«Странная болезнь семьи Ульяновых». Глава из книги «Смерть замечательных людей»

В изда­тель­стве «Пятый Рим» выхо­дит продол­же­ние бест­сел­лера «Смерть заме­ча­тель­ных людей». Авторы — Алек­сей Паев­ский и Анна Хору­жая — продол­жают разби­рать, чем болели и от чего умирали знаме­ни­то­сти в СССР. В итоге полу­чи­лось захва­ты­ва­ю­щее медико-исто­ри­че­ское иссле­до­ва­ние с элемен­тами детек­тива. Попутно авторы разоб­ла­чили несколько теорий заго­во­ров и выдви­нули любо­пыт­ные гипо­тезы.

VATNIKSTAN публи­кует отры­вок из книги — главу о смерти Влади­мира Ильича Ленина. Из неё вы узна­ете не только причину ухода из жизни «вождя миро­вого проле­та­ри­ата», но и почему подроб­но­сти его кончины запре­щали осве­щать в науч­ной лите­ра­туре.


Писать о жизни и смерти одного из самых знаме­ни­тых людей, живших в XIX и XX веках, очень сложно — жизнь нашего героя изучали целые инсти­туты, в совет­ское время его биогра­фию зубрили в школе, а его порт­рет стар­ший по возрасту автор носил на груди с первого по третий (октяб­рят­ский значок) и с третьего по девя­тый (пионер­ский значок) классы. Псев­до­ним нашего героя стал именем для многих людей (кино­ре­жис­сер Марлен Хуциев, напри­мер, носил его фами­лию и фами­лию Карла Маркса), а один вене­су­эль­ский граж­да­нин по имени Хосе Альта­гар­сия Рами­рес-Навас дал своим сыно­вьям имена в честь имени, фами­лии и отче­ства нашего героя. Поэтому одного из самых извест­ных терро­ри­стов мира, заслу­жив­шего прозвище Шакал, на самом деле звали Ильич Рами­рес Санчес.

Если бы мы обошли эту фигуру внима­нием, ничего бы не произо­шло. С другой стороны, раз уж на стра­ни­цах наших двух книг мы гово­рим о меди­цин­ском контек­сте жизни и смерти Сталина, Бреж­нева, Андро­пова и Черненко, а также супруги Влади­мира Ильича, Надежды Констан­ти­новны Круп­ской, было бы неспра­вед­ливо совсем забро­сить самого Ленина. Тем не менее мы не будем подробно оста­нав­ли­ваться на биогра­фии нашего героя, кото­рая действи­тельно уже только что под микро­ско­пом не рассмот­рена, осве­тив только неко­то­рые моменты, и сосре­до­то­чимся на одном важном аспекте послед­них двух лет его жизни, кото­рый, как оказа­лось, возможно, ещё в 1970-е годы затор­мо­зил разви­тие нейро­наук в СССР.


Anamnesis vitae

Как ни странно, но самый извест­ный сын инспек­тора народ­ных училищ Симбир­ской губер­нии Ильи Нико­ла­е­вича Улья­нова действи­тельно был неор­ди­нар­ным в отно­ше­нии когни­тив­ных способ­но­стей чело­ве­ком. И в гимна­зии отме­чали, что Володя «ученик весьма даро­ви­тый, усерд­ный и акку­рат­ный. Успе­вает во всех пред­ме­тах очень хорошо. Ведёт себя примерно», да и люди, кото­рые не имели ника­ких осно­ва­ний отно­ситься к Ленину хорошо, подтвер­ждали исклю­чи­тель­ные способ­но­сти юного Улья­нова.

Вот, напри­мер, что вспо­ми­нал его одно­класс­ник, Алек­сандр Нико­ла­е­вич Наумов, бывший в 1915–1916 годах мини­стром земле­де­лия Россий­ской импе­рии (что тоже гово­рит об уровне гимна­зии, в кото­рой учился также и буду­щий
глава времен­ного прави­тель­ства, Алек­сандр Керен­ский):

«Способ­но­сти он имел совер­шенно исклю­чи­тель­ные, обла­дал огром­ной памя­тью, отли­чался нена­сыт­ной науч­ной любо­зна­тель­но­стью и необы­чай­ной рабо­то­спо­соб­но­стью… Воис­тину, это была ходя­чая энцик­ло­пе­дия, полезно-спра­воч­ная для его това­ри­щей и служив­шая всеоб­щей гордо­стью для его учите­лей… По харак­теру своему Улья­нов был ровного и скорее весе­лого нрава, но до чрез­вы­чай­но­сти скры­тен и в това­ри­ще­ских отно­ше­ниях холо­ден: он ни с кем не дружил, со всеми был на „вы“… в классе он поль­зо­вался среди всех его това­ри­щей боль­шим уваже­нием и дело­вым авто­ри­те­том, но вместе с тем, нельзя сказать, чтобы его любили, скорее — ценили».

И ещё один важный факт: судя по всему, если бы не одна семей­ная траге­дия, Влади­мир Ильич вообще не стал бы рево­лю­ци­о­не­ром и вождем миро­вого проле­та­ри­ата. Он двигался к блестя­щей карьере юриста. Вполне мог обо гнать своего отца, кото­рый дослу­жился до действи­тель­ного стат­ского совет­ника — звание, анало­гич­ное армей­скому гене­рал-майору. Неиз­вестно, как бы продви­нулся Илья Нико­ла­е­вич, если бы не смерть от апоплек­си­че­ского удара (пред­по­ло­жи­тельно, вскры­тия не прово­ди­лось). У Влади­мира были способ­но­сти и шансы дорасти до мини­стра.

Семья Улья­но­вых, 1879 год

Напри­мер, мини­стра просве­ще­ния. Но пока Володя рос и учился, его стар­ший брат Алек­сандр гото­вил поку­ше­ние на Алек­сандра III. Арест и казнь брата, равно как и его рево­лю­ци­он­ная деятель­ность, были для семьи как гром среди ясного неба. Среди прочего они ставили боль­шой и жирный крест на госу­дар­ствен­ной карьере для любого члена семьи. Впро­чем, такую карьеру Володя всё-таки сделал. Для этого ему пришлось пойти другим путём…

Ум, расчёт­ли­вость и некая житей­ская мудрость не по годам всегда отли­чали Ленина. Неда­ром одной из первых кличек у него была Старик (это в 20 с неболь­шим!).

Ленину везло: в отли­чие от многих других сорат­ни­ков по делу рево­лю­ции, его не очень сильно помо­тало — кроме ссылки в Шушен­ском и вполне комфорт­ной, прежде всего благо­даря семей­ному фонду, в основе кото­рого лежала гене­раль­ская пенсия матушки, эмигра­ции, особых лише­ний Влади­мир Ильич не испы­ты­вал. Совре­мен­ники отме­чают разве тот факт, что пери­оды небы­ва­лой актив­но­сти и просто демо­ни­че­ской рабо­то­спо­соб­но­сти пере­ме­жа­лись с упад­ком сил, кото­рый мог выбить Ильича из колеи на несколько недель. Но первые серьёз­ные и явные проблемы со здоро­вьем у него нача­лись только после выстре­лов Фанни Каплан 30 авгу­ста 1918 года. В Ленина попали две пули, но на удив­ле­ние ни один маги­страль­ный крове­нос­ный сосуд задет не был. Ране­ние каза­лось смер­тель­ным, но Влади­мир Минц успешно провел опера­цию, и Ленин быстро попра­вился.


Anamnesis morbi

Уже с января 1921 года Ленин жалу­ется на голов­ную боль и голо­во­кру­же­ние. Личный врач Ленина Федор Алек­сан­дро­вич Гетье диагно­сти­рует пере­утом­ле­ние.

Зима 1921–1922 года была очень тяжё­лой — боли и голо­во­кру­же­ния нарас­тали, иногда Ленин терял равно­ве­сие. По свиде­тель­ству профес­сора Ливе­рия Дарк­ше­вича, одного из осно­ва­те­лей нейро­хи­рур­гии в России, осмат­ри­вав­шего вождя 4 марта 1922 года, имелись «два тягост­ных для Влади­мира Ильича явле­ния: во-первых, масса чрез­вы­чайно тяжё­лых невра­сте­ни­че­ских прояв­ле­ний, совер­шенно лишав­ших его возмож­но­сти рабо­тать так, как он рабо­тал раньше, а во-вторых, ряд навяз­чи­во­стей, кото­рые своим появ­ле­нием сильно пугали боль­ного». Ленин даже инте­ре­со­вался — не грозит ли ему сума­сше­ствие.

Следу­ю­щий диагноз, кото­рый пред­по­ло­жили врачи, — это отрав­ле­ние свин­цом из пуль, кото­рые выпу­стила в Ленина Фанни Каплан. Врачи пред­ло­жили опера­цию — и удалили одну из пуль. Не помогло.

Весной 1922 года стало совсем тревожно: около 4 часов утра 26 мая у Ленина наблю­да­лась рвота (это было и раньше), но после неё Ильич вообще с трудом мог объяс­нить, что с ним проис­хо­дит, не мог читать, а напи­сать мог только букву «м».
Появи­лась слабость в правой руке и правой ноге, кото­рые продол­жа­лись около часа, а потом исчезли. Сейчас мы пони­маем, что в данном случае врачи наблю­дали прехо­дя­щее нару­ше­ние мозго­вого крово­об­ра­ще­ния или тран­зи­тор­ную ишеми­че­скую атаку. На корот­кое время участки мозга пере­стали снаб­жаться доста­точ­ным коли­че­ством крови, но это прошло доста­точно быстро, чтобы сильно повре­дить мозгу.

Поздно вече­ром в субботу, 27 мая, появи­лась голов­ная боль, полная потеря речи и слабость правых конеч­но­стей. Нейро­хи­рург Васи­лий Крамер ставит диагноз: «явле­ние тран­скор­ти­каль­ной мотор­ной афазии на почве тром­боза». Крамер считает, что ишемия мозга возни­кает из-за атеро­скле­роза сосу­дов, но этот атеро­скле­роз вел себя как-то не так, как это бывает обычно:

«Арте­рио­скле­роз пред­став­ляет собой забо­ле­ва­ние, имею­щее уже в самой природе нечто такое, что ведёт за собой к немед­лен­ному, но всегда прогрес­си­ру­ю­щему нарас­та­нию раз возник­ших болез­нен­ных процес­сов».

А Ленин восста­нав­ли­вался быстро. Впро­чем, уже в начале июня к нему выпи­сали целую бригаду немец­ких и швед­ских врачей во главе с Отфри­дом Фёрсте­ром, выда­ю­щимся нейро­хи­рур­гом (сначала прие­хал Фёрстер, осталь­ные прибыли уже в 1923 году, после очеред­ного инсульта). Может, они смогут понять болезнь Ильича? Потому что Гетье (если верить Троц­кому) откро­венно призна­вался, что не пони­мает, что проис­хо­дит с Лени­ным.

Ленин в 1923 году

В конце мая прове­ря­лась и версия о пора­же­нии сосу­дов блед­ной трепо­не­мой — сифи­ли­сом. Если бы пред­по­ло­же­ние подтвер­ди­лось, это было бы хорошо: невро­лог Григо­рий Россо­лимо в беседе с Анной Ильи­нич­ной Улья­но­вой 30 мая 1922 года сказал:

«…Поло­же­ние крайне серьёзно, и надежда на выздо­ров­ле­ние явилась бы лишь в том случае, если в основе мозго­вого процесса оказа­лись бы сифи­ли­ти­че­ские изме­не­ния сосу­дов».

В любом случае, анализы делали, а вот резуль­тата их мы не знаем. Другое дело, что Ленин в июне пошел на поправку! 11 июня ему стало уже значи­тельно лучше. Пишут, что, проснув­шись, он сказал:

«Сразу почув­ство­вал, что в меня вошла новая сила. Чувствую себя совсем хорошо… Стран­ная болезнь, — приба­вил он, — что бы это могло быть? Хоте­лось бы об этом почи­тать».

И начал читать книги по меди­цине своего брата, врача Дмит­рия Улья­нова. 25 авгу­ста отме­ча­ется полное (!) восста­нов­ле­ние двига­тель­ных функ­ций и вообще восста­нов­ле­ние здоро­вья — пато­ло­ги­че­ских рефлек­сов у Ленина не обна­ру­жено. Он снова погру­жа­ется в работу — и плотно рабо­тает до октября, когда снова чувствует себя плохо. Послед­нее публич­ное выступ­ле­ние Ленина состо­я­лось 20 ноября 1922 года. Он ещё хочет высту­пить на X Всерос­сий­ском съезде Сове­тов, 12 декабря возвра­ща­ется в Москву, но 13 декабря случи­лось два тяжё­лых приступа с паре­зами конеч­но­стей и полной поте­рей речи. И даже при таком раскладе врачам с трудом уда`тся отго­во­рить Ленина от выступ­ле­ния!

22–23 декабря 1922 года мы обна­ру­жи­ваем снова резкое ухуд­ше­ние здоро­вья: снова геми­пле­гия, пара­лич правой поло­вины тела, не рабо­тают рука и нога. Судя по всему, мы видим второй «клас­си­че­ский» ишеми­че­ский инсульт. На следу­ю­щий день Сталин соби­рает сове­ща­ние руко­во­ди­те­лей госу­дар­ства и врачей, на кото­ром поста­нов­ля­ется:

«1. Влади­миру Ильичу предо­став­ля­ется право дикто­вать ежедневно 5–10 минут, но это не должно носить харак­тера пере­писки, и на эти записки Влади­мир Ильич не должен ждать ответа. Свида­ния запре­ща­ются.

2. Ни друзья, ни домаш­ние не должны сооб­щать Влади­миру Ильичу ничего из поли­ти­че­ской жизни, чтобы этим не давать мате­ри­ала для размыш­ле­ний и волне­ний».

Припадки и инсульты следуют один за другим: 6 марта 1923 года, 10 марта 1923 года… Но Ленин восста­нав­ли­ва­ется снова! 15 мая его увозят в Горки, в июле он начи­нает ходить, пробует писать левой рукой, в авгу­сте уже просмат­ри­вает газеты!

18 октября 1923 года Ленин в послед­ний раз прие­хал в Кремль: зашёл в свой каби­нет, проехал по Сель­ско­хо­зяй­ствен­ной выставке, пере­но­че­вал в своей крем­лёв­ской квар­тире и утром уехал в Горки. Навсе­гда.

Послед­ний приступ болезни случился 21 января 1924 года.

О самой смерти Ленина сохра­нился очень инте­рес­ный доку­мент.

Рапорт Петра Петро­вича Пакална (1886–1937, началь­ник охраны В. И. Улья­нова. Расстре­лян, реаби­ли­ти­ро­ван посмертно Воен­ной колле­гией Верхов­ного суда СССР в 1956 году). Текст любезно предо­став­лен заме­ча­тель­ным иссле­до­ва­те­лем болезни и смерти Ленина Вале­рием Ново­се­ло­вым.

«Доношу, что 21 января с. г. состо­я­ние здоро­вья Влади­мира Ильича ухуд­ши­лось. Встал Влади­мир Ильич в 10 12 часов утра, сходил в убор­ную, во второй этаж, к утрен­нему завтраку не сошёл, выпил в верх­ней столо­вой 12 стакана черного кофе и в 11 часов лёг спать. В 3 часа Влади­миру Ильичу был подан слабый обед, бульон и 12 стакана кофе, состо­я­ние было вялое, сонное, около Влади­мира Ильича был профес­сор Осипов. Пульс был част несколько, но хоро­шего напол­не­ния, темпе­ра­тура нормаль­ная до 5 часов 40 минут. От 5 часов 40 минут начался припа­док, сопро­вож­дав­шийся тошно­той, продол­жав­шийся до смерти, и в 6 часов 50 минут Влади­мир Ильич скон­чался.

Началь­ник специ­аль­ной охраны Пакалн. Авто­граф».

Итак, Ленин умер. Вскры­вали Ленина там же, в Горках, «на втором этаже дома в комнате с выхо­дом на запад терра­сой. Тело Влади­мира Ильича лежало на состав­лен­ных рядом двух столах, покры­тых клеён­кой». Прово­дил вскры­тие (точнее, руко­во­дил им — во вскры­тии участ­во­вало доста­точно много специ­а­ли­стов) знаме­ни­тый пато­ло­го­ана­том Алек­сей Ивано­вич Абри­ко­сов. Он же потом зани­мался баль­за­ми­ро­ва­нием тела Ильича.

Его сын, тоже Алек­сей, станет лауре­а­том Нобе­лев­ской премии по физике 2003 года.

1923 год, одно из послед­них фото Влади­мира Ленина

Вот прото­кол вскры­тия вождя миро­вого проле­та­ри­ата:

«Пожи­лой мужчина, правиль­ного тело­сло­же­ния, удовле­тво­ри­тель­ного пита­ния. На коже перед­него конца правой ключицы линей­ный рубец длиной 2 см. На наруж­ной поверх­но­сти левого плеча ещё один рубец непра­виль­ного очер­та­ния, 2×1 см (первый след пули). На коже спины под углом левой лопатки — круг­ло­ва­тый рубец 1 см (след второй пули). На границе нижней и сред­ней части плече­вой кости прощу­пы­ва­ется кост­ная мозоль. Выше этого места на плече прощу­пы­ва­ется в мягких тканях первая пуля, окру­жен­ная соеди­ни­тельно-ткан­ной оболоч­кой.

Череп — по вскры­тии — твёр­дая мозго­вая оболочка утол­щена по ходу продоль­ного синуса, туск­лая, блед­ная. В левой височ­ной и частично лобной обла­сти имеется пигмен­та­ция желтого цвета. Перед­няя часть левого полу­ша­рия, по срав­не­нию с правой, несколько запав­шая. Сраще­ние мягкой и твёр­дой мозго­вых оболо­чек у левой Силь­ви­е­вой борозды. Голов­ной мозг — без мозго­вой оболочки — весит 1340 г. В левом полу­ша­рии, в обла­сти прецен­траль­ных изви­лин, темен­ной и заты­лоч­ных долях, пара­цен­траль­ных щелей и височ­ных изви­лин — участки силь­ного запа­де­ния поверх­но­сти мозга. Мягкая мозго­вая оболочка в этих местах мутная, беле­со­ва­тая, с желто­ва­тым оттен­ком.

Сосуды осно­ва­ния мозга. Обе позво­ноч­ные арте­рии не спада­ются, стенки их плот­ные, просвет на разрезе резко сужен (щель). Такие же изме­не­ния в задних мозго­вых арте­риях. Внут­рен­ние сонные арте­рии, а также перед­ние арте­рии мозга плот­ные, с нерав­но­мер­ным утол­ще­нием стенок; значи­тельно сужен их просвет. Левая внут­рен­няя сонная арте­рия в её внут­ри­че­реп­ной части просвета не имеет и на разрезе пред­став­ля­ется в виде сплош­ного, плот­ного, беле­со­ва­того тяжа. Левая Силь­ви­ева арте­рия очень тонка, уплот­нена, но на разрезе сохра­няет неболь­шой щеле­вид­ный просвет. При разрезе мозга желу­дочки его расши­рены, особенно левый, и содер­жат жидкость. В местах запа­де­ний — размяг­че­ние тканей мозга с множе­ством кистоз­ных поло­стей. Очаги свежего крово­из­ли­я­ния в обла­сти сосу­ди­стого спле­те­ния, покры­ва­ю­щего четве­ро­хол­мие.

Внут­рен­ние органы. Имеются спайки плев­раль­ных поло­стей. Сердце увели­чено в разме­рах, отме­ча­ется утол­ще­ние полу­лун­ных и двух­створ­ча­тых клапа­нов. В восхо­дя­щей аорте неболь­шое коли­че­ство выбу­ха­ю­щих желто­ва­тых бляшек. Венеч­ные арте­рии сильно уплот­нены, просвет их зияет, ясно сужен. На внут­рен­ней поверх­но­сти нисхо­дя­щей аорты, а также и более круп­ных арте­рий брюш­ной поло­сти —много­чис­лен­ные, сильно выбу­ха­ю­щие желто­ва­тые бляшки, часть кото­рых изъязв­лена, петри­фи­ци­ро­вана.

Лёгкие. В верх­ней части левого легкого имеется рубец, на 1 см прони­ка­ю­щий в глубину легкого. Вверху фиброз­ное утол­ще­ние плевры.

Селе­зенка, печень, кишеч­ник, подже­лу­доч­ная железа, органы внут­рен­ней секре­ции, почки без види­мых особен­но­стей.

Анато­ми­че­ский диагноз. Распро­стра­нен­ный атеро­скле­роз арте­рий с резко выра­жен­ным пора­же­нием арте­рий голов­ного мозга. Атеро­скле­роз нисхо­дя­щей части аорты. Гипер­тро­фия левого желу­дочка сердца, множе­ствен­ные очаги жёлтого размяг­че­ния (на почве скле­роза сосу­дов) в левом полу­ша­рии голов­ного мозга в пери­оде расса­сы­ва­ния и превра­ще­ния в кисты. Свежее крово­из­ли­я­ние в сосу­ди­стое спле­те­ние голов­ного мозга над четве­ро­хол­мием. Кост­ная мозоль плече­вой кости.

Инкап­су­ли­ро­ван­ная пуля в мягких тканях в верх­ней части левого плеча.

Заклю­че­ние. Осно­вой болезни умер­шего явля­ется распро­стра­нён­ный атеро­скле­роз сосу­дов на почве преж­де­вре­мен­ного их изна­ши­ва­ния (Abnutzungssclerose). Вслед­ствие суже­ния просвета арте­рий мозга и нару­ше­ния его пита­ния от недо­ста­точ­но­сти подтока крови насту­пали очаго­вые размяг­че­ния тканей мозга, объяс­ня­ю­щие все пред­ше­ство­вав­шие симп­томы болезни (пара­личи, расстрой­ства речи). Непо­сред­ствен­ной причи­ной смерти явилось: 1) усиле­ние нару­ше­ния крово­об­ра­ще­ния в голов­ном мозгу; 2) крово­из­ли­я­ние в мягкую мозго­вую оболочку в обла­сти четве­ро­хол­мия». 

Итак, проком­мен­ти­руем и сделаем неко­то­рые выводы.

1) финаль­ную точку поста­вил гемор­ра­ги­че­ский инсульт;

2) начи­ная с 1921 года как мини­мум, Ленин пере­жил множе­ство прехо­дя­щих нару­ше­ний мозго­вого крово­об­ра­ще­ния (ПНМК, корот­кая ишемия голов­ного мозга) и неко­то­рое коли­че­ство ишеми­че­ских инсуль­тов (следы этого в прото­коле вскры­тия, то, что назы­вают размяг­че­нием мозга);

3) физи­че­ской причи­ной всех инсуль­тов и ПНМК стал атеро­скле­роз сосу­дов необыч­ной формы — их обыз­вест­в­ле­ние, превра­ще­ние их в камень. По воспо­ми­на­ниям очевид­цев, крове­нос­ные сосуды Ленина стучали как камень о пинцет.

И вот это совсем инте­ресно — если учесть, что от инсульта умер отец Ленина, внезап­ной сердеч­ной смер­тью умерли две сестры его, а из-за атеро­скле­роза у самого млад­шего брата, Дмит­рия, ампу­ти­ро­вали обе ноги.

Разгадка послед­него факта, кажется, пришла в статье 2013 года, опуб­ли­ко­ван­ной в журнале Human Pathology [1]. В ней иссле­до­ва­тели из США и России пишут о возмож­ной причине столь «стран­ной болезни» Ильича. Оказы­ва­ется, в 2011 году была описана такая наслед­ствен­ная пато­ло­гия [2] у девяти чело­век из трёх семей, связан­ная с мута­цией в гене экто-5’-нуклеотидазы (NT5E). У этих людей наблю­да­лась именно такая пато­ло­гия — каль­ци­фи­ка­ция сосу­дов ног, приво­див­шая к хромоте.

«Учиты­вая сход­ство описан­ного выше расстрой­ства с тем, что мы знаем о Ленине (и, веро­ятно, семье Ленина), окон­ча­тель­ное возмож­ное объяс­не­ние крайне необыч­ной формы атеро­скле­роза у Ленина явля­ется ещё не обна­ру­жен­ным вари­ан­том расстрой­ства, описано Сент-Илером и его колле­гами [в публи­ка­ции 2011 года]. Вари­ант Ленина, если он суще­ство­вал, был связан только с обшир­ной каль­ци­фи­ка­цией основ­ных сосу­дов голов­ного мозга, а не ног и также харак­те­ри­зо­вался длитель­ными голов­ными болями (мигре­нями), а не болью в ногах (хромо­той).

Эта гипо­теза может быть прове­рена прове­де­нием гене­ти­че­ских иссле­до­ва­ния на тканях Ленина, сохра­ня­ю­ще­гося в своем Мавзо­лее, или на тех, что хранятся в Москов­ском инсти­туте мозга. Однако мало­ве­ро­ятно, что разре­ше­ние на это будет предо­став­лено любому иссле­до­ва­телю в обозри­мом буду­щем».

Прошло восемь лет, а ника­ких иссле­до­ва­ний по гене­ти­че­ским пато­ло­гиям Ленина так и не появи­лось.


Ну и послед­нее — и самое важное, что хочется сказать. «Закры­тое» отно­ше­ние к науч­ному изуче­нию смерти Ленина с пози­ций «как бы кто чего не поду­мал» — это какое-то прокля­тие отече­ствен­ной науки. Оно не в первый раз тормо­зит разви­тие наших знаний о мозге (чему изна­чально и был посвя­щен инсти­тут мозга). Вот очень инте­рес­ный факт: доку­менты о смерти Ленина, его исто­рии болезни и причине смерти могли быть опуб­ли­ко­ваны в бреж­нев­ские годы — этим зани­мался «врач вождей» Евге­ний Ивано­вич Чазов. Изучив все доступ­ные доку­менты, Чазов писал:

«Изум­ляло другое — обшир­ность пора­же­ний мозго­вой ткани при отно­си­тельно сохра­нив­шихся интел­лекте, само­кри­тике и мышле­нии. Мы выска­зали пред­по­ло­же­ние, что возмож­но­сти твор­че­ской работы Ленина после пере­не­сён­ного инсульта были связаны с боль­шими компен­са­тор­ными свой­ствами его мозга. Такое заклю­че­ние было подпи­сано также и бывшим тогда мини­стром здра­во­охра­не­ния СССР Б. В. Петров­ским. Однако именно послед­нее пред­по­ло­же­ние не только задер­жало публи­ка­цию инте­рес­ного, даже с меди­цин­ской точки зрения, мате­ри­ала, но и вызвало свое­об­раз­ную реак­цию Суслова. Озна­ко­мив­шись с заклю­че­нием, он сказал: „Вы утвер­жда­ете, что послед­ние работы Ленина были созданы им с тяжело разру­шен­ным мозгом. Но ведь этого не может быть. Не вызо­вет ли это ненуж­ных разго­во­ров и дискус­сий?“ Мои возра­же­ния и дока­за­тель­ства колос­саль­ных возмож­но­стей мозго­вой ткани он просто не принял и прика­зал подальше упря­тать наше заклю­че­ние».

А ведь такая публи­ка­ция могла бы подстег­нуть в СССР иссле­до­ва­ния нейро­пла­стич­но­сти, кото­рые сейчас во всем мире идут очень широко и за кото­рые не так давно (в 2016 году) была вручена «новая нобе­левка» — премия Кавли — Майклу Мерзе­ничу, Карле Шац и Еве Мардер. Но увы, альтер­на­тив­ная исто­рия — это удел совре­мен­ных писа­те­лей-фанта­стов. А изуче­ния на совре­мен­ном уровне нейро­пла­стич­но­сти, той самой, кото­рая позво­ляет нам обучаться, кото­рая позво­ляет восста­нав­ли­ваться после инсульта, в нашей стране прак­ти­че­ски нет до сих пор.

1 Harry Vinters, M. D., Lev Lurie, Ph. D., Philip A. Mackowiak, M. D. Vessels of Stone: Lenin’s «Circulatory Disturbance of the Brain» Human Pathology (2013).

2 St. Hilaire C. S., Ziegler S. G., Markello T. C., et al. NT5E mutations
and arterial calcifi cations. N Engl J Med 2011; 364:432–442.


Ещё больше о Влади­мире Ленине читайте в нашем мате­ри­але «Гапон и Ленин за грани­цей»

Поделиться