Как Николай II стал в глазах народа предателем

VATNIKSTAN пред­став­ляет заклю­чи­тель­ную статью цикла исто­рика Алек­сандра Трус­кова о воспри­я­тии образа Нико­лая II в народ­ной молве и обще­ствен­ном мнении во время Первой миро­вой войны. Первая публи­ка­ция была посвя­щена образу прави­теля в начале воен­ного конфликта; второй мате­риал отра­жал эволю­цию воспри­я­тия монарха во время актив­ных боевых действий. В данной статье автор расска­зы­вает о том, как обще­ство разо­ча­ро­ва­лось в Нико­лае II в каче­стве прави­теля воен­ного времени и стала отно­ситься к нему как к преда­телю.


Для пони­ма­ния особен­но­стей отно­ше­ния народа к царю в данный период особенно важным явля­ется исклю­чи­тель­ный случай, связан­ный с оскорб­ле­нием, нане­сён­ным царю в марте 1916 г. 49-летним каза­ком Черни­гов­ской губер­нии Т. И. Столен­цом. Во время обсуж­де­ния воен­ных действий он заявил одно­сель­ча­нину: «У тебя семь сыно­вей и ни один на войну не взят, а у меня один сын, и того взял Мазепа». Собе­сед­ник поин­те­ре­со­вался, кого тот подра­зу­ме­вает, кто же явля­ется ныне Мазе­пой? Столе­нец раздра­женно отве­тил: «Да кто же? Царь». После этого после­до­вала площад­ная брань по адресу госу­даря импе­ра­тора, что не остав­ляло уже ника­ких сомне­ний отно­си­тельно того, кто был власт­ным адре­са­том оскорб­ле­ния.

Пона­чалу форми­ро­вался образ Нико­лая II в каче­стве чело­века, нахо­дя­ще­гося под чужим влия­нием. Затем воспри­я­тие поме­ня­лось. К прави­телю стали отно­ситься как к корыст­ному злодею.

Журнал «Стре­коза». № 14. 1917 год.

Эта тема нашла своё вопло­ще­ние в оппо­зи­ци­он­ной пропа­ганде, разви­вав­шейся ещё с дово­ен­ных времён. В народ­ной поэзии рево­лю­ци­он­ной поры образ «царя-преда­теля» нашёл наибо­лее полное вопло­ще­ние:

«Всерос­сий­ский импе­ра­тор, 

Царь жандар­мов и штыков,

Царь измен­ник прово­ка­тор, 

Сози­да­тель канда­лов. 

Всена­род­ный крово­пийца, 

Покро­ви­тель для дворян, 

Для рабо­чих царь-убийца, 

Царь-убийца для крестьян. 

Побеж­ден­ный на Востоке, 

Побе­ди­тель на Руси, 

Будь же проклят царь жесто­кий, 

Царь, запят­нан­ный в крови»

В «днев­нике» З.Н. Гиппиус за сентябрь 1915 года встре­ча­ется запись: «Прави­тель­ство, в конце концов, не боится и немцев, [ему напле­вать на Россию в высо­кой степени. Царь ведь прежде всего – преда­тель, а уж потом – осел по упрям­ству и психо­пат]».

Об «измене» импе­ра­тора гово­рили и неко­то­рые осве­дом­лен­ные совре­мен­ники. А.Н. Родзянко, жена пред­се­да­теля Госу­дар­ствен­ной думы, писала 12 февраля 1917 года: «Теперь ясно, что не одна Алек­сандра Федо­ровна вино­вата во всем, он как русский царь еще более престу­пен».

Журнал «Соло­вей». № 1. 1917 год.

У простого люда также нашлись слова для критики царя. В марте 1916 г. грамот­ный крестья­нин из Томской губер­нии заявил: «Выду­мали Они, Госу­дари, войну, нало­па­лись колбасы и ходят, посме­и­ва­ются, им нас не жалко. Им, Госу­да­рям, делать нечего, с жиру вот они и застав­ляют нас драться. Если Госу­дари поссо­ри­лись между собою, то пущай и дерутся сами, а то застав­ляют нас драться». Соли­дар­ный с этим мнением писарь из Воро­неж­ской губер­нии был обви­нён в том, что в авгу­сте 1915 года он утвер­ждал: «Наш и другие госу­дари сгово­ри­лись воевать, чтобы пере­бить народ».

Анти­во­ен­ная пропа­ганда различ­ных паци­фист­ских и соци­а­ли­сти­че­ских групп в неко­то­ром смысле разде­ляла данные настро­е­ния. Разница была лишь в том, что там это пода­ва­лось более изящно и обос­но­ванно, в отли­чие от сужде­ний обыч­ных людей, обижен­ных на царя за годы лише­ний и крово­про­ли­тия.

В ноябре 1914 г. священ­ник Ф. И. Троиц­кий полу­чил письмо, адре­со­ван­ное ему С. Ф. Троиц­ким студен­том Киев­ской духов­ной акаде­мии. В нём студент сооб­щал:

«…гово­рят неко­то­рые, что войну вызвали русский и немец­кий импе­ра­торы, в особен­но­сти русский, чтобы сделать крово­пус­ка­ние рабо­чему классу ради подав­ле­ния охва­тив­шего всю Россию рево­лю­ци­он­ного движе­ния. Было ли у них тайное согла­ше­ние, или они просто угадали жела­ния друг друга, – я не знаю. Пред­по­ло­жено было, по-види­мому, слегка поба­ло­ваться. Отвлечь внима­ние проле­та­ри­ата, а затем быстро заклю­чить мир. Объеди­не­ние русского обще­ства было неожи­данно для них, настолько стре­ми­тельно, что трудно было сохра­нить перво­на­чаль­ный план и прекра­тить войну. Такого оборота дела они не ожидали. Нико­лай II правда ездил в Ст… чтобы начать пере­го­воры о мире, но был оста­нов­лен Нико­лаем Нико­ла­е­ви­чем ввиду несвое­вре­мен­но­сти такого шага. Давле­ние его авгу­стей­шей (она немка – Ал[ександра] Фед[оровна]) продол­жа­ется, и он пота­щился вторично».

Стоит отме­тить проти­во­по­став­ле­ние Нико­лаю II вели­кого князя Нико­лая Нико­ла­е­вича, якобы предот­вра­тив­шего импе­ра­тор­скую измену.

Журнал «Стре­коза». № 15. 1917 год.

Важной дета­лью борьбы за репу­та­цию царя явля­ется изъя­тие из продажи ранее выпу­щен­ных откры­ток с изоб­ра­же­нием Нико­лая II и Виль­гельма II. За данную проце­дуру отве­чало Мини­стер­ство внут­рен­них дел и Глав­ным управ­ле­нием по делам печати. На местах данное реше­ние испол­ня­лось мест­ными функ­ци­о­не­рами, прове­ря­ю­щими мага­зины и лавки на пред­мет запре­щён­ной продук­ции. С торгов­цев брали расписки о том, что они более не будут зани­маться прода­жей таких изоб­ра­же­ний.

Царю вменя­лось в вину нали­чие немец­кой крови в его жилах. Уже в конце 1914 г. один 50-летний крестья­нин из Семи­па­ла­тин­ской губер­нии нахо­дил причину неудач армии в немец­ких корнях царя: «Царь не родной, он из немцев». О преда­тель­стве ещё речи не шло, но оно подра­зу­ме­ва­лось.

В июле 1915 г. были найдены свиде­тель­ства уже о несколь­ких оскорб­ле­ниях царя со стороны крестьян. Они обви­няли его в «продаже» родины, солдат, армии. Пред­по­ла­га­е­мая корысть и преда­тель­ство царя спле­та­ются воедино «этот мошен­ник продал всех наших воинов»; «Россию Нико­лай Алек­сан­дро­вич… давно уже продал немцам и пропил»; «Госу­дарь Импе­ра­тор продал Пере­мышль за трина­дцать милли­о­нов рублей и за это Верхов­ный глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Вели­кий князь Нико­лай Нико­ла­е­вич разжа­ло­вал царя в рядо­вые солдаты».

Плене­ние в 1914 г. немец­кими войсками варшав­ского губер­на­тора С. Н. Корфа и его после­ду­ю­щее осво­бож­де­ние в соче­та­нии с немец­ким проис­хож­де­нием фами­лии, стало причи­ной для слухов об измене губер­на­тора и после­ду­ю­щих упрё­ков к царю.

Некий житель Москвы писал в октябре 1914 года:

«У нас полная анар­хия. За спиной слабого прави­теля низкие душонки обде­лы­вают свои личные дела. Реак­ци­он­ная гидра ширится, наду­ва­ется, как спрут обвил, заплел, опутал слабень­кого ребенка, буду­щего вели­кана – Госу­дар­ствен­ную Думу. … Нам не немцы страшны. Не будь своих подлых пара­зи­тов, своих внут­рен­них врагов – две немец­кие нации поле­тели бы вверх тормаш­ками… Вернулся из плена бывший Варшав­ский губер­на­тор барон Корф… Это тот Корф, кото­рый, будучи губер­на­то­ром Варшавы, попал вместе со своим адъютан­том и шофе­ром в плен, когда немцы были от Варшавы не далее чем на 25 верст.  Это тот Корф, после кото­рого не досчи­тали в казне 2 млн. рублей и кото­рый, забрав русские милли­оны, прямо поехал к немцам. Почему же это его немцы отпу­стили, а боевых гене­ра­лов они крепко держат в своих цепких руках. Особенно удиви­тельно не будет, если впослед­ствии узна­ется, что Корф был пере­дат­чи­ком визит­ных карто­чек Виль­гельма и Нико­лая II. Россия теперь пред­став­ляет собою топкое болото. Как-то сам собой выте­кает из жизни этой войны такой русско-житей­ский пара­докс: русское прави­тель­ство вместе со своим вождем идут вместе с немцами на Русь».

Порою тема преда­тель­ства царя упро­ща­лась, и он пред­ста­вал элемен­тар­ным шпио­ном. Петро­град­ская кухарка в 1916 г., одоб­ри­тельно отно­сясь к прибы­тию деле­га­ций союз­ных госу­дарств, так проком­мен­ти­ро­вала данное собы­тие: «Царь-то по фронту ходит, а справа-то у него фран­цуз­ский гене­рал, а слева-то аглиц­кий. Ну, и ни-ни, чтобы немцам сигна­лов не пода­вал!»

Журнал «Пугач». № 1. 1917 год.

Но не только простой люд или изна­чально предубеж­дён­ные к царю люди обви­няли его в преда­тель­стве. Среди обви­ни­те­лей были и правые консер­ва­торы. В каче­стве примера такого приме­ча­тельно письмо анонима, отправ­лен­ное из Ниже­го­род­ской губер­нии после убий­ства Распу­тина Ф. Ф. Юсупову, подпи­сан­ное как «Голос народа»:

«Чест­ные и благо­род­ные люди России долго боро­лись против темных сил: гово­рили в Госу­дар­ствен­ной Думе, умоляли и просили Царя сойти с ложного пути и идти по пути правды и света, помнить завет Отца Миро­творца, а также присягу, данную Нико­лаем II родине. Но Нико­лай не внял голосу правды, остался верен со своими крамоль­ни­ками преступ­ным направ­ле­ниям и без коле­ба­ния продол­жает вести отчизну к гибели. Спаси­тели поняли, что просьбы и мольбы бессильны, Царь к ним глух, надо избрать иной путь, и он избран. Совер­ши­лось то, чего народ давно жаждал. Гной­ник вскрыт, первая гадина раздав­лена – Гришки нет, остался зловон­ный безвред­ный труп. Но далеко не все еще сделано, много еще темных сил, причаст­ных к Распу­тину, гнез­дятся в России в лице Нико­лая, Царицы и других отбро­сов и вырод­ков чело­ве­че­ского отре­бья. Непра­вильно назвали вели­ких людей убий­цами. Это подлость. Они не убийцы, а святые люди, пожерт­во­вав­шие собою для спасе­ния родины. Горе Нико­лаю, если он посяг­нет на жизнь и свободу этих людей. Весь народ восста­нет как один и посту­пит с царем так, как он посту­пил с Мясо­едо­вым».

Автор письма проти­во­по­став­ляет Нико­лая II его отцу, пола­гая, что тот нару­шил присягу и стал союз­ни­ком самым тёмным силам, обра­щён­ным против самого суще­ство­ва­ния России.

Февраль 1917 г. объеди­нил людей совер­шенно проти­во­по­лож­ных взгля­дов в своей нена­ви­сти к само­держцу. Враж­ду­ю­щие между собой изда­ния оказа­лись соли­дар­ными в обви­не­нии царя в измене. Консер­ва­тив­ные изда­ния вроде «Нового времени» обли­чали царя в «измене» не менее яростно, чем левые ради­калы или демо­краты.

Журнал «Стрелы». № 1. 1917 год.

Февраль­ские собы­тия поро­дили один из самых масштаб­ных слухов, согласно кото­рому Нико­лай II соби­рался осла­бить фронт, дабы допу­стить герман­скую армию в тыл для борьбы с рево­лю­цией. Для широ­ких масс было в сущно­сти неважно насколько реаль­ным был такой план. Импе­ра­тор в их пони­ма­нии стал всемо­гу­щим злодеем, способ­ным на самое неве­ро­ят­ное ковар­ство для спасе­ния своей власти.

Следует отме­тить, что подоб­ные слухи возни­кали не только лишь в обста­новке рево­лю­ции. И раньше случа­лись подоб­ные эпизоды, когда царя обви­няли в подго­товке опера­ции при участии герман­ских войск. Её жерт­вами должны были стать участ­ники анти­мо­нар­хи­че­ского движе­ния. Цари­цын­ская мещанка Е. Я. Мило­ва­нова в декабре 1916 г. заме­чала: «Русский Царь всё равно ничего не сделает с немцем, потому что у него внутри должна скоро подняться смута и сам же Русский Царь будет просить Виль­гельма прислать войска для усми­ре­ния русских».

Рево­лю­ци­он­ная пресса взяла в оборот данный слух, несмотря на отсут­ствие офици­аль­ного подтвер­жде­ния. Одна буль­вар­ная газета, в даль­ней­шем поддер­жав­шая Л. Г. Корни­лова, в марте 1917 г. писала о допросе двор­цо­вого комен­данта Войе­кова, во время кото­рого он якобы признал нали­чие плана по разгону «русской сволочи», суще­ство­вав­шего у царя, но всего лишь в виде пьяной мысли, кото­рой не стоило прида­вать серьёз­ного значе­ния.

Журнал «Будиль­ник». № 11–12. 1917 год.

Гене­рал А.Е. Снеса­рев 13 марта запи­сал в своем днев­нике: «А вот – венец. Керен­ский подал Воей­кову газету “Киев­ская мысль” от 10.03, в кото­рой сказано, что он сове­то­вал Нико­лаю II открыть Минский фронт, чтобы немцы “проучили русскую сволочь”. И верный слуга царя заявил, что припи­сы­ва­е­мые ему слова принад­ле­жат Нико­лаю II, что, произ­нося эти слова, тот нахо­дился в состо­я­нии силь­ного возбуж­де­ния, почему им не следует прида­вать значе­ния».

Среди солдат распро­стра­ня­лись слухи о наме­рен­ном осво­бож­де­нии немец­ких воен­но­плен­ных царём. Для многих солдат измены воен­ного времени были всего лишь частью цепи преда­тель­ских действий сверг­ну­той дина­стии. Несмотря на это, фрон­то­вики учиты­вали и мнение против­ника: «Нако­нец Россия сумела осво­бо­дить себя от измен­ни­ков, кото­рые продали её и прода­вали уже не одну сотню лет; что продали в эту войну Россию Рома­новы – факт неоспо­ри­мый, даже австрийцы это признают».

Многие обра­зо­ван­ные люди также были глубоко убеж­дены в царском преда­тель­стве. Москов­ский юрист Н. К. Мура­вьёв, пред­се­да­тель­ствуя в Чрез­вы­чай­ной комис­сии, создан­ной времен­ным прави­тель­ством для рассле­до­ва­ния и оценки преступ­ле­ний деяте­лей «старого режима», вполне искрен­нее нахо­дил прав­до­по­доб­ными сплетни о суще­ство­ва­нии у царя планов для допу­ще­ния немцев до тыло­вых терри­то­рий и сверх того нахо­дил возмож­ным сооб­ще­ния со стороны царицы, направ­ля­е­мые к Виль­гельму II в целях указа­ния распо­ло­же­ния русских войск.

Журнал «Будиль­ник». № 11–12. 1917 год.

Дока­за­тельств такого рода так и не было найдено. Чрез­вы­чай­ная комис­сия в конце концов пришла к выводу, что данные пред­став­ле­ния о герма­но­фи­лии царской четы были ложными, но пресса продол­жила утвер­ждать обрат­ное.

Следует отме­тить, что образ царя-преда­теля так и не смог превзойти образ царя-дурака. Идея измены царя была попу­лярна у простого люда, но для людей, обла­дав­ших инфор­ма­цией в силу своей принад­леж­но­сти к высшим кругам, она особого распро­стра­не­ния полу­чить не смогла. Для этих людей куда более акту­аль­ной темой был «заго­вор импе­ра­трицы».


Читайте также «Нико­лай II в народ­ной молве нака­нуне и в начале Первой миро­вой войны» и «"Могу­чий, слабый, дурной". Как меня­лось воспри­я­тие Нико­лая II во время Первой миро­вой войны».

В каче­стве иллю­стра­ций исполь­зо­ваны кари­ка­туры из журна­лов 1917 года коллек­ции ГПИБ

Поделиться