они были согласны со втор­же­нием закона в репро­дук­тив­ную этику). Участ­ники конгресса неодоб­ри­тельно назы­вали неко­то­рых своих коллег «выки­дыш­ных дел масте­рами».

В конце XIX века в рядах элиты пред­при­ни­ма­ется попытка пере­осмыс­ле­ния ценност­ного статуса дето­рож­де­ния. Лев Толстой в «Крей­це­ро­вой сонате» прямо утвер­ждал, что дети прино­сят своим роди­те­лям больше горя, чем счастья, несмотря на то, что обще­при­ня­тое мнение в совре­мен­ном ему обще­стве было прямо проти­во­по­лож­ным. Тем не менее, писа­тель и в самой пове­сти, и в своем после­сло­вии к ней осуж­дал искус­ствен­ное преры­ва­ние бере­мен­но­сти и вообще любые действия по предот­вра­ще­нию дето­рож­де­ния, считая это «подло­стью». Несмотря на собствен­ный конфликт с «исто­ри­че­ским христи­ан­ством», Толстой по репро­дук­тив­ному вопросу выска­зы­ва­ется вполне в христи­ан­ском духе:

«Нехо­рошо употреб­лять сред­ства против рожде­ния детей, во-первых, потому, что это осво­бож­дает людей от забот и трудов о детях, служа­щих искуп­ле­нием плот­ской любви, а во-вторых, потому, что это нечто весьма близ­кое к самому против­ному чело­ве­че­ской сове­сти действию — убий­ству».

Понятно, что в крестьян­ской среде к этой проблеме суще­ство­вал ещё более консер­ва­тив­ный и стро­гий подход. Для крестья­нина дето­рож­де­ние было прежде всего эконо­ми­че­ской, хозяй­ствен­ной необ­хо­ди­мо­стью. Но, кроме того, оно освя­ща­лось сакраль­ным авто­ри­те­том церков­ных уста­нов­ле­ний. В деревне гово­рили: «У кого детей нет—во грехе живёт». Даже если супруги просто не могли заве­сти детей по чисто меди­цин­ским причи­нам, это рассмат­ри­ва­лось как Божье нака­за­ние за грехи. Рожде­ние детей, наобо­рот, привет­ство­ва­лось как милость от Бога.

Мате­рин­ство. Картина Васи­лия Макси­мова. 1871 год.

Согласно народ­ным пред­став­ле­ниям, чадо­ро­дие было основ­ным пред­на­зна­че­нием любой женщины. Однако частые роды могли вызвать упрёки в отно­ше­нии роже­ницы со стороны свекрови, потому что каждый ребенок—это «лишний рот». Зача­стую смерть детей, особенно неза­пла­ни­ро­ван­ных, была жела­тель­ной для женщины и всей семьи. Как отме­чает Безгин, «дере­вен­ские бабы не считали боль­шим грехом молиться о смерти неже­лан­ного ребенка».

При всём при этом аборт рассмат­ри­вался в деревне как тяжкий грех, прирав­ни­ва­ю­щийся к убий­ству. Обще­ствен­ному осуж­де­нию подвер­га­лись и те, кто оказы­вал крестьян­кам услуги по вытрав­ли­ва­нию плода. Обо всех случаях искус­ствен­ного преры­ва­ния бере­мен­но­сти, став­ших извест­ными в общине, крестьяне доно­сили властям. Более того, за забе­ре­ме­нев­шими девуш­ками зача­стую уста­нав­ли­вался надзор как со стороны её родствен­ни­ков, так (в ряде случаев) и со стороны других членов общины, для того чтобы крестьянки не могли изба­виться от ребёнка.

Но крестьян­ские женщины (часто это были солдатки или вдовы) порой реша­лись на искус­ствен­ное преры­ва­ние бере­мен­но­сти. По мнению доре­во­лю­ци­он­ных специ­а­ли­стов, основ­ной причи­ной подоб­ного пове­де­ния явля­лось жела­ние скрыть факт внебрач­ных сексу­аль­ных отно­ше­ний, откры­тие кото­рого покрыло бы девушку несмы­ва­е­мым позо­ром в усло­виях всеобъ­ем­лю­щей сель­ской публич­но­сти.

Сено­кос. Картина Алек­сея Вене­ци­а­нова. 1820-е.

Крестьянки, в усло­виях отсут­ствия контра­цеп­ции, вынуж­дены были прибе­гать к различ­ным народ­ным сред­ствам предот­вра­ще­ния зача­тия либо плодо­из­гна­ния как к мощному регу­ля­тору рожда­е­мо­сти. Чтобы избе­жать бере­мен­но­сти, неко­то­рые прини­мали внутрь ртуть, разве­дён­ный в воде порох, различ­ные настойки. Также счита­лось, что опло­до­тво­ре­ние можно исклю­чить, если всту­пить в сексу­аль­ный контакт сразу после пери­ода менстру­а­ции. До 1920-х годов во многих дерев­нях прак­ти­ко­вали продле­ние лакта­ции, чтобы предот­вра­тить повтор­ную бере­мен­ность. Быто­выми сред­ствами вызы­ва­ния выки­дыша были пере­тя­ги­ва­ние живота верёв­ками, прыжки с высоты, подня­тие тяже­стей, употреб­ле­ние хими­ка­тов, водки и т.д. Порой подоб­ные абор­тив­ные прак­тики закан­чи­ва­лись смер­тью самих мате­рей.

Как бы мы ни отно­си­лись к аборту, отсут­ствие квали­фи­ци­ро­ван­ной меди­цин­ской помощи для тех, кто по собствен­ной воле принял реше­ние искус­ственно прервать бере­мен­ность, зача­стую ведёт к весьма трагич­ным послед­ствиям. Неслу­чайно боль­ше­вики, пришед­шие во власть с собствен­ным модер­ни­за­ци­он­ным проек­том эман­си­па­ции женщины, обра­тили внима­ние и на вопрос о репро­дук­тив­ных правах. Вскоре после Октябрь­ской рево­лю­ции аборты в России были декри­ми­на­ли­зо­ваны, впер­вые в миро­вой прак­тике.  Согласно Поста­нов­ле­нию Народ­ного комис­са­ри­ата здра­во­охра­не­ния РСФСР и Народ­ного комис­са­ри­ата юсти­ции РСФСР от 18 ноября 1920 «Об охране здоро­вья женщин», допус­ка­лось искус­ствен­ное преры­ва­ние бере­мен­но­сти «в обста­новке совет­ских боль­ниц», причем бесплатно. Таким обра­зом, моло­дое совет­ское госу­дар­ство не только декри­ми­на­ли­зо­вало аборты, но и посту­ли­ро­вало необ­хо­ди­мость доступ­ной и профес­си­о­наль­ной меди­цин­ской помощи при их осуществ­ле­нии. Поста­нов­ле­ние также преду­смат­ри­вало нака­за­ние за прове­де­ние аборта непро­фес­си­о­на­лами.


Читайте также статью «Раскол, разврат и сваль­ный грех. В чём обви­няли духов­ных "дисси­ден­тов" в России»

Поделиться