Пётр Бадмаев: самый знаменитый врач тибетской медицины в Российской империи

VATNIKSTAN расска­зы­вает крат­кую исто­рию жизни Петра Бадма­ева — знаме­ни­того врача, попу­ля­ри­за­тора тибет­ской меди­цины, полит­кон­суль­танта, убеж­дён­ного монар­хи­ста-имперца, родив­ше­гося в диких степях Забай­ка­лья и оказав­ше­гося в близ­ком кругу царской семьи нака­нуне боль­ших пере­мен.

Пётр Бадмаев, 1913–1916 гг.

Хотя начало XX века в России действи­тельно озна­ме­но­вал неви­дан­ный расцвет оккуль­тизма неверно отно­сить бурят­ского врача и дипло­мата Петра Бадма­ева к кате­го­рии мисти­ков, меди­у­мов и прочих стари­ков Хотта­бы­чей той эпохи.

Буддизм — миро­вая рели­гия, более того, Жамса­ран Бадмаев оста­вил его, крестился в право­сла­вие и так полу­чил русские имя и отче­ство, под кото­рыми стал изве­стен. Тибет­ская меди­цина — тради­ци­он­ная система враче­ва­ния, приме­ня­е­мая в Китае, Индии, Монго­лии и неко­то­рых россий­ских реги­о­нах.

Другое дело, фигура Бадма­ева зако­но­мерно окру­жена мифами и леген­дами, воссо­здать его реаль­ный порт­рет позво­ляет множе­ство доку­мен­таль­ных и библио­гра­фи­че­ских свиде­тельств. Бадма­ева стоит ставить в один ряд не с Григо­рием Распу­ти­ным, Геор­гием Гурджи­е­вым или Филип­пом Низье, а, в первую очередь, с его земля­ками — Агва­ном Дорджи­е­вым, Даши-Доржо Итиг­э­ло­вым, Гомбо­жа­бом Цыби­ко­вым (к слову, бадма­ев­ским стипен­ди­а­том) и, конечно, с Баро­ном Унгер­ном, евро­пей­cким аристо­кра­том, став­шим бо́льшим бурят-монго­лом, чем иные урож­дён­ные кочев­ники. Личность Бадма­ева ещё и яркий пример того, как причуд­ливо пере­пле­та­лись судьбы извест­ных буря­тов и исто­рия Петер­бурга.

Биогра­фия Петра Бадма­ева после распада СССР стала доступна широ­ким массам, жела­ю­щим озна­ко­миться с ней более детально можно поре­ко­мен­до­вать книгу его внука Бориса Гусева «Доктор Бадмаев. Тибет­ская меди­цина, царский двор, совет­ская власть», в первой части кото­рой подробно изло­жены собы­тия жизни знаме­ни­того деда и целые деся­ти­ле­тия после его смерти.


109 лет жизни

Один из мифов, создан­ный самим же Петром Бадма­е­вым — якобы он родился в 1810 году и прожил 109 лет, умерев в 1920 году. Убедить в этом удалось даже чеки­стов. Бадмаев пишет в записке пред­се­да­телю ЧК тов. Медведь:

«Я же, отец его, 109 лет старик, потому только, что имею боль­шое имя, попу­ляр­ное в народе, — сижу в заклю­че­нии без всякой вины и причины уже два месяца».

В каче­стве подтвер­жде­ния в неко­то­рых источ­ни­ках приво­дятся слова его дочери Аиды:

«Когда я роди­лась (это 1907 год), отцу было сто лет».

Хотя ей и не был изве­стен точный возраст отца, эти слова произ­но­си­лись с иронией. С другой стороны, коли­че­ство пере­жи­тых Бадма­е­вых исто­ри­че­ских собы­тий, объем соде­ян­ного им в самых разных обла­стях и, конечно, тысячи выле­чен­ных паци­ен­тов, сложно уместить в обыч­ный чело­ве­че­ский век.

На могиле доктора в Санкт-Петер­бурге в знак уваже­ния указана лишь дата смерти. По офици­аль­ной версии Пётр Бадмаев, наре­чён­ный при рожде­нии Жамса­ран, появился на свет в 1849 (по другим данным 1851) году в Агин­ской степи Забай­ка­лья в семье небо­га­того ското­вода Заго­сола Батмы. Те края назы­вали тогда Малым Тибе­том, а сейчас назва­ние ассо­ци­и­ру­ется в первую очередь с индий­ским реги­о­ном Ладакх. Семья проис­хо­дила из рода Чингис­хана, и здесь снова нет ничего фанта­сти­че­ского, вызы­ва­ю­щего сомне­ния — вели­кий монголь­ский полко­во­дец родился в той же степи, на бере­гах реки Онон и имел боль­шое коли­че­ство родствен­ни­ков и потом­ков.

Пётр Бадмаев был от рожде­ния наде­лен неза­у­ряд­ными личными каче­ствами, ему с детства благо­во­лила судьба, он полу­чил превос­ход­ное обра­зо­ва­ние и опыт врачеб­ной и дипло­ма­ти­че­ской прак­тики. Детские годы, прове­дён­ные в юрте, коче­вой образ жизни, обес­пе­чили маль­чика креп­ким здоро­вьем и вынос­ли­во­стью. Таких как Жамса­ран у буря­тов назы­вают «отхон­чи­ком» — самый млад­ший и самый люби­мый ребё­нок в много­дет­ной семье. Всего у Батмы было семеро детей. Стар­ший сын Суль­тим был врачом Степ­ной Думы, знато­ком тибет­ской меди­цины, обучив­шимся у буддий­ских лам.

В 1850-е гг. века он сумел оста­но­вить эпиде­мию тифа в Забай­ка­лье, что поспо­соб­ство­вало его карьер­ному росту. Суль­тим полу­чил титул воен­ного врача, пере­ехал в Петер­бург, где открыл аптеку лекар­ствен­ных трав из Буря­тии и Тибета. В семей­ном архиве сохра­ни­лась фото­гра­фия Суль­тима — широ­ко­ли­цый бурят—степняк с пышными усами, обла­чен­ный в мундир с эполе­тами. Благо­даря протек­ции Суль­тима, Жамса­ран сначала отпра­вился на обуче­ние в иркут­скую гимна­зию, а затем пере­брался в столицу, помо­гать брату.

Оба брата крести­лись в право­сла­вие, так Суль­тим стал Алек­сан­дром, Жамса­ран — Петром, в честь Петра Вели­кого, своего кумира. Отче­ство согласно обычаю взяли в честь действу­ю­щего импе­ра­тора Алек­сандра II. Буду­щий наслед­ник короны Алек­сандр III сам поже­лал стать крёст­ным отцом Петра.

В 1871 году Бадмаев посту­пил в Петер­бург­ский универ­си­тет на факуль­тет восточ­ных языков по китай­ско-монголо-мань­чжур­скому разряду, парал­лельно посе­щал лекции в Военно-меди­цин­ской акаде­мии. В 1875 году начал дипло­ма­ти­че­скую карьеру в Азиат­ском депар­та­менте МИД. Эта пози­ция, пред­по­ла­гав­шая коман­ди­ровки в Китай, Тибет и Монго­лию позво­лила удачно совме­щать заня­тие тибет­ской меди­ци­ной и поли­ти­че­скую деятель­ность. В том же году нача­лась врачеб­ная прак­тика Бадма­ева.


«Четыре основы»

Делом жизни Петра Бадма­ева стал пере­вод глав­ного руко­вод­ства по врачеб­ной науке Тибета «Жуд-Ши» («Джуд-Ши», в пере­воде «Четыре основы»). Простыми словами, это руко­вод­ство о том, как жить полно­цен­ной здоро­вой жизнью долго и счаст­ливо. Ещё в 1860-е годы его велел пере­ве­сти на русский язык импе­ра­тор Алек­сандр II, однако группа пере­вод­чи­ков профес­сора К. Ф. Голстун­ского с зада­чей не спра­ви­лась. Одного знания языка было недо­ста­точно, учение было скорее поэмой с сопут­ству­ю­щими стили­сти­че­скими и смыс­ло­выми особен­но­стями, и был нужен эксперт в обла­сти тибет­ской меди­цины, владе­ю­щий и русским, и восточ­ными языками. Им и стал Пётр Бадмаев, кото­рый привез из Тибета ориги­налы трак­та­тов, а из Бурят-Монго­лии буддий­ских лам для помощи в пере­воде. В 1898 году вышло первое изда­ние с объём­ным введе­нием самого Бадма­ева.

Итогом дипло­ма­ти­че­ской деятель­но­сти Петра Бадма­ева счита­ется «Записка Алек­сан­дру III о зада­чах русской поли­тики на азиат­ском Востоке», напи­сан­ная в 1893 году. В том же году он уходит в отставку, в 1902 году полу­чает долж­ность действи­тель­ного стат­ского совет­ника и гене­раль­ский чин. Суть записки, состо­я­щей из множе­ства глав, заклю­ча­лась в том, что Россий­ской импе­рии нужен разво­рот на Восток, реши­тель­ное усиле­ние пози­ций в реги­оне. План состоял в мирном присо­еди­не­нии к России Монго­лии, Тибета и Китая, опира­ясь на мягкую силу — авто­ри­тет русского импе­ра­тора («легенда о белом царе») и торго­вые связи. «Кто будет господ­ство­вать над Тибе­том, будет господ­ство­вать и над всем Китаем», — писал Бадмаев. Индия и Непал уже стали британ­скими коло­ни­ями, и Вели­ко­бри­та­ния плани­ро­вала распро­стра­нить свое влия­ние и на Тибет. Монго­лия тогда нахо­ди­лась в зави­си­мо­сти от Китая, и Бадмаев пред­ла­гал устро­ить там анти­ки­тай­ское восста­ние. Момент был подхо­дя­щий — мань­чжур­ская дина­стия Цин нахо­ди­лась на грани краха.

Доклад пере­дал Алек­сан­дру III Cергей Витте, с кото­рым Бадма­ева связы­вали дружба и совмест­ные поездки в Китай. Импе­ра­тор нало­жил резо­лю­цию:

«Всё это так ново, необык­но­венно и фанта­стично, что с трудом верится в возмож­ность успеха».

В совет­ской исто­рио­гра­фии «необык­но­венно» превра­ти­лось в «несбы­точно», и резо­лю­ция обрела нега­тив­ный отте­нок, но так или иначе планам не было суждено сбыться.

Одна из первых фото­гра­фий Тибета, 1918 год, фото­граф Гомбо­жаб Цыби­ков

Бадмаев считал Тибет ключом к Азии не только потому, что был адеп­том тибет­ских знаний о мире и чело­веке. Значе­ние Тибета, где, по убеж­де­нию эзоте­ри­ков, нахо­дится Шамбала, шире геопо­ли­ти­че­ских поня­тий. Актив­ный инте­рес к Тибету проявил Третий рейх, отпра­вив туда в 1938–1939 годах экспе­ди­цию Аненербе под руко­вод­ством учёного Эрнста Шефера. В конеч­ном счёте, в Тибете уста­но­ви­лась власть Китая, и он более не входит в сферу внеш­не­по­ли­ти­че­ских инте­ре­сов России или какого-либо другого госу­дар­ства. Кто знает, возможно, одна­жды нам пред­стоит пожа­леть о том, что к пред­ло­же­ниям Петра Бадма­ева не прислу­ша­лись.

Во многих вопро­сах Бадмаев опере­дил своё время. Огром­ное внима­ние он уделял стро­и­тель­ству транс­порт­ных кори­до­ров в Азии, подоб­ных тем, что осуществ­ля­ются сейчас в рамках проекта «Один пояс — один путь». Ему косвенно принад­ле­жит идея стро­и­тель­ства Транс­си­бир­ской желез­ной дороги, также он наста­и­вал на стро­и­тель­стве желез­но­до­рож­ной ветки от Семи­па­ла­тин­ска до монголь­ской границы, и далее через всю Монго­лию, бога­тую полез­ными иско­па­е­мыми.

В том числе для разви­тия между­на­род­ных связей Бадмаев осно­вал в Чите торго­вый дом «П. А. Бадмаев и Ко», для разра­ботки золо­тых приис­ков — «Первое Забай­каль­ское горно-промыш­лен­ное това­ри­ще­ство» (1909 год).

Бадма­ева можно назвать пионе­ром в обла­сти инове­ща­ния, он стал изда­те­лем первой россий­ской газеты на монголь­ском языке «Жизнь на восточ­ной окра­ине», выхо­див­шей без цензуры. Основ­ная часть публи­ка­ций была посвя­щена деятель­но­сти Торго­вого Дома Бадма­ева, а также сель­скому хозяй­ству, промыш­лен­но­сти и внеш­ней поли­тике Россий­ской импе­рии на восточ­ном направ­ле­нии, в ней печа­та­лись прави­тель­ствен­ные доку­менты и указы. Князь Э. Э. Ухтом­ский отпра­вил в Читу монголь­ский шрифт, зака­зал в Лейп­циге тибет­ский шрифт и посо­ве­то­вал, где в Китае выгод­нее всего купить китай­ский шрифт. В штате труди­лись высо­ко­опла­чи­ва­е­мые журна­ли­сты и пере­вод­чики c япон­ского и китай­ского. Увы, газета просу­ще­ство­вала недолго — с 1895 по 1897 годы. Сего­дня выпуски «Жизни на восточ­ной окра­ине» доступны для приоб­ре­те­ния на онлайн-аукци­о­нах.


Пациент Распутин

В исто­рии и народ­ной памяти Пётр Бадмаев остался в первую очередь как гени­аль­ный врач тибет­ской меди­цины. Бадмаев при этом прекрасно знал основы меди­цины евро­пей­ской. Способ­ность изле­чить любой недуг обес­пе­чила его высо­ким дохо­дом, попу­ляр­но­стью и позво­лила войти в окру­же­ние импе­ра­тор­ской семьи.

Энцик­ло­пе­ди­че­ский словарь Брок­гауза и Ефрона 1891 года изда­ния приво­дит следу­ю­щую харак­те­ри­стику:

«Бадма­евы — два брата, буряты, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Бадмаев был лекто­ром калмыц­кого языка Санкт-Петер­бург­ского универ­си­тета в 60-х годах; Пётр Алек­сан­дро­вич Бадмаев — млад­ший брат и воспи­тан­ник преды­ду­щего, родился в 1849 г. Учился в Медико-хирур­ги­че­ской акаде­мии и полу­чил право врачеб­ной прак­тики. Лечит все болезни какими-то особыми, им самим изго­тов­лен­ными порош­ками, а также травами; несмотря на насмешки врачей, к Бадма­еву стека­ется огром­ное коли­че­ство боль­ных».

Бадмаев безоши­бочно опре­де­лял диагноз по пульсу — тибет­ская пуль­со­вая диагно­стика, не требу­ю­щая каких-либо анали­зов. Исходя из постав­лен­ного диагноза пропи­сы­вал порошки — шижет, ледре или другие, изго­тав­ли­ва­е­мые со стро­гим соблю­де­нием дози­ровки согласно старин­ным рецеп­там эмчи-лам. Были в ходу и тибет­ские благо­во­ния из трав, кото­рыми обез­за­ра­жи­ва­лись поме­ще­ния, вплоть до чумных бара­ков. Рабо­тал по 16 часов в день, сохра­няя бодрость благо­даря привычке, достой­ной Штир­лица — каждые три-четыре часа засы­пать на семь-десять минут. Приём паци­ен­тов прохо­дил в центре города в каби­нете на Литей­ном проспекте, 16 и в доме врача на Поклон­ной горе. Это необычно сухое для Петер­бурга место на возвы­шен­но­сти было специ­ально выбрано Бадма­е­вым, вырос­шем в степ­ном климате. Трам­вай­ную оста­новку в районе Север­ного проспекта петер­буржцы долго назы­вали «Бадма­ев­ской дачей». Дом с запо­ми­на­ю­щейся восточ­ной башен­кой был построен по проекту архи­тек­тора Е. Л. Лебурде в 1885 году и простоял до 1981 года. Чердак был запол­нен сушё­ными целеб­ными травами, кото­рые приво­зи­лись из Агин­ской Степи и Тибета осенью и летом.

Бадмаев с супру­гой Надеж­дой Васи­лье­вой

Ещё в 1877 году Бадмаев женился на дворянке Надежде Васи­лье­вой, у них были дети, но истин­ной спут­ни­цей жизни, едино­мыш­лен­ни­цей и после­до­ва­тель­ни­цей стала Елиза­вета Юзба­шева. Стар­шая дочь штабс-капи­тана Кавказ­ского корпуса русской армии, южная краса­вица, армян­ско-грузин­ских кровей, полю­бив­шая бурята. Елиза­вета, бывшая намного моложе Бадма­ева, в 1900 году стала его секре­та­рём, в 1903 году заве­ду­ю­щей апте­кой тибет­ских лекар­ствен­ных трав на Поклон­ной горе, а в 1905 году женой. Надо сказать, что в те времена разве­стись было нелегко, а вот на внебрач­ные связи смот­рели куда проще. Были у Бадма­ева и другие женщины, он поль­зо­вался успе­хом не только как доктор.

Елиза­вета и Аида Юзба­шевы

Алек­сандр Блок писал о Бадма­еве следу­ю­щее:

«Умный и хитрый азиат, у кото­рого в голове поли­ти­че­ский хаос, а на языке шуточки и кото­рый зани­мался, кроме тибет­ской меди­цины, бурят­ской школой и бетон­ными трубами, — дружил с Распу­ти­ным и КурЛо­вым…».

Знаме­ни­тый врач действи­тельно лечил Григо­рия Распу­тина после поку­ше­ния — тот был ранен в живот ножом фана­тич­ной женщи­ной. Распу­тин бывал на Поклон­ной два или три раза. Вопрос о дружбе оста­ётся откры­тым, известно, что впослед­ствии Бадмаев вошёл в число против­ни­ков Распу­тина. Общего у этих двух цели­те­лей было не так много, как может пока­заться на первый взгляд, но, в опре­де­лен­ном смысле, и тот, и другой стали залож­ни­ками мифов о самих себе.

Пётр Бадмаев в начале 1900-х гг. часто бывал в Зимнем дворце. Посе­щал одну из забо­лев­ших доче­рей Нико­лая II. По воспо­ми­на­ниям очевид­цев, в таких случаях наря­жался во фрак и отправ­лялся во дворец на собствен­ном авто­мо­биле.

Инте­рес­ная деталь, знак привер­жен­но­сти тради­циям восточ­ной и запад­ной куль­тур — на столо­вом серебре в доме Бадма­е­вых были выгра­ви­ро­ваны моно­граммы ВНТ — Врачеб­ная Наука Тибета. С тех, у кого деньги води­лись, Бадмаев мог взять и 25 рублей золо­том, но если чело­век был беден и нуждался в помощи, оказы­вал свои услуги безвоз­мездно.

Дом Бадма­ева

Роскош­ная жизнь закон­чи­лась вместе с паде­нием монар­хии в России. Времен­ное прави­тель­ство выслало Бадма­ева вместе с семьёй из страны, однако он был задер­жан в Гель­синг­форсе и возвра­щён в Петер­бург. Бадмаев снова возоб­но­вил прак­тику, лечил теперь уже рево­лю­ци­он­ных солда­тов и матро­сов, снова не раз аресто­вы­вался, пере­нёс воспа­ле­ние легких, и один из арестов, сопро­вож­дав­шийся поме­ще­нием в сырой карцер, окон­ча­тельно подо­рвал здоро­вье могу­чего старика.

Бадаев писал в уже упоми­нав­шейся выше записке пред­се­да­телю ЧК:

«Я по своей профес­сии интер­на­ци­о­нал. Я лечил лиц всех наций, всех клас­сов и лиц край­них партий—террористов и монар­хи­стов. Масса проле­та­рий у меня лечи­лись, а также бога­тый и знат­ный классы. До момента послед­него моего ареста у меня лечи­лись матросы, крас­но­ар­мейцы, комис­сары, а также все классы насе­ле­ния Петер­бурга».


И после смерти

Несмотря на все пери­пе­тии, Пётр Бадмаев как счаст­ли­вый чело­век умер в собствен­ной постели в окру­же­нии семьи в люби­мом доме на Поклон­ной горе летом 1920 года. Похо­ро­нен на Шува­лов­ском клад­бище Петер­бурга, на берегу Боль­шого Нижнего Суздаль­ского озера, не по бурят­скому обычаю, а так как пола­га­ется христи­а­нину. Лишь китай­ская ваза на его могиле указы­вает на Восток.

По словам самого Бадма­ева, он стре­мился осво­бо­дить тибет­скую меди­цину от суеве­рий и пере­жит­ков шама­низма, и его смерть свиде­тель­ствует о том, что всесиль­ным волшеб­ни­ком он не был. Да и о каком волшеб­стве можно гово­рить в начав­шу­юся эпоху террора, арестов, ссылок и расстре­лов.

Родных Бадма­е­вых ждала непро­стая судьба и борьба за реаби­ли­та­цию имени мужа, отца и деда. Согласно его заве­ща­нию, Елиза­вета Бадма­ева продол­жила дело супруга, млад­шая дочь Аида Гусева (по мужу) стала врачом и ей пере­да­лось по наслед­ству умение опре­де­лять диагноз по пульсу. На основе семей­ных воспо­ми­на­ний и архива внук Борис Гусев напи­сал книгу. Внуча­тый племян­ник Влади­мир Бадмаев сейчас живет в Нью-Йорке, зани­ма­ется тибет­ской меди­ци­ной и имеет науч­ную степень.

Елиза­вета Юзба­шева, вторая жена Бадма­ева

Годы забве­ния завер­ши­лись с пере­строй­кой. В 1991 году по поста­нов­ле­нию Прези­ди­ума Акаде­мии наук изданы «Основы врачеб­ной науки Тибета “Чжуд-Ши”» Петра Бадма­ева. Произо­шёл и всплеск нена­уч­ного инте­реса к фигуре доктора. В смут­ное время всегда появ­ля­ется запрос на сомни­тель­ные ответв­ле­ния народ­ной меди­цины и выстра­и­ва­ются очереди к экстра­сен­сам-шарла­та­нам. Пётр Бадмаев таким не был.

Сего­дня тибет­ская меди­цина заняла место среди других наук о чело­веке, более не отно­сится к запрет­ным знаниям, не явля­ется чем-то элитар­ным и доступна любому жела­ю­щему. Но фигуры равной Петру Бадма­еву, знатока врачеб­ной науки Тибета, наде­лён­ного талан­тами и в других обла­стях, не было и нет. Ровно так же нам неиз­вестны врачи, имею­щие возмож­ность оказы­вать влия­ние не только на тела, но и умы наде­лён­ных властью. Какие выводы сделать из этого, рассу­дит исто­рия.


Читайте также, как Россия в начале ХХ века чуть не стала центром буддизма «Из Тибета к Байкалу: как центр буддий­ского мира пере­ез­жал на север»

Поделиться