Глухонемая угроза. «Дело глухонемых» 1937 года

Обще­ствен­ные дискус­сии о сталин­ских репрес­сиях идут уже несколько деся­ти­ле­тий, и кажется, что им не будет конца. Публи­ци­сты разных мастей с удоволь­ствием обви­няют своих оппо­нен­тов в подта­сов­ках исто­ри­че­ских фактов и одиоз­но­сти пози­ции. Поло­вина из них при этом кричит о преуве­ли­че­нии числа жертв репрес­сий и огуль­ном охаи­ва­нии исто­рии, а другие считают, что факт террора оправ­ды­ва­ется чуть ли не на госу­дар­ствен­ном уровне.

Край­ние пози­ции вредны и часто неверны. Не было «милли­ар­дов расстре­лян­ных», но и отри­цать весьма замет­ное число репрес­си­ро­ван­ных в сталин­ское время невоз­можно. Попа­да­лись среди осуж­дён­ных и действи­тель­ные преступ­ники, но боль­шин­ство дел носило поли­ти­че­ский харак­тер и порой было сфаб­ри­ко­вано на скорую руку. Приме­ром весьма абсурд­ной исто­рии может послу­жить дело ленин­град­ского обще­ства глухо­не­мых, в кото­ром многое было типич­ным для эпохи Боль­шого террора, а многое — крайне ориги­наль­ным.


В 1920-е годы, когда стихли бури Граж­дан­ской войны, совет­ская власть озабо­ти­лась соци­аль­ной поддерж­кой инва­ли­дов. Для глухих и глухо­не­мых людей созда­вали усло­вия для полу­че­ния обра­зо­ва­ния, трудо­устрой­ства и даже досуга — напри­мер, в авгу­сте 1932 года в Москве состо­я­лась первая Всерос­сий­ская спар­та­ки­ада глухо­не­мых. Многие меро­при­я­тия для инва­ли­дов этого типа кури­ро­вало Всерос­сий­ское обще­ство глухо­не­мых (ВОГ), чья деятель­ность была весьма замет­ной в Ленин­граде.

В север­ной столице ещё с начала века действо­вало мест­ное обще­ство глухо­не­мых, а в начале 1920-х в его распо­ря­же­ние отдали бывший дворец вели­кого князя Миха­ила Алек­сан­дро­вича на Англий­ской набе­реж­ной. Там появи­лись первый в России театр глухо­не­мых «Панто­мима», а затем и Дом просве­ще­ния (Дом куль­туры) глухо­не­мых. Для моло­дёжи также открыли школу с клас­сами по ликви­да­ции безгра­мот­но­сти, прово­дили и специ­аль­ные кино­по­казы с титрами, а часть здания отвели под жилые поме­ще­ния.

Театр «Панто­мима»

Пред­се­да­те­лем ленин­град­ского отдела ВОГ с конца 1920-х был Эрик Тотьмя­нин. Дух времени не прошёл мимо него, и в 1937 году он напи­сал донос началь­нику Управ­ле­ния НКВД Ленин­град­ской обла­сти о том, что неко­то­рые члены его обще­ства неза­конно подра­ба­ты­вают спеку­ля­цией. Действи­тельно, неко­то­рые глухо­не­мые, как и сейчас, ходили по вокза­лам и элек­трич­кам, пыта­ясь прода­вать худо­же­ствен­ные открытки кустар­ного произ­вод­ства. Несколь­ких чело­век аресто­вали, провели у них обыск и среди многих сотен само­дель­ных откры­ток нашли… несколько немец­ких с изоб­ра­же­нием Адольфа Гитлера.

У члена ВОГ Алек­сандра Стад­ни­кова они оказа­лись почти что случайно. В одном с ним доме жил бежав­ший из Герма­нии немец­кий комму­нист Альберт Блюм, тоже глухой. В Ленин­граде он рабо­тал в швей­ной мастер­ской и изредка прихо­дил в гости на Англий­скую набе­реж­ную. Как и пола­га­ется немцу, он пред­по­чи­тал курить сига­реты со своей родины, а в приво­зи­мых из Герма­нии короб­ках были неболь­шие фабрич­ные вкла­дыши с Гитле­ром.

Поскольку донос Тотьмя­нина обви­нял несчаст­ных инва­ли­дов в неле­галь­ной торговле, след­ствие вёл началь­ник отдела борьбы с хище­ни­ями соци­а­ли­сти­че­ской собствен­но­сти и спеку­ля­цией (ОБХСС) Ян Краузе. Найден­ные изоб­ра­же­ния Гитлера позво­лили ему заявить, что теперь эта исто­рия — «дело анти­со­вет­ской фашист­ской терро­ри­сти­че­ской орга­ни­за­ции агента гестапо А. Блюма».

Ленин­град в дни празд­но­ва­ния 20-летия Октября — именно в это время разво­ра­чи­ва­лось действие «дела глухо­не­мых»

Это не един­ствен­ный раз, когда ОБХСС под руко­вод­ством Краузе фабри­ко­вал поли­ти­че­ские дела, кото­рые вроде бы как не отно­си­лись к его ведом­ству — должно быть, Краузе и его подчи­нён­ным хоте­лось выслу­житься и быть замет­ными на фоне буше­вав­шего по стране Боль­шого террора. Правда, в 1939 году его самого арестуют за грубые нару­ше­ния «соци­а­ли­сти­че­ской закон­но­сти», и на долгие годы для ленин­град­ской мили­ции поня­тие «крау­зев­щина» станет руга­тель­ством. В 1940 году воен­ный трибу­нал поста­но­вил Краузе расстре­лять.

Но летом-осенью 1937 года под арест попали ленин­град­ские члены ВОГ. Среди них был осно­ва­тель Петер­бург­ского союза глухо­не­мых Нико­лай Дейб­нер (а союз был создан ещё в 1903 году), фото­граф Изра­иль Ниссен­баум (должно быть, еврей­ская наци­о­наль­ность не мешала ему рабо­тать в «фашист­ской орга­ни­за­ции»), участ­ники той самой первой спар­та­ки­ады 1932 года, где ленин­градцы заняли первое место, теат­раль­ный режис­сёр Михаил Тагер-Карьелли (создав­ший театр «Панто­мима») и даже автор перво­на­чаль­ного доноса Эрик Тотьмя­нин. Член ВОГ Давид Гинзбург­ский вспо­ми­нал:

«Хорошо помню, как на моих глазах, во время гене­раль­ной репе­ти­ции нового спек­такля по книге Нико­лая Остров­ского „Как зака­ля­лась сталь“, гото­вив­ше­гося к 20-й годов­щине Вели­кого Октября, двое в штат­ском подо­шли к сцене и, не предъ­яв­ляя доку­мен­тов, спро­сили: „Кто тут Тагер-Карьелли?“. Кто-то из нас прочёл вопрос „с губ“ спра­ши­ва­ю­щего и пока­зал паль­цем. Взяли и увели. А мы просто остол­бе­нели и потря­сён­ные разо­шлись…»

Во время допро­сов аресто­ван­ных спра­ши­вали о круге обще­ния и друзьях, и таким обра­зом число подо­зре­ва­е­мых с каждыми пока­за­ни­ями только возрас­тало. Всего было аресто­вано более 50 чело­век. Привле­чён­ный к делу Михаил Роскин расска­зы­вал впослед­ствии, что его сосед по камере дал дель­ный совет — назы­вать своими знако­мыми и друзьями только тех, кто уже аресто­ван. И действи­тельно, волна арестов после этого быстро спала.

Нико­лай Дейб­нер, Михаил Тагер-Карьелли, Эрик Тотьмя­нин

К фабри­ка­ции дела стара­лись подклю­чить пере­вод­чиц. Одну из них, Иду Игна­тенко, спустя два года привлекли по делу Краузе как соучаст­ницу в преступ­ле­ниях следо­ва­те­лей НКВД. Она подтвер­дила, что «почти все» прото­колы допро­сов «дела глухо­не­мых» расхо­ди­лись с дослов­ными пока­за­ни­ями обви­ня­е­мых, и послед­них, по сути, застав­ляли подпи­сы­вать ложные пока­за­ния:

«Перво­на­чально я кате­го­ри­че­ски проте­сто­вала против подоб­ных иска­же­ний, требуя дослов­ной фикса­ции пока­за­ний. Однако ко мне стали приди­раться как Немцов, так и Лебе­дев (следо­ва­тели. — Прим.), упре­кая меня в нестой­ко­сти, сердо­боль­но­сти, что, мол, я сочув­ствую этим госу­дар­ствен­ным преступ­ни­кам, жалею их и т.д. Нахо­дясь в таких напря­жён­ных усло­виях, при посто­ян­ных угро­зах, рабо­тая к тому же по 14–15 часов в сутки, я не в силах была отка­заться от работы таким мето­дом. В даль­ней­шем я стала подпи­сы­вать прото­колы, не читая их. В этих случаях Немцов заяв­лял: „Что Вы не дове­ря­ете нам, ведь обви­ня­е­мый подпи­сался. Видите его подпись, чего же Вы ещё станете читать“».

«Фашист­ская терро­ри­сти­че­ская» орга­ни­за­ция глухо­не­мых, по мнению след­ствия, вербо­вала своих участ­ни­ков на заво­дах оборон­ной промыш­лен­но­сти, где рабо­тали неко­то­рые члены ВОГ, гото­вила терро­ри­сти­че­ские акты на Крас­ной площади в Москве 1 мая и 7 ноября 1936 года и на площади перед Смоль­ным в Ленин­граде в январе 1937 года. Почему эти теракты оста­лись неосу­ществ­лён­ными, не объяс­ня­лось. Также найден­ные порт­реты Гитлера позво­лили присо­во­ку­пить к обви­не­нию распро­стра­не­ние фашист­ской лите­ра­туры, кото­рую постав­ляло герман­ское консуль­ство.

Дмит­рий Хорин, один из обви­нён­ных по «делу глухо­не­мых», с женой

34 обви­нён­ных были расстре­ляны в декабре 1937 года, и ещё один — фото­граф Дмит­рий Хорин — расстре­лян в январе следу­ю­щего года. (В 1955 году они были реаби­ли­ти­ро­ваны.) Ещё 19 чело­век были приго­во­рены к десяти годам испра­ви­тельно-трудо­вых лаге­рей. Впро­чем, после дела Краузе в 1940-м году их оправ­дали.

Уже тогда с ними поста­рался встре­титься их това­рищ Давид Гинзбург­ский. Впослед­ствии долгие годы он соби­рал мате­ри­алы по «делу глухо­не­мых», орга­ни­зо­вы­вал Музей исто­рии Ленин­град­ского прав­ле­ния ВОГ, а в 1990-е годы способ­ство­вал публич­ному осве­ще­нию этого сюжета. В 2008 году на Лева­шов­ском клад­бище в Петер­бурге, неда­леко от места расстрела глухо­не­мых, был уста­нов­лен памят­ник.

Памят­ник на Лева­шов­ском клад­бище

Поделиться