Комуч и террор

Поверх­ност­ный взгляд на исто­рию рево­лю­ции и Граж­дан­ской войны иногда вводит нас в заблуж­де­ние, будто в тех усло­виях была возмож­ной мирная, «демо­кра­ти­че­ская» альтер­на­тива. В публи­ци­стике и исто­ри­че­ских трудах такой альтер­на­ти­вой нередко выстав­ля­ется Учре­ди­тель­ное собра­ние, часть депу­та­тов кото­рого в ходе Граж­дан­ской войны орга­ни­зо­вала в Самаре своё прави­тель­ство — Комуч. Впро­чем, даже под их властью граж­дан­ское проти­во­сто­я­ние не смогло обой­тись без поли­тики террора.


«Призы­ваем всех граж­дан спло­титься вокруг Вели­кого и всена­род­ного Учре­ди­тель­ного собра­ния, дабы восста­но­вить в стране закон, покой и поря­док. Единая, неза­ви­си­мая, свобод­ная Россия. Вся власть Учре­ди­тель­ному собра­нию. Вот лозунги и цели новой рево­лю­ци­он­ной власти».

С этого воззва­ния начи­на­ется исто­рия альтер­на­тивы «белым», «крас­ным» и прочим, исто­рия отдель­ной военно-поли­ти­че­ской силы — Комуча (сокра­щён­ное от «Коми­тет членов Всерос­сий­ского Учре­ди­тель­ного собра­ния»). Но она будет недол­гой: создан­ные в июне 1918 года на фоне восста­ния чехо­сло­ва­ков на Транс­сибе, струк­туры Комуча будут ликви­ди­ро­ваны уже в ноябре этого же года, когда адми­рал Колчак станет Верхов­ным прави­те­лем России.

Знаме­ни­тая фото­гра­фия первого состава Комуча. Второй справа — пред­се­да­тель, эсер Влади­мир Воль­ский

Граж­дан­ская война и репрес­сии, террор — это надёжно скле­ен­ные друг с другом вещи. В этой связи пред­став­ля­ется инте­рес­ным взгля­нуть на Комуч сквозь призму репрес­сив­ной поли­тики — каков был её уровень?

При попытке понять, что такое репрес­сии и террор Комуча, возни­кает глав­ная проблема — необ­хо­ди­мость разде­лить чехо­сло­вац­кий террор и кому­чев­ский. Комуч был создан в начале июня после восста­ния Чехо­сло­вац­кого корпуса в мае. Народ­ная армия Комуча и Чехо­сло­вац­кий корпус действо­вали вместе, поэтому иногда сложно понять, кто аресто­вал и расстре­лял кого-то где-то, кто отдал приказ об аресте и расстреле.

После взятия Самары чехо­сло­ва­ками по городу прока­ти­лись аресты. С 11 по 15 июня там же прошла конфе­рен­ция рабо­чих. На ней было заяв­лено, что в городе аресто­вано 1500 чело­век. Члены конфе­рен­ции требо­вали отпу­стить поли­ти­че­ских заклю­чён­ных. Самое инте­рес­ное, что это требо­ва­ние не распро­стра­ня­лось на совет­ских поли­ти­че­ских аресто­ван­ных. Однако позже, по офици­аль­ным данным, было заяв­лено, что по поли­ти­че­ским причи­нам аресто­вано не 1500, а 268 чело­век.

Похо­роны погиб­ших в Самаре. 11 июня 1918 года

Уголов­ное зако­но­да­тель­ство Комуча было размы­тым, что позво­ляло испол­ни­тель­ной власти или кадрам на местах многие пункты толко­вать по-своему. К примеру, 20 июня вышел приказ о привле­че­нии граж­дан­ских лиц воен­ному суду, приго­вор кото­рого в боль­шин­стве случаев в воен­ное время озна­чал расстрел. Одним из осно­ва­ний для привле­че­ния граж­дан­ского воен­ному суду было «сопро­тив­ле­ние властям». Эта форму­ли­ровка очень расплыв­чата, что позво­ляло интер­пре­ти­ро­вать данный пункт как угодно и приво­дило к злоупо­треб­ле­ниям.

В авгу­сте 1918 года Народ­ная армия Комуча и Чехо­сло­вац­кий корпус взяли Казань. Сразу после заня­тия города по Казани прока­ти­лась волна арестов и расстре­лов. «Казан­ский террор» — пик репрес­сий Комуча. Можно сказать, что это был их «1937 год», но в мень­шем масштабе. По разным оцен­кам, в Казани погибло несколько сотен чело­век. В основ­ном репрес­сиям подвергся совет­ский актив. Стоит огово­риться, что Казань была взята совмест­ными силами Комуча и чехо­сло­ва­ков. Следо­ва­тельно, и здесь сложно разде­лить постра­дав­ших от рук Народ­ной армии Комуча и по вине Чехо­сло­вац­кого корпуса.

Комуч также создал что-то похо­жее на «тройку НКВД». Это была «четвёрка» — чрез­вы­чай­ный суд в Самаре из 4 чело­век, кото­рые рассмат­ри­вали дела, «не требу­ю­щие пред­ва­ри­тель­ного след­ствия» (восста­ние, убий­ства, спеку­ля­ции). Состоял он из пред­ста­ви­те­лей Чехо­сло­вац­кого корпуса, Народ­ной армии Комуча и Ведом­ства юсти­ции.

Чехо­сло­вац­кие леги­о­неры в Самаре. 8 июня 1918 года

Репрес­сии Комуча были направ­лены не только против совет­ского актива. В конце авгу­ста был аресто­ван лидер самар­ских каде­тов Алек­сандр Коро­бов за агита­цию против суще­ству­ю­щей власти. Кроме этого, Комуч боролся со злоупо­треб­ле­ни­ями своих кадров на местах. Так в конце июля 1918 года Комуч разби­рался с произ­во­лом военно-поле­вого суда, кото­рый возглав­ляли люди, случайно оказав­шихся в этой роли. Из доклада депу­тата Павла Маслова:

«Работа военно-поле­вого суда проте­кает совер­шенно ненор­мально. Прояв­ля­ется опре­де­лён­ная тенден­ция подчи­нить сфере своего влия­ния всю граж­дан­скую область. Военно-поле­вым судом выне­сено 6 смерт­ных приго­во­ров за 1 день. По ночам аресто­ван­ные выво­дятся и расстре­ли­ва­ются».

После этого доклада Комуч немного отре­гу­ли­ро­вал меха­низм военно-поле­вых судов: теперь они назна­ча­лись каждый раз с особого разре­ше­ния непо­сред­ственно от Коми­тета членов Учре­ди­тель­ного собра­ния. Вообще уголов­ное зако­но­да­тель­ство Комуча на протя­же­нии своего суще­ство­ва­ния — меньше полу­года — меня­лось и коррек­ти­ро­ва­лось из-за пере­ги­бов на местах и сырой зако­но­да­тель­ной системы.

Добро­вольцы Ижев­ско-Воткин­ской народ­ной армии
Участ­ники Ижев­ско-Воткин­ского восста­ния (август — ноябрь 1918 года), объявив­шие закон­ной властью Комуч, развя­зали террор в отно­ше­нии боль­ше­ви­ков и их сторон­ни­ков.

Анали­зи­руя издан­ные сего­дня сбор­ники сооб­ще­ний об анти­со­вет­ском терроре и учиты­вая коли­че­ство расстре­лян­ных и заму­чен­ных во время Ижев­ско-Воткин­ского восста­ния, можно примерно пред­по­ло­жить коли­че­ство жертв кому­чев­ского террора — не более двух тысяч чело­век. Есть работы, в кото­рых это число завы­шено, что обуслов­лено, веро­ят­нее всего, тем, что автор не отде­ляет репрес­сии Комуча и террор Чехо­сло­вац­кого корпуса.

Рассмот­рен­ная здесь репрес­сив­ная «машинка» — это попытка следо­вать букве закона с учётом специ­фики труд­ного времени — Граж­дан­ской войны, в кото­рой россий­ское обще­ство воспри­ни­мало смерть, убий­ство, произ­вол и ружей­ный хлопок как норму бытия и повсе­днев­ность. Граж­дан­ская война не пред­став­ля­ется нам без репрес­сий и террора. Любая репрес­сия, даже точеч­ная, компро­ме­ти­рует демо­кра­ти­че­скую альтер­на­тиву, кото­рой пред­став­лялся Комуч. Однако их поли­тика ярко контра­сти­рует по коли­че­ству жертв с «рево­лю­ци­он­ным стихий­ным терро­ром» 1917–1918 годов, а позже с «крас­ным» и «белым».

Впро­чем, может ли убий­ство быть оправ­дано во время брато­убий­ствен­ной войны? Может ли идея оправ­дать метод? Это уже пища для фило­со­фов.

Поделиться