Библиотека народника. Что читали революционеры 1870-х годов

Студент с книгой под мышкой стал одним из самых распространённых образов молодого революционера в России XIX века, характерным в том числе для эпохи 1870-х годов, периода «хождения в народ». Революционеры-народники действительно много читали. Среди любимых ими авторов — Чернышевский и Писарев, Бакунин и Лассаль, Дарвин и Спенсер. Из массива литературы выделялись и отдельные популярные книги.

Статистика упоминаний конкретных книг встречается в работах исследовательницы народнической мемуаристики Ларисы Колесниковой, которая проанализировала около тысячи воспоминаний революционеров-семидесятников. На основе её подсчётов можно составить «топ-8» самых популярных книг — своего рода библиотеку типичного народника, в которой научно-популярные западные сочинения соседствуют с Библией. Об их значении свидетельствуют сами народники.


1. Джон Стюарт Милль «Основания политической экономии» (1848)
Перевод и комментарии Николая Чернышевского (1860–1861)

Для своего времени это было самое авторитетное систематизированное изложение буржуазной политэкономии. Сам Милль не был большим новатором. Основываясь на учениях других британцев — Адама Смита и Давида Рикардо, он пытался связывать воедино различные точки зрения. Так, в центральном вопросе о природе стоимости он стремился примирить два подхода — трудовую теорию стоимости и установление стоимости соотношением спроса и предложения. Учение Милля принято характеризовать как «компромиссную политическую экономию», так как он пытался согласовать интересы капитала с притязаниями рабочего класса, с симпатией относился к умеренным, эволюционным социалистическим идеям.

Для народников 1870-х годов труд Милля стал проводником в изучении политэкономии. Некоторые вспоминали о штудировании «Оснований» как подготовке к чтению «Капитала» Маркса. В России книга вышла в переводе и с комментариями Николая Чернышевского, который критиковал Милля с позиций социализма. Это, очевидно, сыграло не последнюю роль в популярности книги. В предисловии ко второму изданию «Капитала» Маркс писал о Милле: «Это — банкротство буржуазной политической экономии, что мастерски показал уже в своих „Очерках из политической экономии (по Миллю)“ великий русский учёный и критик Н. Чернышевский».

Николай Чарушин, участник кружка чайковцев («Большого общества пропаганды»):

Своими примечаниями к Миллю Чернышевский вводил нас в круг увлекавших нас социалистических идей, но, что особенно важно, органически связывал их с элементами, хотя и находящимися ещё в зачаточном состоянии, но родственными с ними и обретающимися и в психологии, и быте основной массы нашего населения — крестьянства. Это укрепляло в нас веру в жизненность социалистической идеи, которая в будущем, когда суровые условия нашей жизни изменятся и духовный уровень населения поднимется, неминуемо должна пустить глубокие корни и перестроить жизнь на новых и более справедливых началах.


2. Людвиг Бюхнер «Сила и материя» (1855)

Научно-популярная книга немецкого философа и учёного, отвечающая на широчайший круг вопросов с точки зрения достижений естествознания того времени — от возникновения Вселенной до человеческого мышления. Основная идея книги — утверждение материалистического понимания природы и человека, отрицание Бога или какой-либо другой сверхъестественной силы, вмешивающейся в естественный миропорядок.


3. Герберт Спенсер «Социальная статика» (1851)

Это была первая крупная работа знаменитого английского философа и социолога. У книги была амбициозная задача — создать научное учение о нравственности. Оно включает в себя правила, которые будут руководить человечеством в самом совершенном его состоянии, в идеальном обществе. Книга Спенсера — своего рода утопия, которую сам автор считал научно обоснованной.

В чём же заключается это совершенное состояние? Это ситуация социального равновесия, наибольшего счастья для наибольшего числа людей. Счастье происходит от удовлетворения желаний, то есть надлежащего упражнения всех способностей. Для этого человеку нужна свобода, единственным ограничением которой будет свобода другого человека (закон равной свободы). Вся эволюция человечества представлялась Спенсеру постепенным приближением к этому идеальному состоянию. По мере прогресса личность получает всё больше простора для своей деятельности. Одновременно с этим люди становятся всё более взаимосвязанными, и уже не могут быть свободны и счастливы, если несвободны и несчастны другие.

Большая часть книги посвящена практическим выводам из закона равной свободы, которыми оказываются принципы либерализма и «lais­sez-faire»: равенство всех перед законом, равенство прав мужчин и женщин, всеобщее избирательное право, отрицание частной собственности на землю, неприкосновенность частной собственности, невмешательство государства в экономику, культурную и социальную жизнь (отрицание системы государственного образования, здравоохранения, поддержки бедного населения).

Пётр Кропоткин, анархист:

Он написал тогда (1850) своё лучшее произведение: «Социальная статика».
В это время он не имел ещё того мелкого уважения к буржуазной собственности и презрения к побеждённым в борьбе за существование, которое наблюдается в его последующих произведениях, и он определённо высказывался за национализацию земли. В «Социальной статике» есть веяние идеализма.
Совершенно верно, что Спенсер никогда не принимал государственного социализма… Но он признавал, что земля должна принадлежать народу, и в «Статике» есть страницы, где чувствуется дыхание коммунизма.
Позднее он пересмотрел эту работу и смягчил эти страницы. Однако в нём оставался всегда до самых его последних дней протест против захватчиков земли и против всякого притеснения экономического, политического, умственного или религиозного.


4. Якоб Молешотт «Круговорот жизни» (1852)

Так же как и Бюхнер, итальянец Молешотт отстаивал положение о нераздельности силы и материи. «Нет силы без материи и нет материи без силы» — одна из ключевых идей вульгарного материализма. Она отрицает необходимость «оживления» материи чем-то сверхъестественным. Все явления органической и неорганической природы, в том числе даже человеческое мышление и сознание, могут быть объяснены одинаково — движением материальных частиц и взаимодействием химических элементов: «Без фосфора нет мысли».


5. Василий Берви-Флеровский «Положение рабочего класса в России» (1869)

Это было уникальное для своего времени исследование, написанное с использованием широкого круга данных, в том числе по личным впечатлениям автора. Берви-Флеровский ещё с начала 1860-х годов отбывал административную ссылку в различных частях Российской империи. В книге подробно рассматривается положение рабочих и крестьян по различным губерниям и видам деятельности — ситуация на рынке труда, уровень заработка, уровень цен и др. — всё, чтобы читатель мог наглядно представить себе реальные условия жизни трудящегося народа в пореформенной России.

Осип Аптекман, участник второй «Земли и воли» и «Чёрного передела»:

Впечатление, произведённое этой книгой на молодое поколение семидесятых годов, было поистине потрясающее. <…> Завеса упала с глаз. Впервые «великая крестьянская реформа» выявилась в том виде, в каком она была в действительности. Впервые мы узнали, доподлинно, что она действительно дала народу. И потрясающая картина народного разорения, обнищания, пауперизма, встала перед нами. Это — не западноевропейский пролетариат, «свободный, как птица»: это — нищий, голый, с сумой на плечах, блуждающий по деревням и сёлам «крещёной Руси», — нищий и голодный, прикреплённый, как раб к своей галере, цепями бесправия к своей «общине». Молодёжь была потрясена до глубины своей души.


6. Пётр Лавров «Исторические письма» (1866–1869)

Написанные Лавровым в вологодской ссылке, «Исторические письма» стали руководством к действию для целого поколения революционеров-семидесятников. Лавров создал образ «критически мыслящих личностей», призванных бороться с устаревшими и несправедливыми общественными формами и двигать прогресс вперед. Прогресс Лавров определял как «развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении, воплощение в общественных формах истины и справедливости».

«Критически мыслящая личность» должна была не только мыслить, но действовать. Личности необходимо взвесить свои силы и выбрать дело, занимаясь которым, она будет распространять условия прогресса на как можно большее число людей. Это — долг личности, так как сама её способность «критически мыслить» стала результатом эксплуатации многих поколений огромного большинства человечества, которые потом и кровью платили за прогресс, приведший к появлению образованного меньшинства.

Николай Бух, участник второй «Земли и воли» и «Народной воли»:

«Исторические письма» Миртова-Лаврова дали нам соответствующую программу и для нашей ближайшей деятельности. Желая стать в ряды строителей жизни, критически мыслящих личностей, мы, не оперившиеся ещё юноши, должны были серьёзно подготовиться к нашей будущей деятельности, многое прочесть, многое изучить, многое обдумать.


7. Евангелие

Евангелие — повествование о земной жизни и воскресении Иисуса Христа в четырёх вариантах, приписываемых апостолам Матфею, Марку, Луке и Иоанну. Первый перевод Евангелия на русский язык был сделан Российским библейским обществом и издан в 1819 году. В 1826 году Общество было закрыто и деятельность по созданию и распространению Библии на русском языке прекращена. Лишь в конце 1850-х годов по постановлению Святейшего Синода был подготовлен второй вариант перевода Нового завета на русский язык (синодальный перевод), предназначавшийся для домашнего чтения. Евангелие в этом переводе было впервые издано в 1860 году — именно это издание, скорее всего, массово читали революционеры-семидесятники.

Вера Засулич, участница бунтарских кружков и покушения на петербургского градоначальника Фёдора Трепова:

Начала я вслух читать евангелие с неудовольствием. <…> Понемногу, однако, содержание книги начало привлекать меня. <…> Он добрый, хороший, простым понятным для меня образом, и я ведь знала, что в конце его убьют, с нетерпением и каким-то страхом стала я ждать этих глав. <…>
Не с отвлечённым, неведомым богом произошло для меня всё это: ночь в Гефсиманском саду, «не спите, час мой близок», просил он учеников, а они спят… и вся та дальнейшая мучительная история. Я несколько недель жила с ним, воображала его, шептала о нём, оставшись одна в комнате. Всего больше волновало меня, что все, все бежали, покинули и дети тоже, которые встречали его с пальмовыми ветвями, пели осанна. Они спали, должно быть, и не знали. Я не могла не вмешаться: одна девочка, хорошая, дочь первосвященника, слышала, как говорили, что его схватят, Иуда уже выдал, — будут судить и убьют. Она мне сказала, мы с ней побежали и созвали в миг детей: «Послушайте только, что они хотят сделать: его, его убить! Ведь лучше его на свете нет». Воображаемые дети соглашались. Понятно, мы бросились бежать по саду, прибегали, но дальше ничего не выходило. Не смела я ничего дальше выдумывать без его дозволения и ещё меньше смела говорить за него. Это не страх был, а горячая любовь. Благоговение что ли; я знала, что он бог, — тоже бог, как и его отец, но он гораздо лучше, того я не любила. Молиться христу ни за что бы я не стала. Приставать к нему с моими жалобами! Не его заступничества просить мне хотелось, а служить ему, спасать его.
Года через четыре я уже не верила в бога, и легко рассталась я с этой верой. <…> А то единственное в религии, что врезалось в моё сердце, — христос — с ним я не расставалась; наоборот, как будто связывалась теснее прежнего.

Михаил Фроленко, член Исполнительного комитета «Народной воли»:

Многие в детстве переживали тогда ещё искреннюю веру. Для них учение Христа — положить душу свою за других, раздать имущество, претерпеть муки за веру, идею, оставить ради них отца и матерь, отдать всего себя на служение другим — было заветом бога. На этой почве уже нетрудно было усвоить и учение шестидесятых годов о долге перед народом, о необходимости заплатить ему за все блага, полученные от рождения. Необходимость отдать себя всецело на служение народу, стране казалась обязательной, и каждый, проникаясь этой мыслью, очень рано начинал задавать себе вопрос, как и в какой форме он сможет это сделать.


8. Генри Бокль «История цивилизации в Англии» (1858, 1861)

Двухтомный, так и неоконченный, труд был делом всей жизни Бокля. Основная часть книги была посвящена истории «умственного движения» в Англии, Франции, Испании и Шотландии. В центре внимания Бокля были такие вопросы, как отношение населения к своим правителям, уровень веротерпимости, развитие науки, влияние церкви, характер религии и др.

Бокль хотел понять, в чём состоят особенности Англии, позволившие ей к середине XIX века достичь столь высокого уровня экономического и политического развития. Но самое главное — он пытался сформулировать законы истории, дать ей естественно-научный фундамент. Бокль считал, что всю историю и различия в характере развития регионов мира можно объяснить при помощи выявления причин явлений, полностью отказавшись от идеи сверхъестественного вмешательства, предопределения, свободы воли или господства случайностей. Базовыми факторами истории Бокль считал географические (пища, климат, почва, общий вид природы), а самим предметом истории — воздействие природы на человека, а человека на природу.

Александра Корнилова-Мороз, участница кружка чайковцев («Большого общества пропаганды»):

Бокль, с его основательной научной аргументацией о влиянии просвещения на историю цивилизации, идеи Милля о женском вопросе — будили мысль, увлекали на путь умственного развития для выработки «критически мыслящей личности», для работы на пользу «страдающих и угнетённых».

Поделиться