Глас военного в защиту жандармов. Год 1917-й

В Россий­ской импе­рии отно­ше­ние воен­ных к поли­ции, а особенно к поли­ти­че­ской поли­ции, коле­ба­лось от терпи­мого до весьма прохлад­ного. Известно, что гене­рал Михаил Скобе­лев «о тех, кто менял свой мундир на поли­цей­ский, потом и слышать не мог». Круп­ней­ший воен­ный теоре­тик импе­рии, киев­ский гене­рал-губер­на­тор Михаил Драго­миров прези­рал поли­ти­че­ский сыск, и при этом засту­пался за убеж­ден­ных рево­лю­ци­о­не­ров. Основ­ной причи­ной подоб­ного отно­ше­ния воен­ных к чинам поли­ти­че­ской поли­ции, по мнению иссле­до­ва­те­лей, являлся офицер­ский мента­ли­тет и особые «пред­став­ле­ния об офицер­ской чести и досто­ин­стве, не допус­кав­шие носи­те­лей этой чести опуститься до так назы­ва­е­мого „шпион­ства“».

С нача­лом Февраль­ской рево­лю­ции, как пред­ста­ви­тели поли­ти­че­ского сыска, так и простые горо­до­вые, сдела­лись мише­нью него­до­ва­ния распро­па­ган­ди­ро­ван­ных армей­ских нижних чинов.

Образ горо­до­вого на кари­ка­туре 1906 года

Воспо­ми­на­ния послед­него началь­ника Петро­град­ского охран­ного отде­ле­ния Констан­тина Глоба­чёва сохра­нили свиде­тель­ства беспре­це­дент­ной жесто­ко­сти по отно­ше­нию к бывшим слугам режима:

«Горо­до­вых, прятав­шихся по подва­лам и черда­кам, буквально разди­рали на части, неко­то­рых распи­нали у стен, неко­то­рых разры­вали на две части, привя­зав за ноги к двум авто­мо­би­лям, неко­то­рых изру­бали шашками. Были случаи, что аресто­ван­ных чинов поли­ции и кто из чинов поли­ции не успел пере­одеться в штат­ское платье и скрыться, так беспо­щадно убивали. Одного, напри­мер, пристава привя­зали верев­ками к кушетке и вместе с нею живым сожгли. Пристава Ново­де­ре­вен­ского участка, только что пере­нёс­шего тяжё­лую опера­цию удале­ния аппен­ди­цита, выта­щили с постели и выбро­сили ил улицу, где он сейчас же и умер».

Началь­ника Петро­град­ского губерн­ского жандарм­ского управ­ле­ния, гене­рал-лейте­нанта Ивана Волкова толпа жестоко избила и уже изби­того прита­щила в здание Госу­дар­ствен­ной думы.

«Увидав изра­нен­ного и обез­об­ра­жен­ного Волкова, Керен­ский заве­рил его, что он будет нахо­диться в полной безопас­но­сти, но в Думе его не оста­вил и не отпра­вил в госпи­таль, а прика­зал отне­сти его в одно из времен­ных мест заклю­че­ний, где в ту же ночь пьяный началь­ник кара­ула его застре­лил».

Однако жесто­кость по отно­ше­нию к бывшим слугам режима, несо­по­ста­ви­мая с их реаль­ным вкла­дом в борьбу с новой властью (како­вой, в абсо­лют­ном боль­шин­стве случаев, попро­сту отсут­ство­вал), подвигла на сочув­ствие даже нико­гда не испы­ты­вав­ших к ним особых симпа­тий воен­ных. Проше­ние неко­его «воен­ного Голо­вина» — един­ствен­ное подоб­ное письмо, напи­сан­ное армей­ским офице­ром, нахо­дя­ще­еся среди массы жалоб бывших поли­цей­ских и жандар­мов, посту­пив­ших в адрес Госу­дар­ствен­ной думы и Мини­стер­ства внут­рен­них дел Времен­ного прави­тель­ства. Обра­щает на себя внима­ние редкое для первых после­ре­во­лю­ци­он­ных недель, доста­точно здра­вое и спокой­ное воспри­я­тие обще­ственно-поли­ти­че­ской ситу­а­ции в стране.


Прошение военного Головина на имя председателя Совета министров и министра внутренних дел князя Г.Е. Львова.

Пред­се­да­телю Совета Мини­стров и мини­стру внут­рен­них дел князю Львову.

Та система управ­ле­ния госу­дар­ством, кото­рую Вы и Ваши коллеги прово­дите — опасна для инте­ре­сов России.

Жесто­кое и ничем неза­слу­жен­ное обра­ще­ние нового строя с ничтож­ными горо­до­выми и жандар­мами, кото­рые в насто­я­щее время не пред­став­ляют из себя ника­кой реши­тельно угрозы, вызы­вает со стороны насе­ле­ния чувство него­до­ва­ния и возму­ще­ния.

Когда совер­шился госу­дар­ствен­ный пере­во­рот, то все сразу не оказы­вая сопро­тив­ле­ния, а привет­ствуя, присо­еди­ни­лись [к] новому прави­тель­ству, взяв­шему бразды управ­ле­ния стра­ной, в том числе поли­ция и жандармы.

Мне кажется, что после того, как поли­ция и жандармы изъявили готов­ность подчи­ниться воле совер­шив­шего пере­во­рот прави­тель­ства, послед­нему больше ничего не оста­ва­лось делать, как мирно и спокойно призвать всех горо­до­вых и жандар­мов в войска и распре­де­лить по соот­вет­ству­ю­щим родам оружия. Они очень рады были с приве­ден­ным мною взгля­дом. Теперь же, когда все тюрьмы набиты поли­цей­скими, горо­до­выми, страж­ни­ками и жандар­мами, пользы будет мало, если таких людей послать на пози­ции. Все они до край­но­сти возму­щены звер­ским с ними обра­ще­нием нового прави­тель­ства и в душе каждого из них таится страш­ная месть. Мне дума­ется, что такие люди, попав на фронт, первым делом поста­ра­ются перейти на сторону нашего против­ника и для них Герма­ния будет второй Роди­ной. К этому нужно приба­вить ещё и то, что у каждого жандарма, горо­до­вого и страж­ника есть братья и близ­кие, сража­ю­щи­еся в окопах и каждый из них, узнавши, как посту­пили с его братом или близ­ким, будет в душе мстить конечно не Вам, а инте­ре­сам Родины.

Вместо старой поли­ции в 1917 году появи­лось добро­воль­ное мили­цей­ское опол­че­ние.

Мне, чело­веку совер­шенно чуждому обще­ния с поли­цией, а по чувству чело­ве­ко­лю­бия, Ваше суро­вое обра­ще­ние с ней считаю непо­пра­ви­мой ошиб­кой. Не следо­вало бы мстить тем людям, кото­рые из-за насущ­ного куска хлеба по несча­стью служили старому режиму.

В насто­я­щее время заря свободы взошла для всех, а поэтому прошлое должно быть забыто. Все должны брат­ски прими­рив­шись и подав друг другу руку должны приняться за устрой­ство новой жизни, а не зани­маться делами мщения за прошлое. Всё прошлое, да не возвра­тится и не повто­рится. Мстить нужно бывшим их мини­страм и их привер­жен­цам.

Усердно Вас прошу, в инте­ре­сах благо­по­лу­чия и спокой­ствия страны поставьте на обсуж­де­ние мини­стров вопрос о ликви­да­ции поли­ции и обра­ти­тесь с воззва­нием к народу о лояль­ном и гуман­ном отно­ше­нии к бывшим чинам поли­ции и жандар­ме­рии.

Вы своими звер­скими поступ­ками на первых порах превзо­шли распо­ря­же­ния турец­кого прави­тель­ства в отно­ше­нии армян.

Я боюсь, когда б Ваши распо­ря­же­ния не привели Россию к окон­ча­тель­ной гибели.

Воен­ный Голо­вин.
16 марта 1917 г.


Доку­мент публи­ку­ется по источ­нику:
ГАРФ (Госу­дар­ствен­ный архив Россий­ской Феде­ра­ции). Ф. 1791 (Глав­ное управ­ле­ние по делам мили­ции и по обес­пе­че­нию личной и имуще­ствен­ной безопас­но­сти граж­дан Мини­стер­ства внут­рен­них дел Времен­ного прави­тель­ства). Оп. 1. Д. 724. Л. 146–147.

Поделиться