Производственная зарядка и парад физкультурников. Тело как объект политики

Вдох­нов­ля­ю­щие картины совет­ских худож­ни­ков с атле­тами и спортс­ме­нами широко известны и явля­ются одним из ключе­вых симво­лов 1930-х годов. Образ­цо­вый совет­ский граж­да­нин должен был являть пример силы, а в этом ему помо­гал спорт, а точнее — физкуль­тура. Спор­тив­ные игры наби­рали попу­ляр­ность в России ещё до рево­лю­ции, но только боль­ше­вики в полной степени оценили потен­циал отдель­ных видов спорта и актив­ного образа жизни для буду­щего страны.

VATNIKSTAN расска­зы­вает, с чего в СССР нача­лась мода на физкуль­туру, какие виды спорта признали «буржу­аз­ными» и почему тело граж­дан стало объек­том инте­реса и поли­тики Совет­ского госу­дар­ства.


20 апреля 1925 года писа­тель Михаил Пришвин отды­хал в парке, когда его покой нару­шила деле­га­ция моло­дых совет­ских спортс­ме­нов:

«Весе­ли­лась обык­но­вен­ная «буржу­аз­ная» моло­дежь, играли в фанты, в вере­вочку, в городки, в футбол, и вдруг явились из Соколь­ни­ков «нату­ра­ли­сты» — комму­нары, в рубаш­ках, с пого­нами, серьез­ные моло­дые люди, распре­де­лив­шие время труда и отдыха до послед­ней минуты. Секта (вот это и оттал­ки­вает: их тайный сектант­ский сговор). У них есть своя, чуждая мне жизнь-гордость, как у дворян их рыцар­ская честь».

Спорт был попу­ля­рен в России ещё до прихода совет­ской власти. Его следы можно найти в днев­ни­ках извест­ных лично­стей. Нико­лай II играл в теннис, Лев Толстой любил подтя­ги­ваться, а футболь­ные матчи прохо­дили в разных горо­дах страны с 1897 года.

Сбор­ная Россий­ской импе­рии по футболу, 1912 год

Но спорт нико­гда не входил в круг забот госу­дар­ства. Клубы по инте­ре­сам появ­ля­лись сами собой: по иници­а­тиве обес­пе­чен­ных граж­дан. Рабо­чие и крестьяне прини­мали участие в спор­тив­ных прак­ти­ках стихийно, а россий­ские спортс­мены отправ­ля­лись на олим­пий­ские игры нере­гу­лярно из-за нехватки средств. Одна из частей Россий­ской импе­рии – Финлян­дия – вовсе выстав­ляла на олим­пи­ады свою сбор­ную, что несильно волно­вало россий­ское обще­ство. В то время спорт не воспри­ни­мался в каче­стве меха­низма выстра­и­ва­ния госу­дар­ствен­ной иден­тич­но­сти.

Поэтому, когда совет­ское госу­дар­ство объявило спорт одним из инстру­мен­тов воспи­та­ния чело­века нового типа, насе­ле­ние столк­ну­лось с ломкой привыч­ного воспри­я­тия телес­ных прак­тик. Отныне игра в футбол, городки и хоккей была не просто инте­ре­сом и развле­че­нием. Боль­ше­вики заявили: совет­ский чело­век обязан быть спор­тив­ным, совет­ский худож­ник должен писать спорт, совет­скому поэту необ­хо­димо искать в спорте вдох­но­ве­ние.

Но не весь спорт привле­кал новое прави­тель­ство. Следуя уста­нов­кам марк­сизма-лени­низма, боль­ше­вики считали любую обще­ствен­ную сферу подвер­жен­ной влия­нию господ­ству­ю­щей форма­ции. В проти­во­вес капи­та­ли­сти­че­ской разно­вид­но­сти СССР должен был выдви­нуть свой спорт: без конку­рен­ции, буржу­аз­ных клубов и элитар­но­сти. Новые правила привели к уходу в тень таких видов спорта как теннис и гольф, разру­ше­нию старых спор­тив­ных объеди­не­ний, стро­ив­шихся по прин­ципу член­ства. В 1920-х годах прави­тель­ство блоки­ро­вало любые иници­а­тивы по форми­ро­ва­нию внут­рен­них чемпи­о­на­тов: сорев­но­ва­тель­ность счита­лась отго­лос­ком рыноч­ной конку­рен­ции – чуждого элемента обще­ствен­ной жизни. Нако­нец, появи­лись новые, рево­лю­ци­он­ные спор­тив­ные прак­тики, пресле­ду­ю­щие един­ствен­ную цель: воспи­тать здоро­вого чело­века нового типа.

Теперь конку­рент­ный спорт, прино­ся­щий атле­там сред­ства к суще­ство­ва­нию, назы­вали профес­си­о­наль­ным, проти­во­по­ста­вив ему повсе­днев­ные прак­тики люби­те­лей: зарядку, кросс и спор­тив­ный парад. Отдель­ная профес­сия – спортс­мен – теперь не призна­ва­лась. Физи­че­ская куль­тура должна была стать ежеднев­ным заня­тием каждого рабо­чего, но не основ­ным родом деятель­но­сти. Потре­би­тель­ское и «клас­со­вое» отно­ше­ние к спорту хорошо просле­жи­ва­ется по днев­ни­ко­вой записи препо­да­ва­теля Нины Покров­ской (10 ноября 1937 года):

«Я помню студента Колю Тепло­ухова. Я как-то спро­сила его, как он отно­сится к спорту. Он отве­тил так: «Я ко всему отно­шусь с точки зрения моего класса. Если моему классу это полезно, значит, хорошо. Спорт укреп­ляет здоро­вье. Моему классу это нужно? Нужно. Значит, это хорошо».

 

А.Н. Само­хва­лов. «Совет­ская физкуль­тура», 1935 год

Идео­ло­ги­че­ское преоб­ра­зо­ва­ние спор­тив­ной системы нача­лось с лозун­гов, озву­чен­ных в 1920 году на Третьем съезде Россий­ского комму­ни­сти­че­ского союза моло­дежи. Вслед за Лени­ным резо­лю­ция съезда гласила, что физкуль­тура отныне счита­ется важной частью воспи­та­ния гармо­нич­ной лично­сти. А пока госу­дар­ство нахо­дится в состо­я­нии войны, спорт должен поспо­соб­ство­вать трудо­вой и оборо­ни­тель­ной деятель­но­сти насе­ле­ния.

Тогда и возник знако­мый всем с детства термин «физкуль­тура»: в проти­во­вес капи­та­ли­сти­че­скому спорту. К полно­цен­ному опре­де­ле­нию «физкуль­туры» совет­ская власть пришла только в сере­дине 1930-х годов, в Боль­шой совет­ской энцик­ло­пе­дии:
«Комплекс мето­дов и средств, приме­ня­е­мых для физи­че­ского разви­тия, оздо­ров­ле­ния и совер­шен­ство­ва­ния как отдель­ного чело­века, так и целых коллек­ти­вов».
Для попу­ля­ри­за­ции физи­че­ской куль­туры прави­тель­ство приняло несколько важных мер. Зарядку, вклю­чав­шую несколько базо­вых физи­че­ских упраж­не­ний, сделали обяза­тель­ной на произ­вод­стве, в армии и школе. По всей стране начали стро­ить спор­тив­ные площадки и стади­оны, учёные разра­ба­ты­вали науч­ное знание о чело­ве­че­ском теле и спосо­бах его совер­шен­ство­ва­ния.

Худож­ники, скуль­пторы и поэты стали по-новому осмыс­лять стре­ми­тельно разви­ва­ю­щийся фено­мен. В своей работе «Твор­че­ская коман­ди­ровка» (1935 год) худож­ник Алек­сандр Дейнека вспо­ми­нал об особен­но­стях твор­че­ских иска­ний, связан­ных с откры­тием спорта искус­ством:

«В двадцать четвер­том году я впер­вые выстав­лялся. Писал футбол. Игру любил, знал её, как тысячи моих сверст­ни­ков, как десятки тысяч взвол­но­ван­ных зрите­лей. Игра каждый раз натал­ки­вала меня на жела­ние напи­сать картину. Наде­лал десятки рисун­ков, и, набра­сы­вая один из многих неудач­ных эски­зов, я обна­ру­жил – эскиз не укла­ды­ва­ется в компо­зи­ци­он­ные нормы знако­мых картин. Я компо­но­вал новое пласти­че­ское явле­ние и вынуж­ден был рабо­тать без исто­ри­че­ских сносок… Игра в футбол натолк­нула меня на свой само­сто­я­тель­ный язык».

А.А. Дейнека. «Вратарь», 1934 год

В посту­ли­ро­ва­нии разли­чий между капи­та­ли­сти­че­ским и совет­ским спор­том упраж­нялся и Влади­мир Маяков­ский. В 1928 году он напи­сал стихо­тво­ре­ние «Това­рищи, поспорьте о крас­ном спорте!», кото­рое завер­шил призы­вом:

«Парень,
бицеп­сом
не очень-то гордись!
В спорт
пока
не внесено особых мен.
Нам
необ­хо­дим
не безго­ло­вый рекор­дист —
нужен
массу поды­ма­ю­щий
спортс­мен»

Благо­даря спорту совет­ские фото­графы откры­вали все новые компо­зи­ци­он­ные реше­ния. К Спар­та­киаде 1928 года худож­ник Густав Клуцис скон­стру­и­ро­вал несколько инно­ва­ци­он­ных по стилю откры­ток, а Алек­сандр Родченко создал целый канон спор­тив­ной фото­гра­фии.

Открытка Г. Клуциса к Спар­та­киаде, 1928 год
Фото А.М. Родченко, 1937 год

Спар­та­ки­ада как явле­ние была новше­ством – соци­а­ли­сти­че­ским отве­том на запад­ные олим­пи­ады. К участию в ней пригла­ша­лись рабо­чие всех стран мира. Первая летняя Спар­та­ки­ада прохо­дила в Москве в авгу­сте 1928 года. Специ­ально для этого в столице постро­или стадион «Динамо» на 25 тысяч зрите­лей. В СССР прие­хало больше семи тысяч спортс­ме­нов из 17 стран мира. Такой масштаб был беспре­це­дент­ным, поскольку в два раза превы­шал рекорд­ные цифры спортс­ме­нов на олим­пи­а­дах. Поскольку идеи миро­вой рево­лю­ции все еще были свежими, совет­ская команда высту­пала раздельно: каждая респуб­лика за себя. РСФСР и вовсе разде­лили на двена­дцать реги­о­наль­ных команд. А помимо тради­ци­он­ных видов спорта в программу вклю­чили русские Городки.

Опыт орга­ни­за­ции Спар­та­ки­ады не привел к появ­ле­нию тради­ции. В 1930-х годах совет­ское руко­вод­ство обра­ти­лось к другому ответв­ле­нию проле­тар­ского спорта.
Презре­ние к сорев­но­ва­тель­ному компо­ненту лишало совет­ский спорт глав­ного – азарта. Из-за этого насе­ле­ние воспри­ни­мало физкуль­тур­ные прак­тики как обязан­ность и не было особенно иници­а­тив­ным в их разви­тии. Для того, чтобы привлечь рабо­чих, совет­ское руко­вод­ство изоб­рело новый вид спор­тив­ного теат­ра­ли­зо­ван­ного действия – парады физкуль­тур­ни­ков. Их особен­ность заклю­ча­лась в разру­ше­нии стены между участ­ни­ком и наблю­да­те­лем. Англий­ский иссле­до­ва­тель Майк О’Махоуни в своей книге «Спорт в СССР: физи­че­ская куль­тура – визу­аль­ная куль­тура» назвал фено­мен спор­тив­ного парада «срежис­си­ро­ван­ной спон­тан­но­стью»: в проти­во­вес непред­ска­зу­е­мо­сти футболь­ных матчей, парад можно было проду­мать до мель­чай­ших подроб­но­стей.


Парад физкуль­тур­ни­ков на Крас­ной площади

Эпохой пара­дов стали 1930-е годы. Если раньше шествия орга­ни­зо­вы­вали по опре­де­лен­ным случаям, то с 1931 года они стали регу­ляр­ными. Потом эту тради­цию прервала Вели­кая Отече­ствен­ная война, а послед­ний парад на Крас­ной площади прошел по случаю её окон­ча­ния (12 авгу­ста 1945 года). В тече­ние 1930-х годов масштаб физкуль­тур­ных пара­дов на Крас­ной площади регу­лярно увели­чи­вался. В 1931 году перед Стали­ным прошло 35 тысяч физкуль­тур­ни­ков, через два года – уже 105. Смысл пара­дов заклю­чался в демон­стра­ции физи­че­ской мощи совет­ского чело­века, его коллек­ти­визма и орга­ни­зо­ван­но­сти. С каждым годом физкуль­тур­ники выду­мы­вали все более слож­ные гимна­сти­че­ские номера и акро­ба­ти­че­ские конструк­ции. Концеп­ту­ально парады не рефор­ми­ро­ва­лись. Един­ствен­ное выхо­дя­щее за рамки тради­ции собы­тие на физкуль­тур­ном параде произо­шло в 1937 году.

За год до него в СССР нако­нец орга­ни­зо­вали внут­рен­ний чемпи­о­нат по футболу, попу­ляр­ность этого вида спорта неимо­верно возросла среди рабо­чих. За четыре дня до шествия в Москве состо­ялся матч москов­ского «Спар­така» с коман­дой страны басков, на кото­рый пришли огром­ные толпы народа. Восхи­щен­ные ажио­та­жем орга­ни­за­торы парада решили привлечь зрите­лей вклю­че­нием футболь­ного матча в рамки программы шествия. На Крас­ной площади посте­лили зеле­ный ковер и пригла­сили футбо­ли­стов. Особен­ность матча заклю­ча­лась в его теат­ра­ли­за­ции: орга­ни­за­торы боялись, что Сталин, не любив­ший команд­ные виды спорта, заску­чает во время игры. Специ­ально для него напи­сали «инте­рес­ный» сцена­рий матча с семью голами.

Футболь­ный матч на Крас­ной площади

Это собы­тие стало централь­ным в исто­рии проле­тар­ской физкуль­туры межво­ен­ного времени. С сере­дины 1930-х годов в СССР стали вновь обра­щаться к спор­тив­ной конку­рен­ции, стре­мясь таким обра­зом воспи­тать куль­туру соци­а­ли­сти­че­ского сорев­но­ва­ния на произ­вод­стве. После­во­ен­ное время озна­ме­но­ва­лось вхож­де­нием СССР в между­на­род­ное олим­пий­ское движе­ние, а даль­ней­шее разви­тие спор­тив­ной инду­стрии привело к форми­ро­ва­нию совет­ских спортс­ме­нов-профес­си­о­на­лов, ничем карди­нально не отли­чав­шихся от запад­ных рекорд­сме­нов (помимо разме­ров зара­бот­ной платы).

Тем не менее, именно в 1920-х – 1930-х годах тело граж­дан стало объек­том инте­реса и поли­тики совет­ского госу­дар­ства. Оно стало регла­мен­ти­ро­вать внеш­ний вид, пове­ден­че­ские стра­те­гии и физкуль­тур­ные прак­тики жите­лей СССР, насаж­дать опре­де­лен­ную модель спор­тив­ной деятель­но­сти для того, чтобы прово­дить в жизнь прин­ципы новой поли­ти­че­ской системы.
С тех пор забота о физи­че­ском здоро­вье граж­дан счита­ется неотъ­ем­ле­мой частью госу­дар­ствен­ной поли­тики, кото­рая реали­зо­вы­ва­ется через обра­зо­ва­тель­ную и меди­цин­скую сферу и сего­дня.


Автор публи­ка­ции ведёт паблик о спорте в куль­туре, поли­тике и обще­ствен­ных движе­ниях «Флаги и линии»


Читайте также наш мате­риал «Москва в после­во­ен­ной совет­ской живо­писи»

Поделиться