Всенародное обсуждение Конституции: широкомасштабная пиар-акция от Сталина

В 1930-е гг. Иосиф Сталин устроил одну из самых широ­ко­мас­штаб­ных пиар-акций в исто­рии: всена­род­ное обсуж­де­ние проекта Консти­ту­ции. Более 40 милли­о­нов чело­век диску­ти­ро­вали об основ­ном законе страны, пред­ла­гали поправки и выска­зы­вали мнения. Довольно значи­тель­ную часть пред­ло­же­ний — 43427 — даже учли при подго­товке итого­вого текста. Зачем Сталину это было нужно и насколько чест­ным было обсуж­де­ние?


За 68 лет СССР менял Консти­ту­цию трижды: в 1924 году, в 1936 году и 1977 году. Первая была создана вскоре после обра­зо­ва­ния Совет­ского Союза, вторая была напря­мую связана со Стали­ным, третья счита­ется «Бреж­нев­ской».

Сталин изме­нил основ­ной закон по несколь­ким причи­нам. Совет­ский Союз в 1930-х гг. после начала инду­стри­а­ли­за­ции, коллек­ти­ви­за­ции и пере­хода от НЭПа к плану стал по срав­не­нию с «нэпма­нов­ским» пери­о­дом другой стра­ной и требо­вал, соот­вет­ственно, новых зако­нов. По мнению иссле­до­ва­теля Жукова, глав­ным факто­ром стала смена поли­ти­че­ского курса:

«Реши­тель­ный отказ от ориен­та­ции на миро­вую рево­лю­цию, провоз­гла­ше­ние прио­ри­тет­ной защиты наци­о­наль­ных инте­ре­сов СССР и требо­ва­ние закре­пить всё это в Консти­ту­ции».

Олег Хлев­нюк в книге «Хозяин. Сталин и утвер­жде­ние сталин­ской дикта­туры», напро­тив, видит в сталин­ском зако­но­твор­че­стве попытку создать благо­при­ят­ной образ СССР для запад­но­ев­ро­пей­ских стран. А исто­рик и право­вед А. Н. Меду­шев­ский пишет, что Консти­ту­ция 1936 года, точнее её всена­род­ное обсуж­де­ние, была «неви­дан­ной по масшта­бам, формам и интен­сив­но­сти акции направ­лен­ного внеш­него и внут­рен­него инфор­ма­ци­он­ного мани­пу­ли­ро­ва­ния». Он приво­дит востор­жен­ные слова газеты «Инку­вай­рер» (Цинцин­нати, штат Огайо):

«В период, когда в ряде стран уничто­жа­ется само­управ­ле­ние, приятно конста­ти­ро­вать, что вожди Совет­ского Союза… наме­рены уста­но­вить демо­кра­ти­че­скую систему взамен дикта­туры, осуществ­ляв­шейся в начале крас­ной рево­лю­ции. Новая русская консти­ту­ция, ныне закон­чен­ная разра­бот­кой, свиде­тель­ствует об искрен­но­сти этого наме­ре­ния».

Гряду­щие годы потом пока­жут, насколько ошиба­лись запад­ные корре­спон­денты. Время разра­ботки и приня­тия закона были не только пред­став­ле­нием для Запада, но и не имею­щей анало­гов (без сарказма) поли­ти­че­ской акцией на терри­то­рии СССР.

Когда у Сталина заро­ди­лась мысль об изме­не­нии основ­ного закона, допод­линно неиз­вестно. 25 января канди­даты и члены Полит­бюро полу­чили письмо, «в кото­ром был опре­де­лён меха­низм реали­за­ции право­твор­че­ской иници­а­тивы». VII съезд Сове­тов в феврале того же года принял поста­нов­ле­ние «О внесе­нии неко­то­рых изме­не­ний в Консти­ту­цию Союза ССР». Для созда­ния новой Консти­ту­ции была создана специ­аль­ная комис­сия, вклю­чав­шая 12 подко­мис­сий. Ими руко­во­дили Моло­тов (отве­чал за подко­мис­сию по эконо­мике), Чубарь (финансы), Радек (изби­ра­тель­ная система), Буха­рин (право), Жданов (народ­ное обра­зо­ва­ние), Литви­нов (внеш­них дел), Кага­но­вич (труд), Вышин­ский (суд), Акулов (мест­ные органы власти).

О. Д. Макси­мова в книге «Зако­но­твор­че­ство в СССР в 1922 — 1936 годах» пишет о разно­гла­сиях между Стали­ным и груп­пой Буха­рина.

С 20 по 26 февраля Левада-Центр провёл опрос граж­дан о гряду­щем консти­ту­ци­он­ном голо­со­ва­нии. Выяс­ни­лось, что треть не имеет ясного пред­став­ле­ния о «сути пред­ло­жен­ных попра­вок в Консти­ту­цию». В 1930-х гг. «созна­тель­ных» граж­дан было ещё меньше. Не так давно прошла куль­тур­ная рево­лю­ция с целью научить насе­ле­ние письму и чтению.

Пиар-агентств и социо­ло­ги­че­ских служб не суще­ство­вало, равно как и интер­нета, и кабель­ного теле­ви­де­ния. Радио­ве­ща­ние неплохо пере­да­вало речи вождей, но всё же его не хватало. Поэтому объяс­не­ние основ­ных сведе­ний и озна­ком­ле­ние с гряду­щим зако­ном легло на плечи агита­то­ров.

Исто­рик Исаев Алек­сандр Алек­сан­дро­вич в статье «Обсуж­де­ние проекта “Сталин­ской консти­ту­ции” насе­ле­нием Даль­него Востока СССР» С подробно описы­вает меха­низм всена­род­ного обсуж­де­ния. В газе­тах и журна­лах публи­ко­ва­лись статьи о запад­ных зако­нах. Вскоре широ­кие массы увидели и разра­бо­тан­ные пере­до­ви­ками рабо­чего класса проекты новых скри­жа­лей. Агита­торы ходили по квар­ти­рам, читали лекции, но чаще всего устра­и­вали собра­ния для озна­ком­ле­ния и-обсуж­де­ния. На них выби­ра­лись комис­сии. Пред­ло­же­ния и заме­ча­ния пере­да­ва­лись в район­ный и крае­вой съезд сове­тов. А за невы­пол­не­ние плана обсуж­де­ния могли и объявить выго­вор мест­ным началь­ни­кам.

Демон­стра­ция, посвя­щён­ная приня­тию Сталин­ской консти­ту­ции, декабрь 1936 года

Как подчёр­ки­вает Тюрин Алек­сей Олего­вич в статье «“Сталин­ская забота о людях” или “Пустая болтовня”: обсуж­де­ние Консти­ту­ции 1936 г.» такие собра­ния окан­чи­ва­лись славо­сло­ви­ями в адрес партии и прави­тель­ства. Выгля­дело это обычно так:

«Детально обсу­див каждый пункт Консти­ту­ции, работ­ники Госцирка с вели­кой радо­стью и гордо­стью отме­чают вели­кую победу соци­а­лизма в нашей стране, одер­жан­ную партией под руко­вод­ством Вели­кого вождя трудя­щихся СССР това­рища Сталина…».

Затем выска­зы­ва­лись различ­ные мысли в духе:

«Если миро­вой фашизм и его верные псы из II-го Интер­на­ци­о­нала, а так же остатки контр­ре­во­лю­ци­он­ного троц­кист­ско-зино­вьев­ского блока затеют вторую бойню, угроза кото­рой всё ближе и ближе надви­га­ется на нас — мы все как один вста­нем на защиту нашей прекрас­ной Родины…».

Сталина пред­ла­гали внести в Консти­ту­цию как «высшего выра­зи­теля воли трудя­щихся» или же как первого почёт­ного граж­да­нина. Выска­зы­ва­лись и пред­ло­же­ния пере­име­но­вать Москву в город Сталина. Позже эта идея всплы­вёт во время рекон­струк­ции столицы. Однако гене­раль­ный секре­тарь отка­зался. По мнению Меду­шев­ского, Иосиф Висса­ри­о­но­вич «считал опас­ным юриди­че­ское оформ­ле­ние культа лично­сти, пред­по­чи­тая “мета­кон­сти­ту­ци­он­ный” статус верхов­ного жреца марк­сист­ского культа».

Инте­ресно, что в тот же самый момент за грани­цей культ лично­сти Сталина прогрес­си­сты видели как нечто либе­раль­ное. В статье Меду­шев­ского есть очень приме­ча­тель­ная вырезка:

«Мысль о том, что Россия неожи­данно стано­вится полно­цен­ной демо­кра­ти­че­ской стра­ной, кажется нам сейчас ошелом­ля­ю­щей, хотя быть может Россия уже шла к этому в тече­ние послед­них двух деся­ти­ле­тий. Примерно столько же времени прошло между Фран­цией пери­ода гильо­тины и теми днями, когда импе­рия Напо­леона достигла своего зенита. Россия как страна действи­тельно консти­ту­ци­он­ная, — это, возможно, только мечта. Но всё-таки, проис­хо­дя­щая пере­мена не менее ошелом­ляет, чем разница между нынеш­ним режи­мом в стране и царским режи­мом».

Срав­не­ние с Бона­пар­том исполь­зо­вал в то же время Троц­кий, но в нега­тив­ном смысле.

Критика во время обсуж­де­ния разда­ва­лась. Больше всего возму­ща­лись крестьяне: «В проекте консти­ту­ции запи­сано, кто не рабо­тает, тот не ест, а в городе у разных там специ­а­ли­стов, инже­не­ров и т. п. жёны сидят, ничего не делают и пользы госу­дар­ству ника­кой не дают, а крестьянки-колхоз­ницы рабо­тают день и ночь без отдыха», — так отре­а­ги­ро­вал на вопрос о Консти­ту­ции колхоз­ник из Примор­ского Края.

Иногда это приво­дило к рассуж­де­ниям вроде:

«Консти­ту­ция — это только слова — на деле ника­кой свободы слова нет, чуть что скажешь, сразу попа­дёшь в НКВД. Вот во Фран­ции, там действи­тельно суще­ствует свобода слова и действий, — там открыто рабо­тают и фашист­ская, и комму­ни­сти­че­ская партии, а у нас только одна партия».

Но такие сведе­ния не вноси­лись, а соби­ра­лись компе­тент­ными орга­нами.

Немало пред­ло­же­ний посту­пало насчёт форму­ли­ро­вок. Пред­ла­гали упомя­нуть не только рабо­чих и крестьян, но и трудя­щу­юся интел­ли­ген­цию или же, наобо­рот, счесть СССР госу­дар­ством только «трудя­щихся». Очень часто собра­ния окан­чи­ва­лись требо­ва­ни­ями не допус­кать к участию в выбо­рах служи­те­лей культа: это был резуль­тат работы мест­ных атеи­сти­че­ских агита­то­ров. Но всё же больше всего жите­лей Совет­ского Союза волно­вали права на обес­пе­че­ние в старо­сти и отдых.

Цифры по Всена­род­ному обсуж­де­нию впечат­ляют. Более 40 000 000 чело­век участ­во­вали в нём и внесли около 170 000 пред­ло­же­ний. Отдел Прези­ди­ума ЦИК учёл 43 427 попра­вок. Но они мало повли­яли на изна­чаль­ный замы­сел.

Зато в умы граж­дан внед­рился образ «побе­див­шего соци­а­лизма». Вплоть до приня­тия новой Консти­ту­ции 5 декабря счита­лось обще­со­юз­ным празд­ни­ком. На Западе же этот долгий процесс поро­дил у одних «свет­лый» образ СССР, а у других — надежду на его даль­ней­шую демо­кра­ти­за­цию.


Читайте также наш мате­риал о том, какой была школа 1930-х гг. «Учителя, стали­низм и “дисци­пли­нар­ная власть”»

Поделиться