Манифест 17 октября и «дни свобод» Российской империи. Ликбез

Мани­фест 17 октября и вообще октябрь­ские дни 1905 года стали пере­лом­ными для всей исто­рии России, хотя и нельзя сказать, что прове­дён­ное изме­не­ние сверху решило проблемы обще­ства и изме­нило устрой­ство госу­дар­ствен­ной машины импе­рии. Однако, собы­тия октября пока­зали, что царь и его окру­же­ние не могут сопро­тив­ляться и подав­лять назрев­шее восста­ние сило­выми мето­дами, так как таким путём можно было только усугу­бить ситу­а­цию и усилить рево­лю­ци­он­ные настро­е­ния. Нико­лай II вынуж­ден был пойти на уступки, к кото­рым апел­ли­ро­вал С. Ю. Витте и другие госу­дар­ствен­ные деятели.

Мате­риал продол­жает цикл статей о Первой русской рево­лю­ции. В прошлый раз мы расска­зали о Декабрь­ском восста­нии в Москве, сего­дня в центре внима­ния — знаме­ни­тый Мани­фест 17 октября. Почему царь пошёл на уступки, как даро­ва­ние свобод встре­тили консер­ва­торы и либе­ралы, а также почему так и не удалось оста­но­вить бунты по всей стране? 

Митинг в Петер­бурге после огла­ше­ния царского мани­фе­ста

Манифест 17 октября

Всеоб­щая октябрь­ская стачка привела к дезор­га­ни­за­ции и ступору всех важней­ших эконо­ми­че­ских и поли­ти­че­ских струк­тур. В ситу­а­ции массо­вого народ­ного недо­воль­ства все ожидали от царя реши­тель­ных действий.

Либе­раль­ная часть насе­ле­ния рассчи­ты­вала, что народ усми­рят с помо­щью реформ, заклю­чав­шихся в даро­ва­нии широ­ких демо­кра­ти­че­ских свобод. Консер­ва­торы, напро­тив, требо­вали от Нико­лая II ввести воен­ное поло­же­ние и иско­ре­нить рево­лю­цию в заро­дыше.

Сам же царь не мог решиться ни на тот, ни на другой шаг. Во-первых, сама идея само­дер­жа­вия шла враз­рез с демо­кра­ти­че­скими приви­ле­ги­ями, да и к тому же такая поли­тика вызвала бы недо­воль­ство дворян­ства — оплота само­дер­жа­вия. Во-вторых, жёст­кое подав­ле­ние восста­ния не привело бы к жела­е­мому резуль­тату, так как для него требо­ва­лось огром­ное коли­че­ство боевых соеди­не­ний. Войск хватало для столицы, но не для всей России, где также вспых­нула буря народ­ного недо­воль­ства. Помимо этого, не исклю­чена была обрат­ная реак­ция насе­ле­ния на воору­жён­ное подав­ле­ние, как уже произо­шло после 9 января. Да и броже­ние в армии оказа­лось весо­мым аргу­мен­том против сило­вого реше­ния.

«Всеоб­щая стачка Иваново-возне­сен­ских рабо­чих в мае 1905 года», Е. И. Деша­лыт. 1977 год

Нажим на власть также исхо­дил и от дело­вой буржу­а­зии, кото­рая терпела в это время боль­шие убытки. Множе­ство торгов­цев сель­ско­хо­зяй­ствен­ной продук­цией, горно­про­мыш­лен­ные и текстиль­ные фабри­канты, саха­ро­за­вод­чики и другие требо­вали от прави­тель­ства реши­тельно пода­вить восста­ние и восста­но­вить желез­но­до­рож­ное сооб­ще­ние. Так, в газете «Слово» от 14 октября 1905 года было напи­сано следу­ю­щее:

«Должны быть приняты самые реши­тель­ные меры к водво­ре­нию общего спокой­ствия. Нужна твёр­дая власть, нужно немед­ленно, во что бы то ни стало, восста­нов­ле­ние прервав­ше­гося движе­ния дорог, торговли и всех прояв­ле­ний жизни».

Несмотря на то, что боль­шин­ство промыш­лен­ни­ков и банки­ров без восторга встре­тили идеи левых либе­ра­лов о том, что народ­ная заба­стовка может стать сред­ством давле­ния на прави­тель­ство, многие пред­при­ни­ма­тели считали, что необ­хо­димо решать рабо­чий вопрос без сило­вой конфрон­та­ции, а мирным путём рефор­ми­ро­ва­ния поли­ти­че­ской системы и пере­веса буржу­азно-промыш­лен­ных кругов в работе Госу­дар­ствен­ной думы.

«Октябрь­ская идил­лия», М. В. Добу­жин­ский. 1905 год

12 октября прави­тель­ство Россий­ской импе­рии уже осозна­вало масштабы народ­ного недо­воль­ства. Несмотря на сопро­тив­ле­ние консер­ва­тив­ных кругов Нико­лай II и его окру­же­ние в тайне от пред­ста­ви­те­лей элиты начали подго­товку мани­фе­ста для пресе­че­ния «смуты». Проект мани­фе­ста разра­ба­ты­вали видные деятели Россий­ской импе­рии: С. Ю. Витте, Д. Ф. Трап­пов, Н. И. Вуич, В. Б. Фреде­рикс, О. Б. Рихтер, И. Л. Горе­мы­кин, А. А. Будберг и другие. Мани­фест 17 октября стал неожи­дан­но­стью для многих членов прави­тель­ства и пред­ста­ви­те­лей царской семьи. Это подтвер­ждает, напри­мер, тот факт, что министр финан­сов Россий­ской импе­рии В. Н. Коков­цев узнал о самом доку­менте и его содер­жа­нии чуть ли не из газет и, как он пишет, «даже не подо­зре­вал о его изго­тов­ле­нии».

Конечно, Мани­фест 17 октября прошёл только благо­даря пари­тету между рево­лю­цией и цариз­мом, а также усили­ями царских санов­ни­ков, кото­рые проти­во­дей­ство­вали и продви­гали консти­ту­цию, проти­вясь стрем­ле­ниям Нико­лая II и консер­ва­тив­ной верхушки. Витте, кото­рый рассчи­ты­вал на пост главы прави­тель­ства, смог ловко исполь­зо­вать возмож­но­сти народ­ного недо­воль­ства и пози­ции либе­раль­ной интел­ли­ген­ции. Пони­мая, что царь не может пода­вить восста­ние собствен­ными силами Витте пред­ла­гал Нико­лаю два вари­анта: собственно, созда­ние мани­фе­ста и умиро­тво­ре­ние народ­ной массы или же введе­ние дикта­туры, что для царя было намного опас­нее, так как в ней он видел угрозу своей неогра­ни­чен­ной власти. Таким обра­зом было решено подго­то­вить проект реформ.

На Знамен­ской площади в 1905 году

16 октября записка Витте почти была готова, оста­ва­лась только редак­ция. А уже после опуб­ли­ко­ва­ния царь напи­шет Трепову следу­ю­щие слова, кото­рые явно пока­зы­вают отно­ше­ния Нико­лая II к демо­кра­ти­че­ским стрем­ле­ниям его свиты:

«Доро­гой Дмит­рий Фёдо­ро­вич!

Да, России дару­ется консти­ту­ция. Немного нас было, кото­рые боро­лись против неё. Но поддержки в этой борьбе ниот­куда не пришло, всякий день от нас отво­ра­чи­ва­лось всё боль­шее коли­че­ство людей и, в конце концов, случи­лось неиз­беж­ное. Тем не менее по сове­сти я пред­по­чи­таю даро­вать всё сразу, нежели быть вынуж­ден­ным в ближай­шем буду­щем усту­пать по мело­чам и всё-таки прийти к тому же».

Ещё одним красоч­ным описа­нием станет днев­ни­ко­вая запись импе­ра­тора от 17 октября 1905 года в годов­щину круше­ния царского поезда в Борках:

«Годов­щина круше­ния!
В 10 час. поехали в казармы Сводно-Гвар­дей­ского бата­льона. По случаю его празд­ника отец Иоанн отслу­жил моле­бен в столо­вой. Завтра­кали Нико­лаша и Стана.

Сидели и разго­ва­ри­вали, ожидая, приезда Витте. Подпи­сал мани­фест в 5 час. После такого дня голова сдела­лась тяжё­лою и мысли стали путаться. Господи, помоги нам, спаси и умири Россию!»

К чему же пришли царские чинов­ники и импе­ра­тор в итоге, действи­тельно ли Мани­фест 17 октября дал шанс оппо­зи­ци­он­ным силам влиять на управ­ле­ние Россий­ской импе­рии?

Для ответа на данный вопрос следует прежде всего рассмот­реть сам «Высо­чай­ший Мани­фест об усовер­шен­ство­ва­нии госу­дар­ствен­ного порядка». В первом его пункте закреп­ля­лись права и свободы лично­сти, слова, собра­ний и союзов. Второй пункт давал возмож­ность осталь­ным клас­сам импе­рии быть пред­став­лен­ными в созыве Госу­дар­ствен­ной думы. В третьем пункте обозна­чали функ­ции Думы, кото­рая должна была стать не только сове­ща­тель­ным, но и зако­но­да­тель­ным орга­ном.

Несмотря на умиро­тво­ри­тель­ный харак­тер доку­мента, не обошлось и без манёв­ров. Мани­фест воспри­ни­мался царём как милость подан­ным. Также он призы­вал немед­ленно прекра­тить беспо­рядки и бесчин­ства, что озна­чало команду мест­ным властям ликви­ди­ро­вать «смуту». 19 октября царь подпи­сал указ о созда­нии Совета мини­стров во главе с С. Ю. Витте, кото­рый по сути стал первым премьер-мини­стром Россий­ской импе­рии, так как мини­стры были подкон­трольны теперь именно главе Совета мини­стров, а не царю. Помимо этого, лиши­лись постов лидеры реак­ции — обер-проку­рор Синода К. П. Побе­до­нос­цев и гене­рал-губер­на­тор Санкт-Петер­бурга Д. Ф. Трепов.


«Сто дней свобод» Первой русской революции

«Народ побе­дил. Царь капи­ту­ли­ро­вал. Само­дер­жа­вие пере­стало суще­ство­вать», — именно так после 17 октября было напи­сано в англий­ской газете «Таймс». Несмотря на лико­ва­ние народа, многие члены рево­лю­ци­он­ного движе­ния скеп­ти­че­ски отнес­лись к царскому мани­фе­сту. Так, в боль­ше­вист­ской газете «Проле­та­рий» была дана следу­ю­щая оценка:

«Мани­фест — это победа, но народу ещё рано лико­вать, так как само­дер­жа­вие далеко не капи­ту­ли­ро­вало, а только отсту­пило, „оста­вив непри­я­телю поле сраже­ния“. Действи­тельно, мани­фест только декла­ри­ро­вал введе­ние в стране буржу­аз­ного консти­ту­ци­о­на­лизма, ничем не гаран­ти­руя его реали­за­цию. Само­дер­жа­вие отсту­пило, чтобы собрать свои силы. Оценка мани­фе­ста многими пред­ста­ви­те­лями интел­ли­ген­ции своди­лась к тому, что это — не консти­ту­ция, а глум­ле­ние над наро­дом».

Ожида­е­мого эффекта умиро­тво­ре­ния масс Мани­фест 17 октября не принёс. Во-первых, консер­ва­торы подвергли критике либе­ра­ли­за­цию режима и первые зачатки консти­ту­ци­он­ного управ­ле­ния. Во-вторых, не устроил мани­фест и либе­раль­ную интел­ли­ген­цию, так как неко­то­рые из них высту­пали за более карди­наль­ные изме­не­ния поли­ти­че­ской системы России. Тут стоит упомя­нуть и партию консти­ту­ци­о­на­ли­стов-демо­кра­тов, лидер кото­рой П. Н. Милю­ков заявил после огла­ше­ния мани­фе­ста:

«Ничто не изме­ни­лось, война продол­жа­ется».

Черно­со­тенцы в годы Первой русской рево­лю­ции

Итоги борьбы за первые ростки свободы были, пожа­луй, воспри­няты пози­тивно среди соци­а­ли­стов, хотя и, тот же Ленин, считал, что это «не решает судьбы всего дела». Подо­зре­ния, что мани­фест — всего лишь обман­ный манёвр оста­ва­лись акту­аль­ными в рево­лю­ци­он­ной среде, а в част­но­сти среди эсеров. Хотя и среди них были опти­ми­сты, напри­мер, М. Р. Гоц и В. М. Чернов, кото­рых прельщала сама идея, что в России хоть что-то начи­нает меняться.

Также в те октябрь­ские дни, а особенно 18 октября, обще­ство разде­ли­лось на два проти­во­по­лож­ных лагеря, и улицы Москвы запо­ло­нили толпы людей: одни с порт­ре­тами царя, другие — с крас­ными знамё­нами. Всё это прекрасно видели и царские чинов­ники, такие как Джун­ков­ский, кото­рый подме­тил проти­во­сто­я­ние двух враж­ду­ю­щих групп, но власти пыта­лись занять нейтраль­ную пози­цию.

А вот в столице Россий­ской импе­рии собы­тия разви­ва­лись более кроваво. Если 17 октября обста­новку в Петер­бурге ещё можно было назвать спокой­ной, то на следу­ю­щий день толпы собра­лись у Казан­ского собора и столич­ной Думы с крас­ными флагами и песнями в память об убитых 9 января 1905 года. Позд­нее толпа стала заяв­лять более ради­каль­ные требо­ва­ния уже на Васи­льев­ском острове. В тот день не обошлось без жертв и столк­но­ве­ний на Невском проспекте, у Техно­ло­ги­че­ского инсти­тута. Всего по офици­аль­ной стати­стике на улицах Петер­бурга в первый день «свобод» было убито или тяжело ранено порядка 18 чело­век.

После столицы собы­тия октября пере­нес­лись на окра­ины, где произо­шли массо­вые стычки проте­сту­ю­щих с поли­цей­скими отря­дами и монар­хи­стами.

Помимо сугубо поли­ти­че­ских и соци­аль­ных конфлик­тов, прояви­лись и наци­о­наль­ные конфликты, особенно на юге России. Были и такие группы насе­ле­ния, кото­рые к рево­лю­ци­о­не­рам отно­си­лись нега­тивно. Это дока­зы­вает случай 18 октября в Марьи­ной роще, когда между рабо­чими произо­шла стычка, к кото­рой присо­еди­ни­лись обыч­ные обыва­тели и «черно­со­тенцы». В итоге на место собы­тий прие­хали казаки, разо­гнав­шие рабо­чих — около 30 чело­век были тяжело ранены.
Реак­цией патри­ар­халь­ного насе­ле­ния импе­рии стало появ­ле­ние монар­хи­че­ских орга­ни­за­ций наци­о­на­ли­сти­че­ского толка — «Русское собра­ние», «Собра­ние русских людей» и почти сфор­ми­ро­вав­шийся «Союз русского народа». Чтобы пока­зать основ­ную идею данных орга­ни­за­ций можно, приведу цитату из прокла­ма­ций Русского собра­ния:

«Озор­ство, безу­мие, звер­ство разрас­та­ются на Руси. Спасай­тесь от заразы, русские люди, пожа­лейте вашу родину-мать! В ком ещё здорова душа, дай себе твёр­дое слово жить своим умом по Божьему и царскому закону и удер­жи­вать других от разбоя, стачек, заба­сто­вок и мяте­жей».

Конечно, черно­со­тенцы по-разному воспри­няли данную прокла­ма­цию. Особенно в данный период прояви­лась новая волна ожесто­чён­ного анти­се­ми­тизма. «Черно­со­тенцы», с помо­щью бездей­ствия и молча­ли­вого согла­сия охранки, устра­и­вали погромы и изби­е­ния как рево­лю­ци­он­ных мани­фе­ста­ций, так и «непра­во­слав­ного» насе­ле­ния. Особенно это каса­лось евреев. Апогея погромы достигли в двадца­тых числах октября, когда стачки ещё не закон­чи­лись, но рево­лю­ци­он­ный пыл уже подхо­дил на спад, а деятель­ность монар­хист­ских орга­ни­за­ций наби­рала обороты. Оста­лись и описа­ния тех погро­мов, напри­мер, собы­тий в Костроме:

«Появи­лась шайка мясни­ков, лабаз­ни­ков и др. тёмных лично­стей и с криками „ура“ броси­лась на нас… Ломо­вики, извоз­чики распрягли лоша­дей, остав­ляли их у телег и оглоб­лями и дугами били людей».

Монар­хи­сты несут флаги по улицам Одессы, 1905 год

Особен­ного размаха черно­со­тен­ные побо­ища приняли в запад­ных и южных губер­ниях. Хотя неко­то­рые губер­на­торы высту­пали против таких акций, госу­дар­ство не пред­при­няло каких-либо серьёз­ных шагов по их устра­не­нию. Один из поли­ти­че­ских деяте­лей, участ­ву­ю­щий в подав­ле­нии погро­мов, Россий­ской импе­рии В. В. Шуль­гин, описал собы­тия после погро­мов в Киеве так:

«Страш­ная улица… Обез­об­ра­жен­ные жалкие еврей­ские халупы… Все окна выбиты… Точно ослеп­шие, все эти гряз­ные лачуги. Между ними, безгла­зыми, в пуху и в грязи — вся жалкая рухлядь этих домов, пере­ка­ле­чен­ная, пере­ло­ман­ная».

Демон­стра­ция в день похо­рон Н. Э. Баумана

Размах монар­хи­че­ских выступ­ле­ний в октябрь­ские дни имел действи­тельно боль­шие масштабы. Были убиты неко­то­рые боль­ше­вики (напри­мер, Н. Э. Бауман), во многих горо­дах произо­шли погромы. Всего по офици­аль­ным данным было убито около четы­рёх тысяч чело­век, число ране­ных и иска­ле­чен­ных дохо­дило до десяти тысяч чело­век, не говоря уже о разбоях, грабе­жах и порчи имуще­ства.

Собы­тия выли­лись в череду эмигра­ций, уголов­ных дел, где черно­со­тенцы не понесли нака­за­ния.

Рево­лю­ци­о­неры в первые дни «свобод» полу­чили карт-бланш, заявив, что на деле царский мани­фест не испол­ня­ется. а равен­ство всех перед зако­ном не имеет смысла, что подтвер­ждают еврей­ские погромы и стычки с рево­лю­ци­он­ными демон­стран­тами.
Вплоть до декабря 1905 года в России не утихали бунты и восста­ния, особенно стачки желез­но­до­рож­ни­ков и теле­гра­фи­стов. Серьёз­ные опасе­ния у власти вызвало Крон­штадт­ское восста­ние и восста­ние сева­сто­поль­ских моря­ков в ноябре 1905 года. Наби­рали попу­ляр­ность проф­со­юзы, появ­ле­ние кото­рых в октябре и ноябре 1905 года резко возросло. Также в те дни было создано множе­ство рево­лю­ци­он­ных орга­нов (из 33 город­ских Сове­тов рабо­чих депу­та­тов, возник­ших в 1905 году, 22 созданы в октябре-ноябре в губерн­ских и уезд­ных горо­дах).

Не утихало, а даже только усили­ва­лось, народ­ное движе­ние в деревне, где крестьяне громили и сжигали поме­щи­чьи усадьбы. Росло коли­че­ство наци­о­наль­ных восста­ний. Витте с его курсом на умиро­тво­ре­ние всё больше терял дове­рие царя и в итоге оказался между двумя проти­во­по­лож­ными лини­ями: обще­ствен­но­стью, кото­рая требо­вала усиле­ния демо­кра­тии, и импе­ра­тора, требо­вав­шего утихо­ми­рить народ и пода­вить смуту.


Читайте также «„Коре­на­стый, в кепке“. Как одевался Ленин»

Поделиться