Архивная революция: рассекречивание документов после распада СССР

Поня­тие «рассек­ре­чен­ные доку­менты» вызы­вает волне­ние даже среди людей, далё­ких от исто­рии как от науки и редко чита­ю­щих исто­ри­че­ские источ­ники. В СССР огром­ный массив доку­мен­тов был закрыт для иссле­до­ва­те­лей. Это приво­дило к тому, что совре­мен­ная исто­рия страны созда­ва­лась без серьёз­ной источ­ни­ко­вой базы. Иссле­до­ва­ниям, особенно 1960-х — 1970-х годов, не хватало глубины, новизны и обос­но­ван­но­сти. Из-за закры­то­сти прин­ци­пи­ально важных для пони­ма­ния исто­рии доку­мен­тов среди учёных и обыч­ных людей сложи­лось мнение, что насто­я­щее прошлое глубоко скрыто и явит себя только тогда, когда архивы откро­ются.

Пере­стройка и после­до­вав­шие за ней преоб­ра­зо­ва­ния действи­тельно вклю­чали и рассек­ре­чи­ва­ние доку­мен­тов, ранее недо­ступ­ных широ­кому кругу чита­те­лей. Откры­тие архи­вов нача­лось в 1980-е годы, достигло расцвета в 1990-е и пошло на спад в 2000-е. Этот процесс изве­стен под назва­нием «архив­ная рево­лю­ция».

VATNIKSTAN разби­ра­ется, почему в СССР засек­ре­чи­вали доку­менты, почему нельзя разом открыть все архивы и способны ли ранее неиз­вест­ные источ­ники всерьёз пере­вер­нуть наше пони­ма­ние исто­рии.


Закрытые советские архивы — только для избранных

Исто­рия совет­ской власти нача­лась с рассек­ре­чи­ва­ния доку­мен­тов царского прави­тель­ства: так боль­ше­вики стре­ми­лись дискре­ди­ти­ро­вать монар­хи­че­ский режим и его привер­жен­цев, а также привлечь новых сторон­ни­ков откры­то­стью своих наме­ре­ний.

Однако уже в 1930-е годы совет­ская власть начнёт засек­ре­чи­вать собствен­ные доку­менты, особенно каса­ю­щи­еся коллек­ти­ви­за­ции, репрес­сий, внеш­ней поли­тики и обороны. Под гриф «Секретно» попа­дут многие дела Зимней войны, Вели­кой Отече­ствен­ной войны и конца 1940-х годов. Даже иници­а­тор отте­пели Никита Хрущёв не спешил откры­вать все архивы (только те, что помо­гали ему в борьбе за влия­ние) и засек­ре­тил дела о подав­ле­нии Венгер­ского восста­ния 1956 года.

Работ­ники Централь­ного партий­ного архива Инсти­тута марк­сизма-лени­низма при ЦК КПСС. Москва. 1958 год

В эпоху бреж­нев­ского застоя эти тенден­ции сохра­нятся: действи­тельно важные доку­менты будут скрыты от широ­кого круга чита­те­лей и доступны только «своим». В ряде случаев, чтобы полу­чить инте­ре­су­ю­щую инфор­ма­цию, нужно было как мини­мум быть членом партии — но и в этом случае успех не гаран­ти­ро­ван. Дела неохотно выда­вали только избран­ным. После работы с доку­мен­том иссле­до­ва­тель пока­зы­вал записи архив­ному цензору, кото­рый вычёр­ки­вал и уничто­жал «непра­виль­ную инфор­ма­цию». Эта прак­тика сводила ценность источ­ни­ков и их роль в новых книгах и статьях к нулю.

Ситу­а­ция изме­нится в 1980-е годы — на волне пере­стройки архивы посте­пенно начнут откры­вать. Но такие темпы рассек­ре­чи­ва­ния не удовле­тво­ряли иссле­до­ва­те­лей.


Первое громкое рассекречивание. Секретный протокол пакта Молотова — Риббентропа

На протя­же­нии всей совет­ской после­во­ен­ной исто­рии власти отри­цали суще­ство­ва­ние допол­ни­тель­ного секрет­ного прото­кола к пакту Моло­това — Риббен­тропа. На Западе суще­ство­ва­ние этого доку­мента не стави­лось под сомне­ние. Пере­стройка запу­стила волну обсуж­де­ний собы­тий тех лет заново. Масштаб был такой, что пришлось учре­дить особую комис­сию. Её возгла­вил секре­тарь ЦК КПСС Алек­сандр Яковлев. 24 декабря 1989 года Съезд народ­ных депу­та­тов СССР, заслу­шав доклад Яковлева, осудил секрет­ный прото­кол:

«Съезд конста­ти­рует, что прото­кол от 23 авгу­ста 1939 года и другие секрет­ные прото­колы, подпи­сан­ные с Герма­нией в 1939–1941 годах, как по методу их состав­ле­ния, так и по содер­жа­нию явля­лись отхо­дом от ленин­ских прин­ци­пов совет­ской внеш­ней поли­тики. Пред­при­ня­тые в них разгра­ни­че­ние “сфер инте­ре­сов” СССР и Герма­нии и другие действия нахо­ди­лись с юриди­че­ской точки зрения в проти­во­ре­чии с суве­ре­ни­те­том и неза­ви­си­мо­стью ряда третьих стран».

Основ­ная труд­ность в работе комис­сии заклю­ча­лась в отсут­ствии подлин­ни­ков. Счита­ется, что немец­кий ориги­нал «погиб» в бомбар­ди­ровке Берлина в марте 1944 года. Впер­вые публично о секрет­ной части заго­во­рили на Нюрн­берг­ском процессе — с её помо­щью немец­кое коман­до­ва­ние пыта­лось оправ­дать свои преступ­ле­ния. Что произо­шло с русско­языч­ным ориги­на­лом, допод­линно неиз­вестно. Вале­рий Болдин утвер­ждал, что ориги­нал сначала хранился в личном сейфе Сталина, затем — в архиве ЦК КПСС.

Впер­вые текст секрет­ного прото­кола в СССР опуб­ли­ко­вали в конце 1989 года, взяв за основу немец­кий микро­фильм. В декабре 1992 года доку­мент заме­сти­тель началь­ника Глав­ного поли­ти­че­ского управ­ле­ния гене­рал-полков­ник Дмит­рий Волко­го­нов. Доку­мент пред­ста­вили обще­ствен­но­сти, опуб­ли­ко­вали в газе­тах и науч­ных журна­лах, напри­мер, в первом выпуске «Новой и новей­шей исто­рии» за 1993 год.

Секрет­ный прото­кол пере­вер­нул пред­став­ле­ние о пред­во­ен­ных годах и среди иссле­до­ва­те­лей, и среди непро­фес­си­о­на­лов, инте­ре­су­ю­щихся исто­рией. Он также пока­зал, что власти многое скры­вали и недо­го­ва­ри­вали, а декла­ри­ру­е­мые цели зача­стую не совпа­дали с реаль­ными. Публи­ка­ция секрет­ного прото­кола пакта Моло­това — Риббен­тропа стало осно­вой для десят­ков новых исто­ри­че­ских иссле­до­ва­ний.


Рассекречивание в 1990-е годы

К авгу­сту 1991 года на секрет­ном хране­нии в архи­вах бывшего СССР нахо­ди­лось свыше 7 млн дел. При этом инте­рес обще­ства к «закры­тым» доку­мен­там посто­янно рос — каза­лось, без них невоз­можно будет постро­ить новую Россию. 20 мая 1992 года Борис Ельцин создаёт специ­аль­ную комис­сию по архи­вам при Прези­денте Россий­ской Феде­ра­ции, кото­рая должна плано­мерно рассек­ре­чи­вать доку­менты бывших партий­ных архи­вов, Мини­стер­ства безопас­но­сти и других ведомств.

Борис Ельцин был ярым сторон­ни­ком откры­тия архи­вов и уже в первый прези­дент­ский срок иници­и­ро­вал обна­ро­до­ва­ние доку­мен­тов.

Пред­по­ла­га­лось, что часть дел, пред­став­ля­ю­щих реаль­ную угрозу безопас­но­сти страны, оста­нется секрет­ной. Но мате­ри­алы о репрес­сиях и нару­ше­ниях прав чело­века должны были стать досто­я­нием обще­ствен­но­сти.

19 июня 1992 года пред­се­да­тель Верхов­ного Совета подпи­сал поста­нов­ле­ние «О времен­ном порядке доступа к архив­ным доку­мен­там и их исполь­зо­ва­ния». Поря­док публично объяв­лял:

— Доступ­ность архив­ных доку­мен­тов и спра­воч­ни­ков к ним для всех физи­че­ских и юриди­че­ских лиц вне зави­си­мо­сти от граж­дан­ства;
— 30-летний срок секрет­но­сти доку­мен­тов, состав­ля­ю­щих госу­дар­ствен­ную тайну;
— 75-летний срок огра­ни­че­ния на озна­ком­ле­ние с доку­мен­тами о личной жизни граж­дан и поря­док доступа к ним.

Также Поря­док преду­смат­ри­вал ответ­ствен­ность посе­ти­те­лей архива за исполь­зо­ва­ние доку­мен­тов и — впер­вые в отече­ствен­ной прак­тике — ответ­ствен­ность архив­ных учре­жде­ний за непра­во­моч­ные действия перед поль­зо­ва­те­лем. Теперь работ­ники архи­вов не могли беспоч­венно отка­зать посе­ти­те­лям предо­ста­вить доку­мент и, конечно, вычёр­ки­вать что-то из их запи­сей.

В первую очередь рассек­ре­чи­вали доку­менты партий­ных и комсо­моль­ских орга­ни­за­ций всех уров­ней, а также неко­то­рых ведомств. Но откры­тие не было всеоб­щим, самые секрет­ные дела по-преж­нему оста­ва­лись недо­ступны. Уже 21 июля 1993 года был принят закон «О госу­дар­ствен­ной тайне», кото­рый действует и сейчас. Он впер­вые открыто пере­чис­лил, какие сведе­ния отно­сятся к госу­дар­ствен­ной тайне, а также опре­де­лил поря­док рассек­ре­чи­ва­ния доку­мен­тов. Напри­мер, Госу­дар­ствен­ным архи­вам запре­тили само­сто­я­тельно обна­ро­до­вать доку­менты ликви­ди­ро­ван­ных орга­ни­за­ций, у кото­рых нет право­пре­ем­ни­ков. Эту задачу пору­чили Межве­дом­ствен­ной комис­сии по защите госу­дар­ствен­ной тайны.

На обна­ро­до­ван­ных доку­мен­тах оста­ётся отметка «Секретно» — дока­за­тель­ство, что раньше они были закрыты от обще­ствен­но­сти

Наряду с делами партий­ных и комсо­моль­ских орга­ни­за­ций рассек­ре­чи­ва­лись трофей­ные доку­менты немец­кого, венгер­ского, итальян­ского коман­до­ва­ния, нацист­ских окку­па­ци­он­ных властей пери­ода Вели­кой Отече­ствен­ной войны, мате­ри­алы о массо­вых репрес­сиях 1930–1950-х годов. На основе многих из них появи­лись новые свежие иссле­до­ва­ния, углуб­ля­ю­щие наши знания об исто­рии СССР.

В совет­ских партий­ных архи­вах у секрет­ных дел не было обособ­лен­ного хране­ния: доку­менты с грифом «Секретно» и «Совер­шенно секретно» описы­ва­лись и храни­лись вместе с доку­мен­тами общего дело­про­из­вод­ства. А такой статус присва­и­вался делам не по стан­дар­там засек­ре­чи­ва­ния (кото­рых как тако­вых не было), а из требо­ва­ний руко­вод­ства партии.

Кроме того на неко­то­рых делах нет грифа «Секретно», но в их составе содер­жатся доку­менты с огра­ни­чи­тель­ными помет­ками — прото­колы и стено­граммы плену­мов, мате­ри­алы к ним, инфор­ма­ции, справки, доклад­ные записки. Таким обра­зом, работ­ни­кам архива прихо­ди­лось не только отби­рать дела для рассек­ре­чи­ва­ния, но и пред­ва­ри­тельно выяв­лять доку­менты с госу­дар­ствен­ной тайной. Это одна из причин, почему невоз­можно открыть архивы разом.

Архив­ная рево­лю­ция стала фунда­мен­том для сотен новых иссле­до­ва­ний, а исто­рики полу­чили возмож­ность писать обо всём, о чём считают нужным. Напри­мер, Олег Будниц­кий расска­зы­вал, что в совет­ское время у него вышло всего два или три текста, а иссле­до­вать тему терро­ризма «Народ­ной воли» его отго­ва­ри­вал науч­ный руко­во­ди­тель, бояв­шийся провала защиты канди­дат­ской. Зато в пост­со­вет­ские годы на базе нового мате­ри­ала Олег Вита­лье­вич напи­сал около трёх­сот иссле­до­ва­ний, вклю­чая книги и статьи о терро­ризме в осво­бо­ди­тель­ных движе­ниях.

Благо­даря архив­ной рево­лю­ции иссле­до­ва­тели отхо­дят от преж­них стерео­ти­пов, углуб­ляют пони­ма­ние исто­ри­че­ских процес­сов и пока­зы­вают извест­ные явле­ния с новой стороны.


Рассекречивание — за и против

У снятия грифа «Секретно» с боль­шин­ства дел есть против­ники и сторон­ники. Первые утвер­ждают, что широ­кий доступ к закры­тым ранее доку­мен­там скорее вреден, так как ставит под угрозу безопас­ность страны и отдель­ных людей — напри­мер, потом­ков работ­ни­ков КГБ и НКВД.

Сторон­ники архив­ной рево­лю­ции подчёр­ки­вают, что отсут­ствие плано­мер­ного и поэтап­ного рассек­ре­чи­ва­ния не только вредит исто­ри­че­ской науке, но и нару­шает права граж­дан на доступ к инфор­ма­ции о прошлом отече­ства, а также прово­ци­рует новые спеку­ля­ции. В россий­ских архи­вах до сих пор оста­ются закры­тыми дела, как-либо связан­ные с меха­низ­мом приня­тия партий­ных реше­ний, внеш­ней поли­ти­кой, репрес­сиях. Даже доку­менты 1970-х — 1980-х годов закрыты, если там идёт речь о нару­ше­ниях прав чело­века — и они должны быть рассек­ре­чены.

Однако гораздо инте­рес­нее исто­рии откры­тия архи­вов ответ на вопрос: способны ли рассек­ре­чен­ные доку­менты всерьёз пере­вер­нуть наше пред­став­ле­ние об исто­рии? На эту тему в эфире «Эха Москвы» инте­ресно выска­за­лись дирек­тор Госу­дар­ствен­ного архива РФ Сергей Миро­ненко и исто­рик Андрей Саха­ров.

Сергей Миро­ненко:

«…С нача­лом пере­стройки, а затем с 1991 года произо­шла так назы­ва­е­мая архив­ная рево­лю­ция. Даже термин такой есть. Это рассек­ре­чи­ва­ние. Снятие необос­но­ван­ных грифов с сотен тысяч дел. И эта масса была рассек­ре­чена и процесс рассек­ре­чи­ва­ния идёт. Этот массив неве­лик. Если вначале, когда начался процесс рассек­ре­чи­ва­ния, в госу­дар­ствен­ном архиве РФ примерно треть, а может быть, даже больше доку­мен­тов нахо­ди­лись на секрет­ном хране­нии… то сего­дня это 4–5%, потому что мы посто­янно комплек­ту­емся. И поэтому мы часть рассек­ре­чи­ваем, полу­чаем секрет­ные доку­менты».

Андрей Саха­ров:

«…Боль­шин­ство доку­мен­тов всё-таки рассек­ре­чено. Я вам скажу больше, всё, что необ­хо­димо знать о Сталине, о его окру­же­нии, мы всё знаем. В дета­лях. По часам. Извест­ная книга приё­мов Сталина, кото­рая сего­дня анали­зи­ру­ется, и по ней дела­ются очень далеко идущие заклю­че­ния. Кстати я хотел сказать о таком важном факторе, как публи­ка­ция доку­мен­тов “Лубянка — Сталину. Совер­шенно секретно”. С 1922 года по иници­а­тиве Ленина, Дзер­жин­ского была орга­ни­зо­вана сначала ежене­дель­ная, потом ежеме­сяч­ная система опове­ще­ния руко­во­ди­те­лей страны о реаль­ном поло­же­нии в стране. И вот это всё было в даль­ней­шем засек­ре­чено. И вот сего­дня это всё рассек­ре­чено. И восемь томов опуб­ли­ко­вано с 1922 года по 1931 год. <…> Всё известно. Это страш­ная картина реаль­ной жизни страны того пери­ода. Это и иллю­зии людей, и протест людей и заба­стовки и орга­ни­за­ция против слома церк­вей, мече­тей. И прочее. Всё это известно».

Поэтому нет объек­тив­ных причин считать, что рассек­ре­чен­ные доку­менты всерьёз изме­нят наше пред­став­ле­ния об исто­ри­че­ских собы­тиях. Но они, бесспорно, в силах углу­бить их, напол­нить новым содер­жа­нием, изба­вить от пред­рас­суд­ков и домыс­лов.


В 2000-е годы архив­ная рево­лю­ция посте­пенно сошла на нет, состав­лен­ные планы по рассек­ре­чи­ва­нию не выпол­ня­ются (об этом пишет и гово­рит иссле­до­ва­тель репрес­сий, заме­сти­тель пред­се­да­теля Совета Научно-инфор­ма­ци­он­ного и просве­ти­тель­ского центра обще­ства «Мемо­риал» Никита Петров). Однако доку­менты посте­пенно рассек­ре­чи­ва­ются — пусть не столько и не те, что ждут иссле­до­ва­тели и обще­ство.

Напри­мер, в 2016 году Госар­хив обна­ро­до­вал мате­ри­алы о расстреле царской семьи — 281 доку­мент, вклю­чая теле­грамму прези­ди­ума Екате­рин­бург­ского област­ного совета рабоче-крестьян­ского прави­тель­ства Ленину и Сверд­лову с сооб­ще­нием о реше­нии расстре­лять «бывшаго царя Нико­лая, винов­наго в безчис­лен­ных крова­вых наси­лии».

В том же 2016 году Комис­сия по защите госу­дар­ствен­ной тайны отве­тила отка­зом на пети­цию с требо­ва­нием открыть архивы ВЧК-НКВД-КГБ, объяс­нив реше­ние так:

«Эти сведе­ния сохра­няют акту­аль­ность в насто­я­щее время, поскольку их распро­стра­не­ние может нане­сти ущерб безопас­но­сти Россий­ской Феде­ра­ции, и требуют продле­ния сроков рассек­ре­чи­ва­ния».

Мини­стер­ство обороны регу­лярно обна­ро­дует доку­менты времён Вели­кой Отече­ствен­ной войны, но чаще всего только послед­них лет и только те, что пока­зы­вают совет­ское коман­до­ва­ние с хоро­шей стороны.

В январе 2020 года Влади­мир Путин подтвер­дил наме­ре­ние создать обще­до­ступ­ный Центр архив­ных доку­мен­тов Второй миро­вой войны — так что надежда на продол­же­ние архив­ной рево­лю­ции и новые иссле­до­ва­ния живёт.


Также читайте и смот­рите наш мате­риал «10 филь­мов времён Вели­кой Отече­ствен­ной войны».

Поделиться