«Дело Бейлиса». Что нужно знать

Весной 1911 года в Киеве жестоко убили 12-летнего маль­чика Андрея Ющин­ского. Насто­я­щий убийца неиз­ве­стен до сих пор, но судеб­ный процесс по этому преступ­ле­нию стал знако­вым для всего мира и вошёл в исто­рию как «Дело Бейлиса». В этой исто­рии спле­лись анти­се­мит­ские настро­е­ния и орга­ни­зо­ван­ная преступ­ность. Оказа­лось, что черно­со­тен­ные орга­ни­за­ции и сочув­ству­ю­щий им министр юсти­ции могут серьёзно влиять на ход рассле­до­ва­ния, а часть обще­ства готова признать преступ­ни­ком неви­нов­ного чело­века исклю­чи­тельно из-за его наци­о­наль­но­сти.

VATNIKSTAN разо­брался, как прохо­дило рассле­до­ва­ние, почему изна­чально несо­сто­я­тель­ная версия убий­ства стала основ­ной и удалось ли неви­нов­ному избе­жать тюрьмы.


Преступление

12 марта 1911 года в Киеве по дороге в школу пропал 12-летний маль­чик Андрей Ющин­ский. Исчез­но­ве­ние ребёнка заме­тили не сразу: роди­тели — мать и отчим — не зани­ма­лись сыном. 20 марта тело маль­чика нашли в малень­кой пещере в приго­роде Киева. Он сидел со связан­ными руками в одном белье. Опознать Андрея удалось только благо­даря лежа­щим рядом тетра­дям. Совре­мен­ники гово­рили, что погиб­ший был смелым и бого­бо­яз­нен­ным, а в буду­щем соби­рался стать священ­ни­ком.

Появи­лось три версии преступ­ле­ния:
1. Крова­вый навет. Убий­ство маль­чика — это часть еврей­ского риту­ала нака­нуне рели­ги­оз­ного празд­ника. Версию поддер­жали анти­се­мит­ски настро­ен­ные горо­жане и акти­ви­сты черно­со­тен­ных орга­ни­за­ций.

2. Наслед­ство. Было пред­по­ло­же­ние, что убий­цами Андрея Ющин­ского стали его же роди­тели: отчим хотел забрать у маль­чика боль­шую сумму денег, кото­рую якобы оста­вил его отец.

3. Андрюшу Ющин­ского убили преступ­ники. У маль­чика был друг Женя, мама кото­рого Вера Чебе­ряк имела связи в преступ­ной среде. Она явля­лась хозяй­кой воров­ского притона, сама поку­пала и прода­вала краде­ные вещи, укры­вала преступ­ни­ков, а её брат слыл профес­си­о­наль­ным вором. Одна­жды маль­чики поссо­ри­лись, и Андрей сказал, что расска­жет о «тёмных делиш­ках» его матери.

Полоса одной из газет после убий­ства Андрея Ющин­ского

Политизация процесса

Экспер­тиза уста­но­вила, что маль­чику нанесли 47 коло­тых ран, труп был обес­кров­лен. Послед­ний факт взбу­до­ра­жил весь город, именно он стал осно­ва­нием первой версии. По городу распро­стра­ни­лись слухи, что это риту­аль­ное убий­ство, и совер­шили его евреи, кото­рым нужна кровь для приго­тов­ле­ния мацы на еврей­ский празд­ник Песах (еврей­ская Пасха).

Родствен­ники и поли­цей­ские полу­чали аноним­ные письма, в кото­рых гово­ри­лось, что Андрея «убили жиды», а в самом Киеве начали распро­стра­няться анти­се­мит­ские листовки: «Право­слав­ные христи­ане! Маль­чик заму­чен жидами, поэтому бейте жидов, изго­няйте их, не прощайте проли­тия право­слав­ной крови!». Но родствен­ники не верили в рели­ги­оз­ную версию убий­ства.

«Крова­вый навет на евреев» — необос­но­ван­ная теория о том, что каждый год евреи убивают христи­а­нина для исполь­зо­ва­ния их крови в риту­аль­ных целях — суще­ство­вали и в сред­не­ве­ко­вой Европе, и в России XIX века. Несмотря на отсут­ствие объек­тив­ных дока­за­тельств этих обви­не­ний, фантас­ма­го­ри­че­ские версии оста­ва­лись попу­ляр­ными и в XX веке.

Министр юсти­ции Иван Григо­рье­вич Щегло­ви­тов и глава прави­тель­ства Пётр Арка­дье­вич Столы­пин обра­тили внима­ние на это дело, потому что пресса обви­няла власть в бездей­ствии. В итоге проку­рору Киев­ской судеб­ной палаты Геор­гию Гаври­ло­вичу Чаплин­скому пору­чили наблю­дать за ходом рассле­до­ва­ния. Но ситу­а­ция усугу­би­лась тем, что сам Чаплин­ский был анти­се­ми­том.

Перво­на­чально делом зани­мался Евге­ний Мищук — началь­ник Киев­ского сыск­ного отде­ле­ния. Он допус­кал разные версии убий­ства, но отвер­гал риту­аль­ную и пред­по­ла­гал, что убий­ство совер­шил преступ­ник, бояв­шийся раскры­тия воров­ского притона. Глав­ной подо­зре­ва­е­мой стала Вера Чебе­ряк. Но версия Мищука не устра­и­вала Чаплин­ского и Щегло­ви­това: его отстра­нили от дела и заме­нили Нико­лаем Красов­ским. Как и его пред­ше­ствен­ник, Красов­ский отверг версию риту­аль­ного убий­ства. Попытки выве­сти дело из поли­ти­че­ской плос­ко­сти были тщетны.

Под напо­ром обще­ствен­но­сти, кото­рая в основ­ном считала убий­ство риту­аль­ным и совер­шён­ным евре­ями, след­ствие скон­цен­три­ро­вало свои силы на этой версии убий­ства. Аван­гар­дом «прогрес­сив­ной обще­ствен­но­сти» стал Влади­мир Голу­бев — студент, пред­се­да­тель обще­ства «Двугла­вый орёл». Он провёл своё «неза­ви­си­мое рассле­до­ва­ние»: изучив терри­то­рию возле места преступ­ле­ния, Голу­бев «нашёл» убийцу — им стал приказ­чик Мендель Бейлис. Скорее всего, Голу­бев не столько искал преступ­ника, сколько живу­щего или нахо­дя­ще­гося рядом еврея. И нашёл Менделя Бейлиса. В конце июля подо­зре­ва­е­мого аресто­вали.

Мендель Бейлис служил приказ­чи­ком на кирпич­ном заводе непо­да­лёку от Киева. Совре­мен­ный аналог этой долж­но­сти — мене­джер, прода­вец, дове­рен­ное лицо. Мендель воспи­ты­вал пять детей (четы­рёх сыно­вей и одну дочь), рабо­тал с утра до вечера. Он брался за любую работу, чтобы прокор­мить семью и обес­пе­чить детей хоро­шим обра­зо­ва­нием. Отно­ше­ния Бейлиса с сосе­дями были преиму­ще­ственно друже­скими. Его репу­та­ция была настолько хороша, что даже во время еврей­ских погро­мов 1905 года черно­со­тенцы уверяли, что ему нечего бояться.

С каждым днём уголов­ное рассле­до­ва­ние превра­ща­лось в поли­ти­че­скую игру. Полу­ча­лось, что нахо­дя­ще­еся под напо­ром правой обще­ствен­но­сти след­ствие не столько разби­ра­ется в деле, разыс­ки­вая насто­я­щего убийцу, сколько ищет подхо­дя­щего на роль убийцы еврея.


Полосы газет и трибуна Государственной Думы как поле брани

За месяц до убий­ства депу­таты Госу­дар­ствен­ной Думы обсуж­дали закон об отмене черты осед­ло­сти, введён­ной ещё Екате­ри­ной II в 1791 году Правые депу­таты высту­пали резко против этого закона. Убий­ство маль­чика стало желез­ным аргу­мен­том для правых против закона. Аффи­ли­ро­ван­ная с правыми депу­та­тами пресса и обще­ствен­ность широко распро­стра­няли гипо­тезу о риту­аль­ном убий­стве. Газеты «Земщина» и «Русское знамя», крайне правая орга­ни­за­ция «Союз русского народа», депу­таты Марков и Пуриш­ке­вич, «пред­ста­ви­тели благо­ра­зум­ной обще­ствен­но­сти» Голу­бев и другие начали актив­ную инфор­ма­ци­он­ную кампа­нию, цель. кото­рой было превра­ще­ние уголов­ного дела в поли­ти­че­ское. Трудно сказать, насколько искренне они верили в то, что гово­рили и распро­стра­няли.

Крайне правая газета «Земщина» писала:

«Мендель Бейлис – типич­ный преступ­ник, с выда­ю­щейся нижней челю­стью, пока­тым лбом. Голова с широ­ким иудей­ским затыл­ком густо поросла жёст­кими, матово-чёрными воло­сами. Фигура широ­кая, суту­ло­ва­тая, крепкая…Старые худож­ники изоб­ра­жали убийц и заго­вор­щи­ков с такими лицами и фигу­рами. Он часто подно­сит платок к глазам и делает вид, что плачет…».

В это же время Госу­дар­ствен­ная Дума превра­ща­ется в театр. Одни депу­таты смеются над другими. Правый депу­тат Марков произ­но­сит эмоци­о­наль­ную речь, напол­нен­ную фантас­ма­го­рией:

«…подкра­ды­ва­ется еврей­ский резник с кривым ножом и, наме­тив резвя­ще­гося на солнышке ребенка, тащит к себе в подвал».

«Правые» депу­таты и черно­со­тен­ные пресса и орга­ни­за­ции возму­ща­лись действи­ями поли­ции. По их мнению, поли­ция скры­вает истину — звер­ское убий­ство совер­шено еврей­ской сектой.

Газета «Русское знамя» идёт ещё дальше:

«Признав жидов­скую рели­гию изувер­ской, прави­тель­ство не оста­но­виться перед мерами ликви­да­ции жидов тем или иным спосо­бом».

После предъ­яв­ле­ния обви­не­ния Бейлису черно­со­тен­ная обще­ствен­ность ликует. По этому поводу упомя­ну­тая выше газета «Земщина» торже­ствует за «самый гуман­ный суд в мире»:

«Наша юсти­ция не дрог­нула. И не только поста­вила опре­де­лён­ное обви­не­ние Бейлису, но реши­лась поста­вить вопрос об убий­стве с риту­аль­ной целью».

Битва была не только между защи­той и обви­не­нием. Борьба велась на стра­ни­цах газет. Либе­раль­ная газета «Киев­ля­нин» писала:

«Опера­тивно рассле­дуя убий­ство, как раз нака­нуне право­слав­ной пасхи, киев­ская поли­ция вышла на след одной воров­ской шайки. Не чуя беды, прия­тель Андрюши Женя точь-в-точь пере­дал слова Ющин­ского своей матери Вере Чебе­ряк. Шайка, в кото­рой Чебе­ряк содер­жала притон, послед­нее время пере­жи­вала серию обыс­ков и арестов. Недолго думая, они решили изба­виться от опас­ного свиде­теля, наведя след­ствие на ложный след. Каза­лось, спра­вед­ли­вость востор­же­ствует и преступ­ники вскоре полу­чат по заслу­гам…».

Газета «День»:

«Многие убеж­дены, что убий­ство Ющин­ского, — убий­ство "под ритуал". Убий­ство это, по мнению этих людей, совер­шено ради того, чтобы вызвать еврей­ский погром и во время погрома пожи­виться еврей­ским добром».

Не еврей и не либе­рал, а митро­по­лит Киев­ский Флавиан также отри­цал риту­аль­ность убий­ства маль­чика. С черно­со­тен­цами и правыми депу­та­тами, призы­вав­шим чуть ли не убивать евреев, был не согла­сен видный монар­хист и консер­ва­тор Васи­лий Шуль­гин:

«Не надо быть юристом, надо быть просто здра­во­мыс­ля­щим чело­ве­ком, чтобы понять, что обви­не­ние против Бейлиса есть лепет, кото­рый любой защит­ник разо­бьёт шутя. И невольно стано­вится обидно за киев­скую проку­ра­туру и за всю русскую юсти­цию, кото­рая реши­лась высту­пить на суд всего мира с таким убогим бага­жом».

Это очень пока­за­тельно. Сраже­ние идёт не столько между правыми и левыми, ведь и среди правых были несо­глас­ные со сторо­ной обви­не­ния. Дело Бейлиса — это битва на смерть между здра­вым смыс­лом и наглой, ради­каль­ной глупо­стью.

Защи­щали Бейлиса не только на стра­ни­цах газет, брошюр или с трибуны Госу­дар­ствен­ной Думы. Депу­тат Макла­ков уехал в Киев, где высту­пил защит­ни­ком Бейлиса. На одном из засе­да­ний он произ­нёс речь, кото­рая, веро­ятно, повли­яла на реше­ние суда:

«Бейлис смерт­ный чело­век, пусть он будет неспра­вед­ливо осуж­дён, прой­дёт время и это забу­дется. Мало ли невин­ных людей было осуж­дено; жизнь чело­ве­че­ская коротка — они умерли и про них забыли, умрёт Бейлис, умрёт его семья, всё забу­дется, всё простится, но этот приго­вор… этот приго­вор не забу­дется, не изгла­дится, и в России будут вечно помнить и знать, что русский суд присяж­ных, из-за нена­ви­сти к еврей­скому народу, отвер­нулся от правды». 

Сам Макла­ков и его речь очень контра­сти­рует с депу­та­том-черно­со­тен­цем Марко­вым, о чём было напи­сано выше. Сам обви­ня­е­мый, Бейлис, в своём послед­нем слове заявит:

«Я устал. Я неви­но­вен. Прошу вас, господа судьи, господа присяж­ные, оправ­дайте меня. Я могу многое кое-что сказать. Сейчас не могу. Я устал. Защит­ники всё сказали обо мне. Дайте мне видеть семью, детей. Они ждут меня два с поло­ви­ной года».

Дело Бейлиса полу­чило резо­нанс не только в Россий­ской импе­рии. Весь мир встал на защиту Бейлиса. В Англии, Америке, Герма­нии, Австро-Венгрии, Фран­ции профес­сора, журна­ли­сты и писа­тели открыто высту­пали против обви­не­ния.


«Судный день»

28 октября Киев стал объек­том миро­вого внима­ния. В тот день должен был быть объяв­лен вердикт присяж­ных обви­ня­е­мому Бейлису. Присяж­ные сове­то­ва­лись чуть больше полу­тора часа. Атмо­сфера в зале суда была тяжё­лая, всё близи­лось к развязке. Стар­шина присяж­ных, выйдя из комнаты сове­ща­ний, огла­сил: «Не вино­вен». Все глаза устре­ми­лись на Бейлиса, кото­рый тяжё­лым взгля­дом смот­рел на стар­шину. Его лицо не выра­жало ника­ких эмоций. Через мгно­ве­ние молча­ние остол­бе­нев­шей публики нару­шает глухой плач Бейлиса. Конвой­ные вкла­ды­вают шашки в ножны. Бейлису подают воду и сооб­щают, что он свобо­ден. Засе­да­ние закрыто.

Мена­хем Мендель Бейлис с семьей после осво­бож­де­ния

За месяц до начала самого судеб­ного процесса, согласно свод­кам ново­стей в газете «Петер­бург­ский листок», какие-то торго­вец и ману­фак­тур­щик заклю­чили пари по поводу исхода дела Бейлиса. Поспо­рили на 20 буты­лок шампан­ского. Торго­вец проиг­рал, к счастью! Проиг­рав­шему пари торговцу пришлось угощать своего прия­теля ману­фак­тур­щика. Но дело не огра­ни­чи­лось двадца­тью бутыл­ками. Так вот полу­чи­лось!

После оправ­да­ния присяж­ными Бейлис эмигри­ро­вал сначала в Пале­стину, а после США. Друг убитого Андрюши Ющин­ского и сын Веры Чебе­ряк Женя умер от дизен­те­рии ещё во время рассле­до­ва­ния. Саму Чебе­ряк расстрели во время Граж­дан­ской войны, как и мини­стра юсти­ции Щегло­ви­тов. Черно­со­тен­ных депу­та­тов Маркова и Пуриш­ке­вича ждала разная судьба: один эмигри­рует, а второй будет убит в 1920 году.


Дело Бейлиса в литературе и кинематографе

Дело Бейлиса стало привле­ка­тель­ным сюже­том для филь­мов и книг. К примеру, уже в 1913 году выйдет роман «Крова­вая шутка». Её автор, Шолом-Алей­хем, был русским евреем, кото­рый на себе испы­тал всю тяжесть анти­се­мит­ских гоне­ний. В русских кино­те­ат­рах появ­ля­лись фильмы о деле Бейлиса. В авгу­сте 1912 году вышла первая доку­мен­таль­ная лента. Но ее показ был огра­ни­чен. А вот фран­цуз­ский фильм про Бейлиса запре­тили вовсе.

В 1917 году про Дело Бейлиса никто не забыл – выхо­дит новый фильм «Вера Чебе­ряк, или Крова­вый навет».

Перед Вели­кой Отече­ствен­ной войной Сергей Эйзен­штейн пред­ло­жит снять фильм о Деле Бейлиса. Однако фильм остался на бумаге: коми­тет по делам кино посчи­тал это «не пред­став­ля­ю­щий сейчас инте­реса». В 1968 году в США на экра­нах появится фильм «Посред­ник», сюже­том кото­рого стал судеб­ный процесс над Бейли­сом. В 1992 году Григо­рий Илуг­дин и Анато­лий Козак сняли доку­мен­таль­ный фильм «Долгая ночь Мена­хема Бейлиса».


Читайте также наш мате­риал «Глава поли­ции под судом рево­лю­ции. Макси­ми­лиан Трусе­вич в 1917 году»

Поделиться