Влияние русско-японской войны 1904–1905 годов на общественную мысль в России

Печаль­ные собы­тия русско-япон­ской войны оста­вили огром­ный след в русской куль­туре. Она не была уникаль­ным собы­тием исто­рии, царская Россия уже вела такие войны. Опять выяви­лись глав­ные проблемы Россий­ской импе­рии: проти­во­ре­чия между гене­ра­ли­те­том, слабая эконо­мика и инфра­струк­тура, цинизм россий­ских чинов­ни­ков, такти­че­ские ошибки коман­до­ва­ния. Но и времена уже были другие, народ требо­вал изме­не­ний, рабо­чие устра­и­вали демон­стра­ции, а крестьяне сжигали имения дворян и устра­и­вали бунты. Власть должна была пони­мать послед­ствия войны, кото­рая, по мнению мини­стра внут­рен­них дел Вяче­слава Плеве, должна была прине­сти быст­рую победу России и одним разом устра­нить все рево­лю­ци­он­ные тече­ния. Резуль­тат был полно­стью проти­во­по­лож­ным.

VATNIKSTAN пред­став­ляет заклю­чи­тель­ную статью цикла о русско-япон­ской войне. В первой публи­ка­ции мы разо­брали причины столк­но­ве­ния на Даль­нем востоке, во второй — ход, итоги и содер­жа­ние Портс­мут­ского мирного дого­вора. В данной статье подроб­нее оста­но­вимся на реак­ции обще­ства: как консер­ва­торы, либе­ралы, соци­а­ли­сты и пред­ста­ви­тели других идео­ло­ги­че­ских тече­ний отно­си­лись к войне. 


Опасность «молниеносной» войны для общества Российской империи

Когда япон­ский флот напал на Порт-Артур, 27 января 1904 года, русская обще­ствен­ность была не готова ни к тяго­там войны, ни к адек­ват­ному воспри­я­тию инфор­ма­ции о деятель­но­сти госу­дар­ствен­ной власти и воору­жён­ных сил. Госу­дар­ство не смогло создать прием­ле­мую причину воен­ных действия, как это было, напри­мер, в русско-турец­кой 1877–1878 годов, когда интел­ли­ген­ция Россий­ской импе­рии требо­вала «осво­бо­ди­тель­ной» войны. Идео­лог либе­раль­ной интел­ли­ген­ции Пётр Струве считал, что России не стоит ухуд­шать отно­ше­ния с США и Англией из-за Даль­него Востока. Новые рынки, по его мнению, Россия может создать на Балка­нах, в Персии и Малой Азии. Против войны высту­пали и пред­ста­ви­тели буржу­а­зии, инте­ресы кото­рых затра­ги­вали азиат­ский регион. Так, пред­се­да­тель прав­ле­ния Русско-Китай­ского банка Ухтом­ский считал в начале 1904 года, что не может быть войны «менее попу­ляр­ной», чем русско-япон­ская: «Мы абсо­лютно ничего не можем выиг­рать, принося огром­ные жертвы людьми и день­гами».

М. Маймон, «Атака под Тюрен­че­ном 18 апреля»

Воен­ное коман­до­ва­ние также реали­стично оцени­вало ситу­а­цию. Буду­щий глав­но­ко­ман­ду­ю­щий в Мань­чжу­рии А.Н. Куро­пат­кин в докладе царю от 28 ноября 1903 года пишет:

«Война с Японией будет крайне непо­пу­ляр­ной в России, что проти­во­пра­ви­тель­ствен­ная партия восполь­зу­ется этой войной, чтобы увели­чить смуту».

Даже сам импе­ра­тор Нико­лай II пони­мал, что обще­ство двояко отне­сётся к боевым действиям. Так, царь оста­вил отзыв об отчёте А.Н. Куро­пат­кина:

«Отчёты гене­рала Куро­пат­кина никоим обра­зом не должны сделаться досто­я­нием всех».

Причину резкой реак­ции монарха на отчёт коман­ду­ю­щего армией на Даль­нем Востоке впослед­ствии пояс­нил видный воен­ный теоре­тик Россий­ской импе­рии гене­рал А.З. Мышла­ев­ский, изучив­ший ответ более тщательно:

«Что в (…) насто­я­щее время, когда со стороны врагов порядка дела­ются посто­ян­ные усилия рево­лю­ци­о­ни­зи­ро­вать армию, сочи­не­ния гене­рал-адъютанта Куро­пат­кина в случае его распро­стра­не­ния сыграет этому в руку. Оно будет гибельно для духа многих войско­вых частей и даст бога­тый мате­риал для гряз­ной поле­мики».

Верхушка воен­ной струк­туры Россий­ской импе­рии пони­мала, что отчёт «опаль­ного» гене­рала вызо­вет массу вопро­сов и демо­би­ли­зует армию. Гене­рал Н.С. Ермо­лов, как пред­ста­ви­тель воен­ного сосло­вия, гово­рил: «Если отчёт появится в войсках и обще­стве, то вред его будет огро­мен».


 

Засек­ре­чен­ность данных с фронта была обыч­ным делом в годы войны. Обще­ствен­ность просто не знала об итогах воен­ных опера­ций русской армии. Хотя в прави­тель­ствен­ном окру­же­нии ходили слухи о суще­ство­ва­нии плана, разра­бо­тан­ного ещё в 1895 году, в соот­вет­ствии с кото­рым прохо­дила модер­ни­за­ция флота.
В Россий­ской импе­рии, до начала войны, Японию вообще не считали за значи­мого против­ника, что послу­жило одной из причин пора­же­ния. Окру­же­ние царя считало, что Япония явля­ется такой же нераз­ви­той коло­нией, как и Китай. Так, по мнению исто­рика А.Л. Наро­чин­ского, царские дипло­маты было мало знакомы с внут­рен­ней поли­ти­кой Японии и не уделяли ей долж­ного внима­ния. Также послы упустили из виду все часто прояв­ля­ю­щи­еся мили­та­рист­ские лозунги в япон­ском обще­стве.

Ещё во время войны, 9 января 1905 года, нача­лась первая русская рево­лю­ция, закон­чив­ша­яся только 3 июня 1907 года с прихо­дом реак­ции. Собы­тия с даль­не­во­сточ­ного фронта только нака­ляли обста­новку в стране. Слухи приво­дили к различ­ным мнениям. Одна группа людей считала, что захват Даль­него Востока приве­дёт к расцвету Россий­ской импе­рии и они были готовы оказать поддержку царю в осуществ­ле­нии его «боль­шой азиат­ской программы». Сторон­ни­ком такой поли­тики высту­пали министр внут­рен­них дел В.К. Плеве, статс-секре­тарь А.М. Безоб­ра­зов. Одной из аван­тюр прибли­жён­ного Безоб­ра­зова явился план по разра­ботке дере­во­об­ра­ба­ты­ва­ю­щей промыш­лен­но­сти у реки Ялу, отде­ля­ю­щей Китай от Кореи. Конечно, такая поли­тика проти­во­ре­чила инте­ре­сам запад­ных держав и Японии.
А.Н. Куро­пат­кин, кото­рый не был согла­сен с актив­ной «азиат­ской» поли­ти­кой, вот как объяс­нял мотив Безоб­ра­зова и его сторон­ни­ков:

«Его глав­ной идеей было исполь­зо­вать дере­во­об­ра­ба­ты­ва­ю­щую компа­нию в каче­стве прикры­тия или барьера против возмож­ной атаки на нас япон­цев; в 1902 и 1903 годах его и его сторон­ни­ков актив­ность стала прини­мать угро­жа­ю­щий харак­тер. Адми­рал Алек­сеев отверг неко­то­рые его требо­ва­ния, но, к сожа­ле­нию, согла­сился на посылку 150 воору­жен­ных кава­ле­ри­стов к Ша-хо-ци (на границе между Мань­чжу­рией и Кореей) и на то, чтобы послать полк каза­ков с пушками на их преж­нее место. Это действие было особенно вредо­нос­ным для нас, поскольку оно было пред­при­нято во время, когда мы обещали эваку­и­ро­вать всю провин­цию Мукден цели­ком. Вместо ухода мы выдви­ну­лись в направ­ле­нии Кореи».

Первая стычка каза­ков с япон­цами в Корее, 1904 год

Другие же считали, что Россия в нынеш­нем состо­я­нии просто не сможет оказать долж­ного сопро­тив­ле­ния Японии, и сначала нужно сбалан­си­ро­вать внут­рен­нюю обста­новку страны. Сторон­ни­ками такой поли­тики явля­лись С.Ю. Витте и В.Н. Ламздорф. Эта груп­пи­ровка, особенно после убий­ства мини­стра внут­рен­них дел Сипя­гина в апреле 1902 года, всё больше теряла влия­ние на царя.

Вторая стычка каза­ков с япон­цами близ Пеньяна

Влияние неудач войны на общественную мысль в Российской империи

Сдача Порт-Артура привела к волне возму­ще­ний и анти­пра­ви­тель­ствен­ных выступ­ле­ний. Участи­лись волне­ния среди запас­ни­ков, призы­ва­е­мых на войну в Мань­чжу­рию, чего ранее в госу­дар­стве не отме­ча­лось. На стан­ции Нели­дово Псков­ской губер­нии волно­ва­лись и митин­го­вали до тысячи воен­но­обя­зан­ных. Бунто­вали запас­ные на стан­ции Венден Балтий­ской желез­ной дороги, и даже воен­ные моряки в Либаве на эскадре Н.И. Небо­га­това.

По поводу сдачи крепо­сти писал писа­тель Л.Н. Толстой:

«Паде­ние Порт-Артура мне было больно… Я сам был воен­ным. В наше время этого не было бы. Умереть всем, но не сдавать… В наше время это счита­лось бы позо­ром и, каза­лось бы, невоз­мож­ным сдать крепость, имея запасы и 40-тысяч­ную армию».

Сраже­ние при реке у Гайчжоу

После пора­же­ния под Порт-Арту­ром «левая» интел­ли­ген­ция всяче­ски крити­ко­вала действия царских властей. В.И. Ленин писал о том, что оплот реак­ции потер­пел сокру­ши­тель­ное пора­же­ние от новой азиат­ской силы. Также автор пред­ве­щает скорое пора­же­ние русского царизма:

«Само­дер­жав­ное прави­тель­ство, по изве­стиям загра­нич­ных газет, решило продол­жать войну во что бы то ни стало и послать 200 000 войска Куро­пат­кину. Очень может быть, что война протя­нется еще долго, но её безна­дёж­ность уже очевидна, и все оттяжки будут только обост­рять те неис­чис­ли­мые бедствия, кото­рые несёт русский народ за то, что терпит ещё у себя на шее само­дер­жа­вие».

Ленин в своей статье в газете «Вперёд» рассуж­дает о неле­по­сти войны и дегра­да­ции русской элиты. Но рево­лю­ция, по мнению автора, коснётся не только России, но и всей Европы, поэтому буржу­а­зия Герма­нии, Фран­ции и других стран сопе­ре­жи­вает пора­же­ниям русских штыков:

«Не русский народ, а русское само­дер­жа­вие начало эту коло­ни­аль­ную войну, превра­тив­шу­юся в войну старого и нового буржу­аз­ного мира. Не русский народ, а само­дер­жа­вие пришло к позор­ному пора­же­нию. Русский народ выиг­рал от пора­же­ния само­дер­жа­вия. Капи­ту­ля­ция Порт-Артура есть пролог капи­ту­ля­ции царизма. Война далеко ещё не кончена, но всякий шаг в её продол­же­нии расши­ряет необъ­ятно броже­ние и возму­ще­ние в русском народе, прибли­жает момент новой вели­кой войны, войны народа против само­дер­жа­вия, войны проле­та­ри­ата за свободу. Неда­ром так трево­жится самая спокой­ная и трез­вен­ная евро­пей­ская буржу­а­зия, кото­рая всей душой сочув­ство­вала бы либе­раль­ным уступ­кам русского само­дер­жа­вия, но кото­рая пуще огня боится русской рево­лю­ции, как пролога рево­лю­ции евро­пей­ской».

Соци­а­ли­сти­че­скому движе­нию были чужды цели войны, а победа России озна­чала для них усиле­ние гнёта царизма. Боль­ше­вики гото­вили массы к рево­лю­ции: они разоб­ла­чали неспра­вед­ли­вый, захват­ни­че­ский харак­тер этой войны как со стороны России, так и со стороны Японии, войны, в кото­рой была заин­те­ре­со­вана лишь немно­го­чис­лен­ная кучка правя­щих клас­сов, пока­зы­вали всю гнилость само­дер­жа­вия.

Захват русским каза­чьим отря­дом транс­порт­ного обоза

Мень­ше­вист­ские идео­логи вели более осто­рож­ную пропа­ганду. По мнению Троц­кого и Мартова, бессмыс­лен­ная война должна быть закон­чена, но причины были более реали­стич­ные: очевид­ное пора­же­ние России. В мень­ше­вист­ской «Искре» крити­ко­вался лозунг боль­ше­ви­ков «пора­же­ния царизма в войне», поскольку он прине­сёт «слиш­ком плохую свободу и слиш­ком доро­гой ценой». Мень­ше­вист­ской боль­шин­ство высту­пало за окон­ча­ние войны и созыв Учре­ди­тель­ного собра­ния.

Анар­хист­ское движе­ние в лице П.А. Кропот­кина, также требо­вало скорей­шего мирного дого­вора между Японией и Россией. По его мнению, русско-япон­ская война замед­лит рево­лю­ци­он­ное движе­ние в России при любом исходе.

На театре войны – Мукден

Консер­ва­тив­ные круги в начале войны всяче­ски поддер­жи­вали импе­ра­тора. На царский мани­фест о начале войны с Японией чрез­вы­чай­ные земские собра­ния во главе с Москов­ским губерн­ским отве­тили «едино­душ­ным патри­о­ти­че­ским поры­вом». Война изме­нила соот­но­ше­ние либе­ра­лов и консер­ва­то­ров в земствах – в пользу послед­них. Прекра­тился рост либе­раль­ной оппо­зи­ции. Многие земские деятели писали хвалеб­ные письма импе­ра­тору, взывали к помощи в войне. Консер­ва­торы помогли в войне не только словом, но и делом. Земства, сорев­ну­ясь одно с другим, жерт­во­вали на войну милли­он­ные сред­ства. Так, Харь­ков­ское земское собра­ние пожерт­во­вало 1,5 милли­она на войну и еще 1 миллион «на непо­сред­ствен­ное усмот­ре­ние госу­даря». Эту сумму, взятую из так назы­ва­е­мого стра­хо­вого капи­тала, насе­ле­ние губер­нии должно было пога­сить в виде земских пода­тей в тече­ние 20 лет. Всего земствами было ассиг­но­вано около 5 милли­о­нов рублей.

В начале войны буржу­а­зия и дворян­ство не только помо­гали мате­ри­ально, но и объяс­няли причины войны. В оправ­да­ние захват­ни­че­ской поли­тики царизма приво­ди­лись самые различ­ные аргу­менты: в адресе Совета Москов­ского универ­си­тета подчер­ки­ва­лись «нрав­ствен­ные идеалы», кото­рыми руко­вод­ство­ва­лось русское прави­тель­ство во внеш­ней поли­тике, а Совет Киев­ского универ­си­тета указы­вал на христи­ан­скую миссию России в отно­ше­нии «дерз­ких монго­лов». А один из лиде­ров москов­ской буржу­а­зии, А. И. Гучков, отпра­вился в действу­ю­щую армию, чтобы помочь орга­ни­зо­вать сани­тар­ную службу.

Начав­ша­яся война не принесла весо­мых успе­хов импе­ра­тору. Посте­пенно прави­тель­ствен­ные круги, в лице В.К. Плеве, начи­нают терять дове­рие консер­ва­то­ров. «Малень­кая побе­до­нос­ная война», какой заду­мали ее Плеве с Безоб­ра­зо­вым, из громо­от­вода от рево­лю­ции и соци­аль­ного него­до­ва­ния превра­ща­лась в их силь­ней­ший стиму­ля­тор. По мере репрес­сив­ных норм со стороны прави­тель­ства и пора­же­ния на Даль­нем Востоке него­до­ва­ние усили­ва­лось не только среди рево­лю­ци­он­ной элиты, но и среди лояль­ных слоев насе­ле­ния. Возму­ща­ясь поли­ти­кой мини­стров импе­ра­тора, не справ­ля­ю­щихся с руко­вод­ством Россией и требу­ю­щих от неё всё новых и новых личных, мате­ри­аль­ных и духов­ных жертв, князь П.Д. Долго­ру­ков приво­дил слова извест­ного консер­ва­тив­ного либе­рала Б.Н. Чиче­рина, сказан­ные им неза­долго до смерти:

«Послед­ствия войны на Даль­нем Востоке помо­гут разре­ше­нию, нако­нец, внут­рен­него кризиса, и трудно решить, какой исход войны для этого жела­те­лен».

По мере ухуд­ше­ния обста­новки на фронте правые посте­пенно теряли свое влия­ние. Так, 15 июля 1905 года, бывший студент Егор Сазо­нов бросил в карету нена­вист­ного В.К. Плеве бомбу, разнёс­шую её в щепки. Министр внут­рен­них дел был убит. Новый министр внут­рен­них дел П.Д. Свято­полк-Мирский отка­зался прово­дить «твёр­дый» курс своих поли­ти­ков. Данный шаг озна­чал послаб­ле­ние в борьбе с рево­лю­ци­он­ным броже­нием в Россий­ской импе­рии.

Сраже­ние при реке Айхэ

Либе­раль­ное движе­ние сначала зани­мало полу­шо­ви­нист­скую пози­цию по отно­ше­нию к войне. Во время массо­вого осуж­де­ния войны студен­че­ством и интел­ли­ген­цией, Струве поспе­шил обра­титься к осуж­да­ю­щим с призы­вом поддер­жать «русскую армию», поскольку это, по его словам, «воору­жён­ный народ, а не г. Алек­сеев». Либе­ралы видели свою цель в том, чтобы объяс­нить массам причины войны и какую пользу для страны прине­сёт победа.

Но и неко­гда патри­о­тич­ные либе­ралы к концу войны изме­нили своё отно­ше­ние к собы­тиям русско-япон­ской войны. Тем более выше­ука­зан­ный П.Д. Свято­полк-Мирский не стал обнов­лять внут­рен­нюю поли­тику госу­дар­ства, чего так ждали либе­ралы. Так П.Б. Струве призы­вал сломать тюрьму – «совре­мен­ную Россию». Ленин, отме­чая броже­ние среди либе­раль­ной буржу­а­зии, писал, что в рево­лю­цию начи­нают верить самые неве­ру­ю­щие.

«Жёлтая угроза», кото­рой запу­ги­вали либе­раль­ную оппо­зи­цию, пере­стала играть какую-либо роль среди интел­ли­ген­ции. Никто уже не верил, что японцы угро­жают России выми­ра­нием в Азии. Струве отка­зы­вался от «даль­не­во­сточ­ной» линии, так как она не имеет под собой «есте­ствен­ного эконо­ми­че­ского фунда­мента», и прихо­дил к выводу:

«Пара­докс русско-япон­ской войны заклю­ча­ется для его сторон­ни­ков в объек­тив­ном совпа­де­нии тех целей, к кото­рым стре­мится воюю­щая против России Япония, с инте­ре­сами русского народа на Даль­нем Востоке: Япония стре­мится вытес­нить Россию из Мань­чжу­рии, русский народ заин­те­ре­со­ван в том, чтобы уйти оттуда с возможно мень­шими поте­рями».

По мнению идео­лога либе­ра­лизма, не японцы опасны для России, а её поли­тики — такие как В.К. Плеве.

Изме­не­ние отно­ше­ния к войне можно просле­дить в отрывке из рево­лю­ци­он­ной газеты «Осво­бож­де­ние»:

«Если русские войска одер­жат победу над япон­цами… то свобода будет преспо­койно заду­шена под крики ура и коло­коль­ный звон торже­ству­ю­щей Импе­рии».

Вообще, в послед­ние годы войны, среди русской интел­ли­ген­ции прояв­ля­ется всё больше пора­жен­че­ских настро­е­ний. Так, немец­кий журна­лист писал в связи с этим:

«Общей тайной молит­вой не только либе­ра­лов, но и многих умерен­ных консер­ва­то­ров в то время было: Боже, помоги нам быть разби­тыми».

Пози­цию Струве не всегда одоб­ряли другие либе­раль­ные деятели. Одни поддер­жи­вали шови­ни­сти­че­скую пози­цию, другие считали, что нужно поддер­жи­вать русскую армию до побед­ного конца, а консти­ту­ци­он­ные реформы на данный момент невоз­можны. Так, С.Н. Трубец­кой писал Струве: «Повто­ряю, я от всей души и всего более желаю победы.» П.Н. Милю­ков также осудил шови­нист­ские лозунги и считал, что это только даст повод реак­ци­о­не­рам осудить либе­ра­лов в измене родине.

Неудав­шийся замы­сел япон­цев заго­ро­дить выход из Порт-Артура

Война не принесла успеха, а только вызвала новые потря­се­ния и разду­мья о буду­щем России. Это буду­щее усколь­зало от правя­щей элиты, кото­рая не смогла извлечь уроки из русско-япон­ской войны. В 1914 году нача­лась одна из самых жесто­ких и масштаб­ных войн – первая миро­вая война. Нака­нуне войны в Россий­ской импе­рии не были сфор­ми­ро­ваны необ­хо­ди­мые кадры, несмотря на числен­ность в 1,4 милли­она чело­век. Солдаты были мало­гра­мотны, а высший команд­ный состав состоял только из выход­цев дворян­ства. Нехватка оружия и патро­нов, как в русско-япон­ской, пресле­до­вала солдат и в первую миро­вую. Колос­сально не хватало новых видов воору­же­ний, таких как пуле­меты. Их изго­тав­ли­вали только на Туль­ском оружей­ном заводе. Руко­вод­ство рассчи­ты­вало на крат­ко­сроч­ную войну, а не на затяж­ные четыре года.

Хотя были в стране и опти­ми­сты. Профес­сор и изда­тель науч­ных трудов Ольден­бург писал, что царь, хотя и «милли­оны под гору тянули», «успел» закон­чить русско-япон­скую войну так, «что Россия оста­лась в Азии вели­кой держа­вой».
В завер­ше­нии данной статьи хоте­лось бы предо­ста­вить строки стихо­тво­ре­ния Соло­вьёва, полу­чив­шие призна­ние в начале XX века:

О, Русь! забудь былую славу —
Орел двугла­вый побеж­дён
И жёлтым детям на забаву
Даны клочки твоих знамён.


Читайте также наш мате­риал «Гапон и Ленин за грани­цей»

Поделиться