Журнал «Новый мир» как инструмент власти. 1950—1958 гг.

«Новый мир» — один из старей­ших в России ежеме­сяч­ных лите­ра­турно-худо­же­ствен­ных журна­лов. Изда­ётся в Москве с 1925 года.

В статье нас глав­ным обра­зом будет инте­ре­со­вать период в исто­рии журнала с 1950 по 1958 г. Мы рассмот­рим, как «Новому миру» удава­лось крити­ко­вать совет­ское искус­ство, почему Твар­дов­ского отстра­нили от работы на несколько лет, чем Симо­нов не нравился Хрущёву, а также как изда­ние повли­яло на развен­ча­ние культа лично­сти и многое другое.


Этапы в истории «Нового мира»

«Журнал „Новый мир“ — муже­ство и чест­ность в русской лите­ра­туре», — с этих слов начи­на­ется описа­ние «Нового мира» в проспекте к факси­миль­ному пере­из­да­нию журнала в США в 1967 году [1]. Факт повтор­ного изда­ния журнала за рубе­жом для изуче­ния исто­рии обще­ственно-лите­ра­тур­ной жизни в СССР свиде­тель­ствует о том, что «Новый мир» уже тогда занял особое место среди доку­мен­тов эпохи. Инте­рес к изуче­нию журнала не осла­бе­вает по сей день. Через призму собы­тий, разво­ра­чи­ва­ю­щихся вокруг «Нового мира», можно просле­дить разви­тие обще­ственно-поли­ти­че­ской мысли, узнать, как стро­и­лись отно­ше­ния твор­че­ской интел­ли­ген­ции с властью. Журнал «Новый мир» был офици­аль­ным печат­ным орга­ном, поэтому власть воспри­ни­мали его как один из инстру­мен­тов управ­ле­ния твор­че­ской интел­ли­ген­цией и обще­ством. Однако исполь­зо­вать журнал в поли­ти­че­ских и идео­ло­ги­че­ских целях власти удава­лось не всегда.

В исто­рии журнала можно выде­лить четыре пери­ода взаи­мо­от­но­ше­ний «Нового мира» с властью. Первый этап берёт начало с 1950 года и закан­чи­ва­ется в 1954 году. Начи­на­ется он с назна­че­ния на пост глав­ного редак­тора Алек­сандра Твар­дов­ского и закан­чи­ва­ется его отстра­не­нием. На этом этапе проис­хо­дит актив­ное форми­ро­ва­ние новой редак­ции журнала, опре­де­ля­ется его направ­лен­ность — «соци­а­ли­сти­че­ский реализм с чело­ве­че­ским лицом».

C назна­че­ния в 1954 году Констан­тина Симо­нова на пост глав­ного редак­тора начи­на­ется второй период в исто­рии журнала. В это время журнал в целом сохра­нил либе­раль­ную направ­лен­ность. Третий начи­на­ется в 1958 году с возвра­ще­ния на пост глав­ного редак­тора Алек­сандра Твар­дов­ского. Этот период отме­чен наибо­лее тесным сотруд­ни­че­ством журнала с властью. Никита Хрущёв рассмат­ри­вает «Новый мир» как один из инстру­мен­тов для даль­ней­шей деста­ли­ни­за­ции. Одно из самых важных собы­тий в журналь­ной жизни этого пери­ода — публи­ка­ция рассказа Алек­сандра Солже­ни­цына «Один день Ивана Дени­со­вича» в 1962 году.

Следу­ю­щий этап начи­на­ется с 1964 года и закан­чи­ва­ется в 1970 году уходом Твар­дов­ского с поста глав­ного редак­тора. В этот драма­тич­ный период «Новый мир» оказы­ва­ется в оппо­зи­ции к поли­ти­че­скому курсу Бреж­нева.
Сего­дня мы подробно рассмот­рим два первых этапа в исто­рии журнала.


1950–1954 гг. Журнал «Новый мир» и новая редакционная политика

1950 год принято считать нача­лом «новой, обнов­лён­ной, жизни» в исто­рии журнала, связан­ной с именем Алек­сандра Твар­дов­ского, кото­рый в это время занял пост глав­ного редак­тора «Нового мира».

А. Т. Твар­дов­ский в своём редак­тор­ском кресле

Редак­ци­он­ная деятель­ность Твар­дов­ского нача­лась в проти­во­ре­чи­вых усло­виях. С одной стороны, к началу 1950-х годов совет­скую куль­туру и искус­ство пора­зил глубо­кий кризис . Он был неиз­беж­ным след­ствием госу­дар­ствен­ной поли­тики, усугу­бив­шейся идео­ло­ги­че­скими кампа­ни­ями после­во­ен­ных лет, поли­ти­за­цией искус­ства и лите­ра­туры, куль­тур­ной само­изо­ля­цией, адми­ни­стри­ро­ва­нием. С другой стороны, в обще­стве начался процесс соци­аль­ного обнов­ле­ния, и пред­при­ни­ма­лись первые попытки выйти из кризиса. К этому времени сфор­ми­ро­ва­лось поко­ле­ние людей, зака­лён­ных войной. Пере­не­сён­ные тяготы рождали у них надежды, что после окон­ча­ния войны жизнь будет устро­ена намного лучше. Вместе с верой в свет­лое буду­щее выкри­стал­ли­зо­вы­вался крити­че­ский взгляд на ситу­а­цию в стране и поли­ти­че­ские действия власти.

С другой стороны, появ­ля­ется поко­ле­ние моло­дых людей, не знав­шее страха массо­вых репрес­сий 1930-х годов и стре­мя­ще­еся к обнов­ле­нию. Вспо­ми­на­ния 1940–50-е годы, В. П. Кузне­цов, сын извест­ного фило­лога П. С. Кузне­цова, в ту пору студент МГУ, описы­вал своё поко­ле­ние следу­ю­щими словами:

«В то время, появи­лись маль­чики и девочки, кото­рые ощутили вдруг, что обще­ство забрело куда-то не туда, что оно, это обще­ство, неспра­вед­ливо» [2].

Пред­ста­ви­тели этих двух поко­ле­ний стали основ­ными двига­те­лями либе­ра­ли­за­ции обще­ства изнутри. Начало редак­ци­онно-изда­тель­ской деятель­но­сти Твар­дов­ского в этих усло­виях стало сразу замет­ным явле­нием в обще­ствен­ной жизни страны и была с самого начала направ­лена на восста­нов­ле­ние в правах свобод­ного выра­же­ния взгля­дов и идей.

Один из первых шагов Алек­сандра Трифо­но­вича, — восста­нов­ле­ние связи с чита­те­лем и созда­ние рубрики «Трибуна чита­теля». В 1951 году в номе­рах 2, 4, 8, 11 печа­та­ются чита­тель­ские мнения о произ­ве­де­ниях теку­щей лите­ра­туры, обсуж­да­ется роман Ю. Трифо­нова «Студенты». В № 11 печа­та­ется ответ чита­телю «Васи­лия Тёркина», подпи­сан­ный лично Твар­дов­ским, и стано­вится ясно, что редак­тор обра­ща­ется к новому чита­телю и наме­рен выстра­и­вать с ним диалог и искать его поддержку. Сам Твар­дов­ский с боль­шим внима­нием отно­сился к пись­мам чита­те­лей, кото­рые он лично полу­чал:

«Смут­ное беспо­кой­ство, чувство какой-то неот­кло­ни­мой обязан­но­сти редко-редко позво­ляло мне выбро­сить письмо, — зале­жаться, изле­жаться до полной невоз­мож­но­сти, возвра­щаться к нему письмо у меня может, но чтоб раз, и в корзину — не могу» [3].

В это время форми­ру­ется новая редак­ци­он­ная поли­тика журнала, идёт отбор авто­ров и скла­ды­ва­ется корпус критики. На этом этапе опре­де­ля­ется его направ­лен­ность — «соци­а­ли­сти­че­ский реализм с чело­ве­че­ским лицом». Глав­ная её отли­чи­тель­ная черта — появ­ле­ние новой концеп­ции лично­сти. Критики «Нового мира» обра­щают взгляд в сторону «малень­кого чело­века» совет­ского времени, поняв, что его каждо­днев­ная жизнь отнюдь не связана с планами поко­ре­ния космоса, а идея постро­е­ния комму­низма через 20 лет не напол­няла его исто­ри­че­ским опти­миз­мом даже в самые слав­ные для журнала Твар­дов­ского годы. Теперь ново­ми­ров­ская концеп­ция лично­сти утвер­жда­ется через образы Ивана Дени­со­вича, Матрёны Солже­ни­цына или же героев Вита­лия Сёмина, самых «заштат­ных» и отнюдь не всегда поли­ти­че­ски грамот­ных [4].

В целом лите­ра­тур­ный процесс этого времени харак­те­ри­зу­ется посте­пен­ным ветша­нием соци­а­ли­сти­че­ского канона и возвра­ще­нием к реализму. В этих усло­виях именно возврат к реали­сти­че­ской тради­ции стал глав­ной зада­чей обнов­лён­ной редак­ции «Нового мира». Журнал обра­тился в первую очередь к произ­ве­де­ниям, в кото­рых пред­при­ни­ма­лась попытка пока­зать жизнь такой, какая она есть, отвер­гая любые виды парад­но­сти и приукра­ши­ва­ния.

Исто­ри­че­ские собы­тия, проис­хо­див­шие в это время, благо­во­лили новому редак­тору в форми­ро­ва­нии новой редак­ци­он­ной поли­тики журнала.

Смерть Сталина 5 марта 1953 года послу­жила ката­ли­за­то­ром карди­наль­ных пере­мен в обще­стве. Из воспо­ми­на­ний Андрея Синяв­ского, одного из крити­ков журнала «Новый мир» в 1950–60-е гг.:

« — В то утро, 5 марта, я проснулся от плача матери. „Что ещё случи­лось? — вско­чил, Говори, говори скорее“. — Напя­ли­ваю носки, брюки.
— Сталин умер. Пере­да­вали по радио.
— Я так и сел. Нако­нец-то … Едва не бряк­нул: „Радо­ваться надо, а не плакать, мама!“… И прику­сил язык. Нельзя обижать. Где-то сама она, подо­зре­ваю, дога­ды­ва­лась, что не такая уж для нас всех потеря. Траге­дия. Отец — на посе­ле­нии. Еле держимся. Но скупо роняла слёзы. Сталин всё-таки…» 

Обще­ство посте­пенно осво­бож­да­лось от страха. На стра­ни­цах журна­лов, на собра­ниях Союза Совет­ских писа­те­лей звучали призывы крити­ко­вать недо­статки, кото­рые мешают здоро­вому разви­тию куль­тур­ной жизни страны. Наибо­лее полную и смелую программу пере­стройки Союза Совет­ских писа­те­лей (далее ССП) пред­ло­жил Алек­сандр Фадеев, выпол­няв­ший обязан­но­сти гене­раль­ного секре­таря ССП. В конце авгу­ста он напра­вил в ЦК два обшир­ных письма с много­слов­ными и много­обе­ща­ю­щими заго­лов­ками:

«О заста­ре­лых бюро­кра­ти­че­ских извра­ще­ниях в деле руко­вод­ства совет­ским искус­ством и лите­ра­ту­рой и спосо­бах исправ­ле­ния этих недо­стат­ков». Идеи Фаде­ева своди­лись к расши­ре­нию само­управ­ле­ния твор­че­ской интел­ли­ген­ции. Не все едино­душно одоб­рили его пред­ло­же­ние . В письме осуж­да­лась пани­че­ская оценка Фаде­ева состо­я­ния лите­ра­туры [5].

Весной 1953 года произо­шла реор­га­ни­за­ция состава мини­стер­ства куль­туры и было создано Мини­стер­ство куль­туры РСФСР. Новое мини­стер­ство созда­ва­лось в усло­виях, когда лозун­гами дня стали борьба с бюро­кра­тиз­мом и «восста­нов­ле­ние ленин­ских норм партийно-госу­дар­ствен­ного руко­вод­ства». Иссле­до­ва­тель­ница М. Р. Зезина отме­чает, что на работу мини­стер­ства влияли проти­во­ре­чи­вые факторы. С одной стороны, развер­нув­ша­яся в печати и на собра­ниях твор­че­ских союзов критика адми­ни­стра­тив­ных мето­дов руко­вод­ства куль­ту­рой застав­ляла мини­стер­ство идти на расши­ре­ние само­сто­я­тель­но­сти подчи­нён­ных учре­жде­ний. С другой стороны, стоит отме­тить очевид­ную непол­ноту прово­ди­мых в жизнь реформ [6]. Очевидно, верх­ний эшелон власти, встав на путь реформ, не имел чёткой программы и был недо­ста­точно спло­чён, что затруд­няло осво­бож­де­ние от зако­сте­нев­шего бюро­кра­ти­че­ского аппа­рата и чрез­мер­ного адми­ни­стри­ро­ва­ния. Однако даже непол­ные изме­не­ния привели к тому, что в интел­ли­гент­ских кругах сложи­лось впечат­ле­ние, будто власть готова усту­пить моно­поль­ное поло­же­ние в управ­ле­нии куль­ту­рой. Такое виде­ние привело к обнов­ле­нию худо­же­ствен­ной жизни страны.

Одним из самых ярких выра­зи­те­лей отте­пель­ных настро­е­ний стал журнал «Новый мир». На его стра­ни­цах зазву­чали призывы крити­ко­вать лите­ра­тур­ную жизнь страны. Так, статья «Об искрен­но­сти в лите­ра­туре» В. Поме­ран­цева, опуб­ли­ко­ван­ная в 12-м номере журнала «Новый мир» в 1953 году, стала пред­ме­том горя­чих обсуж­де­ний в твор­че­ской среде, среди студен­тов, писа­те­лей. Статья возро­дила давно забы­тые споры о лите­ра­туре, так как подни­мала острые вопросы:

«Откуда в нашу лите­ра­туру могла проник­нуть неис­крен­ность? Тут много причин. Извест­ную роль, возможно, сыграло частое в людях стрем­ле­ние выда­вать жела­е­мое за уже суще­ству­ю­щее» [7].

Следом за статьёй Поме­ран­цева в «Новом мире» были опуб­ли­ко­ваны статьи М. Лифшица «Днев­ник Мари­этты Шаги­нян» (1954 год), в кото­рой автора произ­ве­де­ния «Днев­ник писа­теля» осуж­дают за поверх­ност­ное отно­ше­ние к жизни, а также статья М. Щеглова «О русском лесе» Л. Леонова, Ф. Абра­мова — о после­во­ен­ной прозе, посвя­щён­ной колхоз­ной тема­тике.

Статьи журнала не стали проход­ным эпизо­дом в лите­ра­тур­ной жизни страны, а повлекли за собой серьёз­ные меры со стороны партий­ного руко­вод­ства вплоть до отставки Твар­дов­ского с поста глав­ного редак­тора журнала.

Секре­тарь ЦК КПСС и в годы войны глав­ный редак­тор газеты «Правда» Пётр Нико­ла­е­вич Поспе­лов вызвал редкол­ле­гию «Нового мира» для обсуж­де­ния «поли­ти­че­ски вред­ной линии журнала, дезори­ен­ти­ру­ю­щей лите­ра­туру, направ­ля­ю­щей её на извра­щён­ное изоб­ра­же­ние жизни совет­ского обще­ства». Помимо критики непра­виль­ной линии журнала «Новый мир», осуж­де­нию подверг­лась поэма Твар­дов­ского «Тёркин на том свете». Автору поэмы реко­мен­до­вали «отне­стись к поэме, как Тарас Бульба к своему измен­нику-сыну, то есть убить её» [8]. Алек­сандр Трифо­но­вич не принял критику и остался глубоко убеж­дён в своей правоте. Тогда 11 авгу­ста 1954 года его сняли с поста глав­ного редак­тора журнала. Этим собы­тием закан­чи­ва­ется первый период редак­тор­ской деятель­но­сти Твар­дов­ского в журнале, кото­рый отра­зил в полной мере проти­во­ре­чи­вость времени.

Яркое начало работы Твар­дов­ского в «Новом мире» выявило прин­ци­пи­аль­ную и по-новому звуча­щую пози­цию журнала, кото­рый высту­пал «за искрен­ность и прав­ди­вость в лите­ра­туре». Пози­ция эта звучала в унисон обще­ствен­ным настро­е­ниям этого пери­ода.


1954–1958 гг. Оттепель полным ходом

Следу­ю­щий период в исто­рии журнала «Новый мир» начи­на­ется с 1954 года и завер­ша­ется в 1958 году. В этот период глав­ным редак­то­ром журнала рабо­тает Констан­тин Симо­нов. «Новый мир» продол­жает играть одну из ключе­вых ролей в обще­ственно-лите­ра­тур­ной жизни, оста­ва­ясь рупо­ром либе­раль­ных тенден­ций.

Новый глав­ный редак­тор стре­мился «протас­ки­вать» на стра­ницы высо­ко­ху­до­же­ствен­ные произ­ве­де­ния, а не только «идео­ло­ги­че­ски верные».

Алек­сандр Твар­дов­ский и Констан­тин Симо­нов

На время редак­тор­ской деятель­но­сти Симо­нова выпа­дает ряд важных поли­ти­че­ских собы­тий, повли­яв­ших на даль­ней­шую либе­ра­ли­за­цию в твор­че­ской среде. Одно из таких собы­тий — XX Съезд КПСС 1956 года и критика культа лично­сти Сталина. На Съезде впер­вые устами Первого Секре­таря были озву­чены масштабы массо­вого террора и преступ­ле­ний второй поло­вины 1930-х — начала 1950-х годов, вина за кото­рые возла­га­лась на Сталина. Кроме того, в своём докладе Никита Серге­е­вич Хрущёв провоз­гла­шал восста­нов­ле­ние ленин­ских прин­ци­пов управ­ле­ния, в основе кото­рых лежало коллек­тив­ное руко­вод­ство партией и стра­ной. По сути, провоз­гла­шался возврат к идеа­лам первых рево­лю­ци­о­не­ров. Части интел­ли­ген­ции, кото­рая не успела утра­тить веру в свет­лое буду­щее комму­низма, оказа­лась загип­но­ти­зи­ро­вана речью. Каза­лось, что стоит вернуться к осно­вам, зало­жен­ным рево­лю­ци­о­не­рами, так страна тут же прибли­зится к комму­низму.

Никита Хрущёв на XX Съезде ЦК КПСС

Отно­ше­ние в обще­стве к разоб­ла­че­нию культа лично­сти Сталина было неод­но­знач­ным. С одной стороны, страш­ная правда о прошлом воспри­ни­ма­лась с трудом, особенно теми, кто не изве­дал ни ареста, ни лаге­рей, ни ссылки. С другой стороны, весной 1956 года, когда доклад начали читать по партий­ным орга­ни­за­циям, особенно заметно звучали голоса людей, кото­рые сохра­нили способ­ность к само­сто­я­тель­ному и крити­че­скому мышле­нию. Вопрос об ответ­ствен­но­сти за прошлое для худо­же­ствен­ной интел­ли­ген­ции имел особое значе­ние. Лите­ра­тура и искус­ство были важней­шими и действен­ными кана­лами форми­ро­ва­ния культа лично­сти, и боль­шин­ство сколько-нибудь извест­ных совет­ских писа­те­лей и худож­ни­ков отдали в своё время дань сталин­ской теме, если не прямо, то косвенно.

Мотив пока­я­ния прозву­чал в офици­аль­ном докладе поэта Алек­сея Суркова по итогам XX Съезда КПСС на собра­нии в Москов­ском отде­ле­нии Союза писа­те­лей СССР:

«Мы участ­во­вали в созда­нии культа лично­сти Сталина, одни искренне, другие по приспо­соб­лен­че­ству» [9].

Для юных умов доклад стал насто­я­щим откро­ве­нием. Напри­мер, вот впечат­ле­ния о докладе студентки фило­ло­ги­че­ского факуль­тета МГУ М. О. Чуда­ко­вой:

«Я вошла в ауди­то­рию одним чело­ве­ком, а вышла другим. Именно в эти часы моё созна­ние, в кото­ром с детства затвер­жена была мысль об оправ­дан­но­сти жертв, — мысль, в юности уже собствен­ными усили­ями стара­тельно укреп­ляв­ша­яся, стре­ми­тельно прояс­ня­лось. К концу доклада уясни­лось глав­ное — ника­кая прекрас­ная идея не может быть опла­чена милли­о­нами жизней» [10].

«Новый мир» не остался безучаст­ным к критике культа лично­сти. В 12-м номере журнала за 1956 год появи­лась злобо­днев­ная статья Симо­нова «Лите­ра­тур­ные заметки». В статье он впер­вые открыто напи­сал о пагуб­ном влия­нии культа лично­сти на лите­ра­туру [11]. Прозву­чал призыв к коллек­тив­ному разго­вору о пробле­мах исто­рии после­во­ен­ной лите­ра­туры. В то же время Симо­нов пред­ла­гает проана­ли­зи­ро­вать личную ответ­ствен­ность каждого писа­теля за ошибки и пороки в лите­ра­туре. Статья была очень смелой по духу, и призывы в ней звучали в унисон тези­сам доклада XX Съезда КПСС.

Твар­дов­ский с иронией отно­сился к редак­тор­ской работе Симо­нова. Об этом свиде­тель­ствуют воспо­ми­на­ния В. Я. Лакшина, одного из крити­ков «Нового мира» и ближай­шего сорат­ника Твар­дов­ского. В днев­нике он вспо­ми­нает анек­дот, расска­зан­ный ему Твар­дов­ским о Симо­нове:

«На сове­ща­нии в ЦК он гово­рил „благо­род­ную“ речь с трибуны, и вдруг голос из прези­ди­ума его прервал: „Что-то вы тов. Симо­нов, всё о свободе и о свободе, а о партий­но­сти ни полслова“. Симо­нов поблед­нел и упал в обмо­рок. Вот и всё муже­ство либе­рала!» [12].

Пусть Твар­дов­ский и ирони­зи­ро­вал над смело­стью Симо­нова, стоит признать заслуги послед­него на долж­но­сти редак­тора. В «Новом мире» и в этот период появ­ля­ются произ­ве­де­ния и статьи, кото­рые свиде­тель­ствуют, что журнал сохра­нил преж­нюю либе­раль­ную направ­лен­ность. Именно на его стра­ни­цах были опуб­ли­ко­ваны: роман Влади­мира Дудин­цева «Не хлебом единым», рассказ Дани­ила Гранина «Собствен­ное мнение», нова­тор­ская статья о поло­же­нии дел в изоб­ра­зи­тель­ном искус­стве А. А. Камен­ского и острая дискус­си­он­ная статья Симо­нова «Лите­ра­тур­ные заметки». Пере­чис­лен­ные публи­ка­ции клей­мили за «безы­дей­ность» и «аполи­тич­ность» в партий­ных запис­ках ЦК КПСС.

Не вызы­вает сомне­ния, что либе­ра­лизм журнала «Новый мир» носил огра­ни­чен­ный харак­тер. Журнал всё-таки являлся офици­аль­ным орга­ном совет­ской печати, а это накла­ды­вало огра­ни­че­ния и обяза­тель­ства на редак­цию.

Несмотря на осто­рож­ность, Симо­нова отстра­нили с поста глав­ного редак­тора в 1958 году. Вместо него снова назна­чали Твар­дов­ского. Так полу­чи­лось, что у Симо­нова не сложи­лись отно­ше­ния с Хрущё­вым. По мнению писа­теля, Никита Серге­е­вич его невзлю­бил за пере­до­вую статью в «Лите­ра­тур­ной газете» под назва­нием «Священ­ный долг писа­теля». Статья вышла сразу после смерти Сталина и призы­вала созда­вать эпохаль­ный образ вождя. После этой статьи, по мнению Симо­нова, Хрущёв считал его одним из наибо­лее заяд­лых стали­ни­стов в лите­ра­туре [13]. Твар­дов­ского, напро­тив, Первый секре­тарь к себе прибли­зил. Они встре­ча­лись несколько раз после XX Съезда и обсуж­дали госу­дар­ствен­ные дела в сфере куль­туры.

Никита Хрущёв и Алек­сандр Твар­дов­ский

Для поэта возвра­ще­ние в «Новый мир» в июне 1958 года было сигна­лом, что власть стре­ми­лась сохра­нить либе­раль­ную направ­лен­ность журнала.

Исто­рия журнала в контек­сте обще­ственно-поли­ти­че­ских собы­тий в полной мере отра­зила непо­сле­до­ва­тель­ность партий­ных уста­но­вок Никиты Хрущёва. С одной стороны, поли­ти­че­ские действия, носив­шие времен­ный харак­тер и трак­то­вав­ши­еся, как Отте­пель — XX Съезд КПСС, где прозву­чала критика культа лично­сти, после­до­вав­шие реаби­ли­та­ции, откры­тые дискус­сии в твор­че­ских кругах на ранее запре­щён­ные темы. С другой стороны, действия партии, кото­рые свиде­тель­ствуют о поло­вин­ча­то­сти прово­ди­мых реформ и о после­до­ва­тель­ном ужесто­че­нии идео­ло­гии в искус­стве: снятие Твар­дов­ского с поста глав­ного редак­тора, неже­ла­ние отме­нить извест­ные поста­нов­ле­ния по лите­ра­туре и искус­ству 1946–1948 гг, дело Пастер­нака.
При всей непо­сле­до­ва­тель­но­сти хрущёв­ской поли­тики поло­же­ние журнала оста­ва­лось проч­ным, и его худо­же­ствен­ная и лите­ра­турно-крити­че­ская направ­лен­ность была полно­стью партий­ной. Он стал одним из глав­ных провод­ни­ков поли­ти­че­ского курса, провоз­гла­шён­ного на XX Съезде. Напри­мер, на съезде вспом­нили тезис Ленина о праве худож­ника «творить свободно, согласно своему идеалу». Однако этот прин­цип не мыслился без необ­хо­ди­мо­сти «плано­мер­ного руко­вод­ства этим процес­сом и форми­ро­ва­нием его резуль­та­тов партией».


В следу­ю­щий раз мы расска­жем, как журнал «Новый мир» в 1960- е гг. оказался в оппо­зи­ции к поли­ти­че­скому курсу Бреж­нева и превра­тился в уникаль­ное явле­ние, став легаль­ным оппо­зи­ци­он­ным орга­ном печати.


Литература, источники, примечания

[1]. В 1967 году в США был пере­из­дан журнал «Новый мир» за период с 1925 по 1934 г для изуче­ния обще­ствен­ных настро­е­ний в СССР. К изда­нию был подго­тов­лен проспект, в кото­ром изла­га­лась крат­кая исто­рия журнала и дава­лась харак­те­ри­стика его роли в обще­ственно-поли­ти­че­ской жизни страны в 1960-х годах. Свиде­тель­ство нали­чия такого изда­ния мы нахо­дим в доку­мен­тах, пред­став­лен­ных в сбор­нике «Аппа­рат ЦК КПСС и куль­тура 1965–1972 гг.». М. 2009. C. 343.
[2]. Тыня­нов­ский сбор­ник вып. 10 (шестые-седь­мые-вось­мые Тыня­нов­ские чтения). М. 1998 г. С. 761–794.
[3]. А.Т. Твар­дов­ский. Ново­мир­ский днев­ник. 1961–1966гг. М. 2009г. С. 45.
[4]. М.М. Голуб­ков. Исто­рия русской лите­ра­тур­ной критики XX века (1920–1990-е годы). М. 2008г. С. 340.
[5]. Аппа­рат ЦК КПСС и куль­тура 1953–1957г. М. 2001г. Письмо А. А. Фаде­ева А. А. Суркову о реор­га­ни­за­ции Союза совет­ских писа­те­лей СССР. 23 мая 1953г. С. 94 . Там же. Письмо А. А. Суркова, К. М. Симо­нова и Н. С. Тихо­нова в ЦК КПСС о несо­гла­сии с пози­цией А. А. Фаде­ева по вопро­сам реор­га­ни­за­ции Союза совет­ских писа­те­лей. 29 мая 1953г. С. 99.
[6]. Зезина М.Р. Совет­ская худо­же­ствен­ная интел­ли­ген­ция и власть в 1950–60-е годы. М. 1999 г. С. 117.
[7]. В. Поме­ран­цев "Об искрен­но­сти в литературе«//Новый мир. 1953 г. № 12. С. 220–221.
[8]. А.Т. Твар­дов­ский. Днев­ник. 1950–1959гг. М. 2013г. С. 141.
[9]. Цит. по М. Р. Зезина. Совет­ская твор­че­ская интел­ли­ген­ция и власть в 1950-е- 60-е годы. М. 1999г. С. 169.
[10]. Тыня­нов­ский сбор­ник вып.10 (шестые-седь­мые-вось­мые Тыня­нов­ские чтения). М. 1998г. С. 805.
[11]. К. Симо­нов. Лите­ра­тур­ные заметки)//Новый мир № 12.1956г. С. 241.
[12]. В. Лакшин «Новый мир во времена Н.С. Хрущёва». М. 1991г. С. 22.
[13]. К. Симо­нов. Глазами чело­века моего поко­ле­ния. М. 1990г. С. 282.

Читайте также отры­вок из мему­а­ров генсека «Никита Хрущёв о присо­еди­не­нии Запад­ной Укра­ины к СССР»

Поделиться