Западные ингерманландцы в огне революций и Гражданской войны

Первая Миро­вая война и после­до­вав­шие за ней рево­лю­ци­он­ные собы­тия пере­мо­лоли судьбы многих людей и даже целых этно­сов. Пример ингер­ман­ланд­ских финнов пока­за­те­лен — не желая выхо­дить из состава России и отста­и­вая идею наци­о­наль­ной авто­но­мии в рамках феде­ра­ции, они стали врагами боль­ше­ви­ков и сража­лись против них в эстон­ских и русских бело­гвар­дей­ских частях.

VATNIKSTAN расска­зы­вает исто­рию ингер­ман­ланд­цев от возник­но­ве­ния народа до Граж­дан­ской войны в России.


Ингерманландцы: от кого пошли и как жили?

«От моря Балтий­ского до Ледо­ви­того, от глубины евро­пей­ского севера на восток до Сибири, до Урала и Волги, рассе­ля­лись много­чис­лен­ные племена финнов. Не знаем, когда они в России посе­ли­лись. Сей народ, древ­ний и много­чис­лен­ный, не имел исто­рика, ибо нико­гда не славился побе­дами, не отни­мал чужих земель».

Так описы­вал финно-угор­ские племена в «Исто­рии Госу­дар­ства Россий­ского» Нико­лай Карам­зин. Действи­тельно, ингер­ман­ландцы не имели своих исто­ри­ков, не заво­ё­вы­вали другие народы. Они всегда оказы­ва­лись в гуще поли­ти­че­ских и воен­ных собы­тий северо-запад­ного реги­она — от Древ­ней Руси до Совет­ского Союза.

Славяне, проник­нув на просторы Восточно-Евро­пей­ской равнины, посте­пенно вытес­няли финно-угор­ские племена на Северо-Запад. С обра­зо­ва­нием центра­ли­зо­ван­ного древ­не­рус­ского госу­дар­ства финно-угор­ские племена попали в подчи­нён­ное поло­же­ние к новго­род­ским и киев­ским князьям. Терри­то­рия Ингрии, полу­чив­шей своё назва­ние от жены Ярослава Мудрого Инги­герд, стала частью новго­род­ской «Водской пятины», кото­рую, в свою очередь, нарекли так по имени одного из много­чис­лен­ных финских племён, прожи­вав­ших на терри­то­рии княже­ства — води.

Долгое время финские племена древ­не­рус­ского, а затем и Москов­ского, госу­дар­ства, жили бок о бок с русскими, пока на этих терри­то­риях не появи­лись шведы в резуль­тате Смуты, разра­зив­шейся в начале XVII века. Вместе со скан­ди­на­вами появи­лись люте­ран­ские мисси­о­неры. Новая вера способ­ство­вала куль­тур­ному подъ­ёму мест­ных финских племён, поскольку принесла с собой из швед­ской Финлян­дии единый язык, а способ распро­стра­не­ния рели­гии рази­тельно отли­чался от като­ли­че­ских похо­дов «огнём и мечом». В годы швед­ского влады­че­ства право­слав­ное насе­ле­ние этой обла­сти сокра­ща­лось.

Ситу­а­ция поме­ня­лась после Вели­кой Север­ной войны, по итогам кото­рой терри­то­рия Ингер­ман­лан­дии верну­лась обратно в состав России, а в устье Невы была зало­жена новая столица госу­дар­ства. Начался обрат­ный процесс — руси­фи­ка­ции. Централь­ные органы власти прини­мали меры к пере­се­ле­нию право­слав­ного русского насе­ле­ния в боло­ти­стые районы Северо-Запада, щедро разда­ва­лись земель­ные участки поме­щи­кам. Если к концу XVIII века числен­ность русско­языч­ного и финно­языч­ного насе­ле­ния была примерно равна, то уже через полвека стало заметно увели­че­ние в пользу первых. Кроме того, после присо­еди­не­ния в 1809 году Финлян­дии, нача­лась значи­тель­ная мигра­ция финского насе­ле­ния в Петер­бург в поис­ках лучшей доли.

К началу XX века числен­ность финно­языч­ного насе­ле­ния в Петер­бург­ской губер­нии состав­ляла около 10% от общего коли­че­ства поддан­ных.

Этни­че­ская карта Петро­град­ской губер­нии сере­дины XIX века

На рубеже XIX — XX вв. свой расцвет пере­жи­вают наци­о­наль­ные движе­ния в Эсто­нии и Финлян­дии. Ингер­ман­ландцы не стали исклю­че­нием. В дерев­нях распро­стра­ня­ются народ­ные школы с препо­да­ва­нием на родном языке. Боль­шую роль в сохра­не­нии куль­туры корен­ного насе­ле­ния сыграли и духов­ные чины люте­ран­ской церкви. Таким обра­зом, к рево­лю­ции 1905 года ингер­ман­ландцы начали осозна­вать себя частью единой языко­вой и куль­тур­ной общно­сти.

Рево­лю­ци­он­ные собы­тия 1905 — 1907 годов не носили на терри­то­рии Петер­бург­ской губер­нии яркого наци­о­наль­ного харак­тера, однако в даль­ней­шем можно обна­ру­жить сочув­ствен­ное отно­ше­ние ингер­ман­ланд­цев к попытке насиль­ствен­ной руси­фи­ка­ции Финлянд­ского княже­ства. Царские чинов­ники отме­чали, что панфин­ская пропа­ганда в неко­то­рой степени повли­яла на настро­е­ния родствен­ного финнам насе­ле­ния в столич­ном реги­оне. Более того, централь­ные власти начали препят­ство­вать реали­за­ции обра­зо­ва­тель­ных программ на родных для ингер­ман­ланд­цев языках.

Дом ингер­ман­ландца в деревне Вирки. 1911 год.

Значи­тель­ное коли­че­ство ингер­ман­ланд­цев прошло окопы Первой Миро­вой войны в составе царской армии. Вместе со своими боевыми това­ри­щами они стали свиде­те­лями тяжё­лых пора­же­ний, разло­же­ния воору­жён­ных сил и рево­лю­ции.


Революционный 1917 год и движение ингерманландцев

Февраль­ская Рево­лю­ция 1917 года обна­жила многие, каза­лось, отло­жен­ные на время войны в долгий ящик проблемы Россий­ской Импе­рии. Одной из наибо­лее острых оказался наци­о­наль­ный вопрос. Он не обошёл сторо­ной и ингер­ман­ланд­ских финнов. На стра­ни­цах газеты «Нева» в феврале 1917 года появи­лись первые идеи о возмож­ной авто­но­мии для этой группы насе­ле­ния. Дела­лись попытки возро­дить обще­ствен­ную жизнь и началь­ное обра­зо­ва­ние на наци­о­наль­ном языке.

Первая стра­ница газеты «Инкери». Её авторы также выпус­кали и «Неву».

23 апреля в Петро­граде состо­ялся съезд ингер­ман­ланд­ских финнов, на кото­ром присут­ство­вало около 200 деле­га­тов. Несмотря на то, что пред­ста­ви­тели этни­че­ского мень­шин­ства не смогли принять реше­ние о возмож­ной авто­но­мии, поскольку это затруд­ня­лось неод­но­род­ным рассе­ле­нием этноса в Ингер­ман­лан­дии, всё же удалось принять реше­ние о расши­ре­нии обра­зо­ва­тель­ных программ. Съезд также начал гото­виться ко скорому Учре­ди­тель­ному собра­нию, назна­чен­ному на октябрь 1917 года.

29 сентября состо­ялся второй съезд, на кото­ром пред­ста­ви­тели ингер­ман­ланд­цев пред­при­няли конкрет­ные шаги в сторону выбо­ров своих пред­ста­ви­те­лей в орган, кото­рому было суждено решить судьбу России.

Обще­ствен­ный раскол, пресле­до­вав­ший все обще­ствен­ные слои России, коснулся и ингер­ман­ланд­ских финнов. Ради­каль­ные боль­ше­вист­ские или около-боль­ше­вист­ские идеи прово­дили в среде сопле­мен­ни­ков выходцы из финских рабо­чих. Довольно быстро начали звучать нападки в сторону съезда ингер­ман­ланд­ских финнов, где в основ­ном были пред­став­лены трудо­вики и мень­ше­вики. В июне ради­каль­ные элементы ингер­ман­ланд­цев и финнов решили осно­вать «Петро­град­скую и Ингер­ман­ланд­скую финно­языч­ную социал-демо­кра­ти­че­скую окруж­ную орга­ни­за­цию», чья программа во многом повто­ряла основ­ные пункты программы боль­ше­ви­ков.

Октябрь­ская рево­лю­ция разде­лила ингер­ман­ланд­цев. Одна их часть, под влия­нием сопле­мен­ни­ков-финнов, рабо­чих из Петро­града, поддер­жала боль­ше­ви­ков. Другая нега­тивно отно­си­лась к ради­ка­лам. Тем не менее, на выбо­рах в Учре­ди­тель­ное собра­ние боль­шая часть ингер­ман­ланд­цев всё же поддер­жала лево­ра­ди­каль­ные груп­пи­ровки — свою роль сыграла агита­ция дезер­ти­ров с фронта и рабо­чих из столицы.


Ингерманландцы и большевики

Провоз­гла­ше­ние боль­ше­ви­ками права наций на само­опре­де­ле­ние пода­рило ингер­ман­ланд­ским финнам надежду на авто­но­мию в составе госу­дар­ства. Конец 1917 — первая поло­вина 1918 года прошли в попыт­ках создать собствен­ную адми­ни­стра­цию, увели­чить школы с препо­да­ва­нием на родном языке. 10 марта 1918 года состо­ялся третий по счёту съезд ингер­ман­ланд­ских финнов. На нём пред­ста­ви­тели наци­о­наль­ного мень­шин­ства обсу­дили вопрос о созда­нии орга­нов мест­ного само­управ­ле­ния.

Безусловно, такая иници­а­тива, плани­ро­вав­ша­яся в непо­сред­ствен­ной близо­сти от Петро­града, не могла понра­вится боль­ше­вист­ским властям. Первый этап «напа­док» на ингер­ман­ланд­цев совпал с созы­вом съезда, во время кото­рого орган печати «крас­ных финнов», газета «Тюё», факти­че­ски обви­нил ингер­ман­ланд­скую интел­ли­ген­цию в контр­ре­во­лю­ци­он­ной деятель­но­сти. Инфор­ма­ци­он­ное давле­ние на обра­зо­ва­тель­ную и муни­ци­паль­ную программы длилось до осени 1918 года. Ещё в начале года земские собра­ния и управы, суще­ство­вав­шие в ингер­ман­данд­ских дерев­нях, были ликви­ди­ро­ваны, а осенью того же 1918 года им на смену пришли коми­теты бедноты. Вся власть в дерев­нях окон­ча­тельно пере­шла к боль­ше­ви­кам.

Газета «Työ» — печат­ный орган «крас­ных финнов»

На рубеже 1917 — 1918 годов боль­ше­вики закрыли финские газеты «Инкери» и «Нева» — финны и ингер­ман­ландцы оста­лись без офици­аль­ных рупо­ров своего наци­о­наль­ного движе­ния. Продо­воль­ствен­ная поли­тика прави­тель­ства настро­ила против РСДРП (б) значи­тель­ную часть крестьян­ства. Нередки были и случаи разбоя и грабе­жей крас­но­ар­мей­цев — Петро­град­ская губер­ния на протя­же­нии всей Граж­дан­ской войны явля­лась прифрон­то­вой поло­сой, сосре­до­то­че­ние крас­но­гвар­дей­цев прямо влияло на коли­че­ство таких инци­ден­тов.

Ингер­ман­ланд­ская проблема активно исполь­зо­ва­лась ново­ис­пе­чён­ными госу­дар­ствами — Финлян­дией и Эсто­ней — в реше­нии внеш­не­по­ли­ти­че­ских задач. Наибо­лее актив­ную роль в этом играла Финлян­дия, кото­рая по завер­ше­нию внут­рен­ней граж­дан­ской войны стре­ми­лась за счёт слабой централь­ной власти в России реали­зо­вать программу «Суур-Суоми» («Вели­кой Финлян­дии»). Финские добро­вольцы, активно поощ­ря­е­мые прави­тель­ством (безусловно, неофи­ци­ально), проникли в первой поло­вине 1918 года на терри­то­рию Каре­лии и начали агити­ро­вать мест­ное насе­ле­ние в пользу присо­еди­не­ния к Финлян­дии.

Финские добро­вольцы в Восточ­ной Каре­лии. 1918 год.

Попытки проник­нуть в ингер­ман­ланд­ские деревни дела­лись и на Карель­ском пере­шейке. Весной 1918 года крас­но­гвар­дейцы фикси­ро­вали проник­но­ве­ние неболь­ших групп белых финнов в райо­нах Лембо­лов­ского озера. Учаща­лись столк­но­ве­ния между совет­скими погра­нич­ни­ками и финскими ирре­ден­ти­стами. Для боль­ше­ви­ков ингер­ман­ландцы стано­ви­лись «пятой колон­ной» в усло­виях граж­дан­ской войны, в любой момент способ­ной пере­мет­нуться к идео­ло­ги­че­ским врагам.

До окон­ча­тель­ного пора­же­ния Герма­нии в Первой Миро­вой войне, даже учиты­вая уже подпи­сан­ный и рати­фи­ци­ро­ван­ный Брест­ский мир, сохра­ня­лась угроза немец­кого продви­же­ния к Петро­граду. Ингер­ман­ландцы в конце марта 1918 года обра­ти­лись к совет­скому руко­вод­ству с прось­бой предо­ста­вить им оружие и боепри­пасы на случай наступ­ле­ния кайзе­ров­ских войск. Просьба была одоб­рена, однако позд­нее боль­ше­вики пожа­лели об этом. Недо­воль­ные поли­ти­кой прод­раз­вёрстки и маро­дёр­ством крас­но­гвар­дей­цев крестьяне восстали. Эти выступ­ле­ния не носили яркого этни­че­ского харак­тера. Однако, поскольку среди ингер­ман­ланд­цев было доста­точно «кула­ков» и зажи­точ­ных крестьян, волею судеб они оказы­ва­лись по разные стороны барри­кад с лево­ра­ди­ка­лами. По поводу одного из таких выступ­ле­ний в Ямбург­ском уезде член Петро­град­ского губкома РКП (б) А. А. Кузь­мин писал:

«С укреп­ле­нием сове­тов по всему Ямбург­скому уезду, с прояв­ле­нием актив­но­сти со стороны бедноты возрас­тал и нажим на кула­ков в уезде, не только поли­ти­че­ского харак­тера, но и в обла­сти конфис­ка­ции продо­воль­ствия. Кула­че­ство заду­мало оказать сопро­тив­ле­ние, орга­ни­зо­ва­лось в поход против боль­ше­ви­ков».

Поли­тика воен­ного комму­низма и неже­ла­ние считаться с жела­нием авто­но­мии способ­ство­вало появ­ле­нию отдель­ных ингер­ман­ланд­цев в стане белых армий.


Ингерманландцы на северо-западном фронте Гражданской войны

Примерно в это же время на пери­фе­риях бывшей Россий­ской импе­рии начали форми­ро­ваться центры анти­боль­ше­вист­ского сопро­тив­ле­ния. Северо-Запад не стал исклю­че­нием — ещё при немец­ком присут­ствии в Пскове дела­лись попытки орга­ни­зо­вать прятав­шихся там от боль­ше­ви­ков бывших царских офице­ров в воен­ное форми­ро­ва­ние. Эти начи­на­ния преодо­лели терни­стый путь, пока в начале 1919 года на терри­то­рии Эсто­нии не обра­зо­ва­лась Северо-Запад­ная армия, связан­ная, прежде всего, с именем гене­рала Нико­лая Юденича.

Ингер­ман­ланд­ские финны, бежав­шие от ужасов воен­ного комму­низма, приняли самое деятель­ное участие в воен­ных действиях на стороне белых. В мае 1919 года в составе Северо-Запад­ной армии воевало два бата­льона добро­воль­цев, в кото­рых были введены свои отли­чи­тель­ные знаки. Весной того же года ингер­ман­ланд­ские и ижор­ские «белые» приняли боевое креще­ние на Нарв­ском направ­ле­нии, в районе крепо­сти Копо­рье.

Однако коман­до­ва­ние армии, стояв­шее за прин­цип «единой и неде­ли­мой», скеп­ти­че­ски отно­си­лось к присут­ствию в войсках элемен­тов, рато­вав­ших за нару­ше­ние этого прин­ципа. Одним из камней преткно­ве­ния вновь стало управ­ле­ние на местах отби­тых у боль­ше­ви­ков терри­то­рий — ингер­ман­ландцы не призна­вали комен­дан­тов, назна­чав­шихся коман­до­ва­нием Северо-Запад­ной армии в посёл­ках, насе­лён­ных сопле­мен­ни­ками. Безусловно, белые гене­ралы подо­зре­вали в этом проделки неза­ви­си­мой Эсто­нии — отно­ше­ния между лимит­ро­фом и белыми, как известно, были далеки от идеаль­ных. В резуль­тате гене­рал А. П. Родзянко, коман­до­вав­ший Северо-Запад­ной армией до Юденича, отка­зал ингер­ман­ланд­цам в их устрем­ле­ниях.

Тем не менее добро­воль­че­ский отряд посто­янно попол­нялся новыми силами. В его рядах сража­лось много выход­цев из Финлян­дии и Эсто­нии, офицер­ский корпус также был смешан­ным. Коман­до­ва­ние прибе­гало к вербовке плен­ных крас­но­ар­мей­цев. Уже к июню 1919 года подраз­де­ле­ние было пере­фор­ми­ро­вано в полк, в кото­ром состо­яли 2258 чело­век, а коман­ди­ром был назна­чен этни­че­ский финн А. Уймо­нен. Однако коман­до­ва­ние Северо-Запад­ной армией не учиты­вало этни­че­скую состав­ля­ю­щую этого форми­ро­ва­ния — при заня­тии терри­то­рий Петро­град­ской губер­нии в усло­виях всеоб­щей моби­ли­за­ции в полк попа­дали совер­шенно разные наци­о­наль­но­сти, хотя офици­аль­ным языком полка был всё же финский.

Летом 1919 года полк участ­во­вал в боях за форт Крас­ная Горка. В июне там нача­лось анти­боль­ше­вист­ское восста­ние, вызван­ное прибли­же­нием к Петро­граду Северо-Запад­ной армии. Ингер­ман­ландцы стали актив­ными участ­ни­ками тех собы­тий, пыта­ясь всеми силами помочь восстав­шим. Из-за плохой связи со штабом, форт удер­жать не удалось — через несколько дней мятеж был подав­лен, а полк вернулся к своим ни с чем. Тогда в коман­до­ва­нии Северо-Запад­ной армией вновь возник вопрос о лояль­но­сти ингер­ман­ланд­цев: Родзянко пока­за­лось подо­зри­тель­ным, что те несколько дней, ведя бои с крас­ными, не сооб­щали в штаб о том, что форт пере­шёл на сторону белых. Эти факты были исполь­зо­ваны бело­гвар­дей­цами для разору­же­ния части полка и взятия под арест наибо­лее актив­ных агита­то­ров. На время залож­ники были осво­бож­дены, когда ситу­а­ция на фронте потре­бо­вала привле­че­ния всех налич­ных ресур­сов, но отно­ше­ния между сепа­ра­ти­стами и белыми окон­ча­тельно испор­ти­лись.

Линей­ные корабли «Андрей Перво­зван­ный» и «Петро­пав­ловск» ведут огонь по мятеж­ному форту Крас­ная Горка. Худож­ник Н. Е. Бубли­ков.

После этих собы­тий в составе Северо-Запад­ной армии оста­лось всего около 250 ингер­ман­ланд­цев. Осталь­ные либо ушли в Эсто­нию и всту­пили в воору­жён­ные силы этой страны, либо бежали в Финлян­дию. Многие верну­лись в родные деревни. Однако на этом исто­рия ингер­ман­ланд­цев в Северо-Запад­ной армии не кончи­лась. Новый этап в отно­ше­ниях белых и финно­языч­ного насе­ле­ния Петро­град­ской губер­нии насту­пил с обра­зо­ва­нием так назы­ва­е­мого Северо-Запад­ного Прави­тель­ства в Ревеле во главе с С. Г. Лиаз­но­вым. Оно провоз­гла­сило демо­кра­ти­че­ские свободы на подкон­троль­ных терри­то­риях. Пере­ход власти от воен­ных к граж­дан­ским лицам возро­дил у ингер­ман­ланд­цев надежды на возмож­ную авто­но­мию.

В авгу­сте 1919 года состо­ялся деле­гат­ский съезд ингер­ман­ланд­цев в деревне Боль­шое Кузем­кино. По итогу этого форума было напи­сано привет­ствен­ное посла­ние Северо-Запад­ному прави­тель­ству. 7 сентября деле­гаты съезда посе­тили мини­стра торговли М. С. Маргу­ли­еса и уверили его в поддержке ингер­ман­ланд­цами курса прави­тель­ства.

Примерно в это время наме­тился разрыв между запад­ными и север­ными ингер­ман­ланд­цами. Первые, под влия­нием Северо-Запад­ного прави­тель­ства, посте­пенно отка­за­лись от идеи неза­ви­си­мо­сти и чаще стали гово­рить об авто­но­мии в составе России, тогда как вторые, поддер­жи­ва­е­мые сосе­дями из Финлян­дии, не отка­за­лись от ради­каль­ных идей.

Тем не менее Северо-Запад­ное прави­тель­ство провело ряд непо­пу­ляр­ных мер, в особен­но­сти касав­шихся земель­ного вопроса. Пере­рас­пре­де­ле­ние земель, само­вольно захва­чен­ных крестья­нами после Февраль­ской рево­лю­ции, в пользу бывших земле­вла­дель­цев, серьёзно подры­вало мате­ри­аль­ную базу белой армии.
Осенью 1919 года нача­лось знаме­ни­тое наступ­ле­ние Северо-Запад­ной армии Юденича на Петро­град, в кото­ром принял участие и Ингер­ман­ланд­ский полк, состо­яв­ший из 1600 чело­век и подчи­нён­ный уже эстон­ской армии. С боями он достиг окрест­но­стей Петер­гофа. Однако взять форт Крас­ная горка вновь не удалось, а пора­же­ние основ­ных сил белых в октябре поста­вили крест на успеш­ном прове­де­нии опера­ции. Эстон­ские части, в числе кото­рых были и ингер­ман­ландцы, отсту­пили к грани­цам своего госу­дар­ства, где уже 14 ноября встре­тили насту­пав­ших с востока крас­но­ар­мей­цев.

Бойцы Западно-Ингер­ман­ланд­ского полка у деревни Саркюля, ноябрь 1919 года

Печаль­ная судьба бело­гвар­дей­цев, факти­че­ски остав­лен­ных на произ­вол судьбы эстон­скими властями, хорошо известна. Разору­жён­ные на терри­то­рии Эсто­нии, они влачили жалкое суще­ство­ва­ние в резер­ва­циях, скаши­ва­е­мые жесто­кой эпиде­мией тифа. Ингер­ман­ланд­цев эта участь обошла сторо­ной, поскольку они уже явля­лись состав­ной частью армии моло­дой респуб­лики. Однако несмотря на заклю­чён­ный между РСФСР и Эсто­нией мирный дого­вор 2 февраля 1920 года, расфор­ми­ро­вы­вать Ингер­ман­ланд­ский полк не спешили. Устав­шие от боёв солдаты ещё неко­то­рое время охра­няли границу вдоль реки Наровы, пока прави­тель­ство не убеди­лось в том, что в скором времени наступ­ле­ния боль­ше­ви­ков не плани­ру­ется.

Вместе с солда­тами на терри­то­рию Эсто­нии ушло и около 2 тысяч мирных жите­лей из ингер­ман­ланд­ских посёл­ков и дере­вень.


Лите­ра­тура: 

  1. Мусаев В. И. Поли­ти­че­ская исто­рия Ингер­ман­лан­дии в конце XIX — XX веке. СПб., 2004.
  2. Тарги­ай­нен М. А. Ингер­ман­ланд­ский излом. Борьба ингер­ман­ланд­ских финнов в граж­дан­ской войне на Северо-Западе России. СПб., 2001.
  3. Конь­кова О. И., Кокко В. А. Ингер­ман­ланд­ские финны. Очерки исто­рии и куль­туры. СПб., 2009.
  4. Риех­ка­лай­нен Ю. Ингер­ман­ланд­ские финны. Исто­рия и судьба. Петро­за­водск, 2009.

Источ­ники фото:

  1. aroundspb.ru.
  2. ru.wikipedia. org.
  3. reg-813.livejournal.com.
  4. fi.wikipedia.org

Читайте ещё один наш мате­риал о Граж­дан­ской войне в России «Причины пора­же­ния Белого движе­ния в Сибири»

Поделиться