Отец русской философии Владимир Соловьёв: странствующий рыцарь-монах

Влади­мир Соло­вьёв — уникаль­ный в своём роде пред­ста­ви­тель клас­си­че­ской фило­со­фии, стоя­щей «на трёх китах»: логике, мета­фи­зике и этике. Он один сумел исчер­пать всю сферу бытия, раскрыл нам полноту триедин­ства: истины (логика), добра (мета­фи­зика) и красоты (этика). Соло­вьёв инте­ре­сен тем,что создал своё учение в то время,когда на западе клас­си­че­ская фило­со­фия уже усту­пала место пост­клас­си­че­ской.

Учение Влади­мира Соло­вьёва, как созда­теля Вселен­ской рели­гии, стано­вится всё более значи­мым и акту­аль­ным, поскольку цель­ность его мысли сумела объеди­нить фило­со­фию с бого­сло­вием, а сам фило­соф стал проро­ком не только русской циви­ли­за­ции, её духов­ных и соци­аль­ных проблем и проти­во­ре­чий, но и миро­вого целе­по­ла­га­ния в целом. 

«Во всей русской лите­ра­туре нет лично­сти более зага­доч­ной; его можно срав­нить только с Гого­лем», — в этом сходятся многие иссле­до­ва­тели-исто­рики. Поэт Алек­сандр Блок назвал Соло­вьёва рыца­рем-мона­хом, а многие иссле­до­ва­тели по праву назы­вают его отцом русской фило­со­фии.

VATNIKSTAN расска­зы­вает о детстве фило­софа, его первой любви к двою­род­ной сестре, его взгля­дах, виде­ниях и рабо­тах, а также что объеди­няло его с Досто­ев­ским.

Порт­рет фило­софа Влади­мира Серге­е­вича Соло­вьёва. Иван Крам­ской, 1885 год

Влади­мир Соло­вьев родился в семье круп­ней­шего на то время исто­рика — Сергея Михай­ло­вича Соло­вьёва. В семье было 12 детей. Отец отли­чался стро­го­стью и непре­ре­ка­е­мым авто­ри­те­том, а также служил москов­ским прото­и­е­реем. Его мате­рью была урож­дён­ная Рома­нова — Полик­сена Влади­ми­ровна, проис­хо­див­шая из каза­чьего русско-укра­ин­ского дворян­ского рода, среди пред­ков кото­рого был сам фило­соф Григо­рий Сково­рода. Учился Влади­мир в первой, затем пятой москов­ской гимна­зии, кото­рую окон­чил с золо­той меда­лью.

Ещё в девять лет юному Влади­миру было явле­ние Боже­ствен­ной премуд­ро­сти — Софии, кото­рая пред­рекла ему вели­кий путь. В 14 лет фило­соф увлёкся модным тогда ниги­лиз­мом («база­ров­щина») и четыре года по воззре­ниям был насто­я­щим мате­ри­а­ли­стом. В 16 лет он заин­те­ре­со­вался фило­со­фом Спино­зой, извест­ным каба­ли­стом.

В 18 лет Влади­мир стал пере­пи­сы­ваться со своей двою­род­ной сест­рой Катей Рома­но­вой. Вскоре их письма пере­росли в насто­я­щую любовь. Он писал ей:

«Суще­ству­ю­щий поря­док не таков, каков должен быть…».

В авто­био­гра­фии «На заре туман­ной юности» Соло­вьёв пишет, что, выслу­шав его призна­ние в любви, она отве­тила спокой­ным и твёр­дым отка­зом. Он с само­иро­нией вспо­ми­нает:

«Спешу заме­тить, что это был мой послед­ний опыт обра­ще­ния моло­дых девиц на путь само­от­ри­ца­ния воли».

По мнению профес­сора фило­со­фии, доктора исто­ри­че­ских наук, Андрея Зубова, реша­ю­щую роль в этом реше­нии всё же сыграли роди­тели Кати.

В 1869 году юный фило­соф, по жела­нию отца, посту­пает на исто­рико-фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Москов­скому универ­си­тета. Ради инте­реса он пере­во­дится на физико-мате­ма­ти­че­ский, но, разо­ча­ро­вав­шись в есте­ствен­ных науках, в 1873 году всё же сдаёт экстер­ном экза­мены на исто­рико-фило­ло­ги­че­ском факуль­тете. Тема его канди­дат­ской — «Мифо­ло­ги­че­ский процесс в древ­нем языче­стве».

Влади­мир Соло­вьёв

Через год Влади­мир Соло­вьёв стано­вится воль­ным слуша­те­лем Москов­ской духов­ной акаде­мии и пере­ез­жает в Сергиев Посад. Сам Бесту­жев-Рюмин уже тогда выска­зался о 21-летнем фило­софе:

«Россию можно поздра­вить с гени­аль­ным чело­ве­ком».

Тогда же пожи­лой профес­сор москов­ского универ­си­тета П. Юрке­вич обра­щает внима­ние на одарён­ного юношу, высоко оценив его пере­вод «Проле­го­ме­нов», решает сделать его своим преем­ни­ком на кафедре фило­со­фии, пред­ла­гает защи­тить канди­дат­скую диссер­та­цию в Петер­бурге.

В том же 1874 году Соло­вьёв защи­щает диссер­та­цию по теме «Кризис запад­ной фило­со­фии (против пози­ти­ви­стов), в кото­рой впер­вые форму­ли­рует идею Всее­дин­ства, синтеза запад­ной и восточ­ной куль­тур».

Соло­вьёв пишет, что субъ­ект должен быть не только позна­ю­щим, но и «хотя­щим», «воля­щим», активно действу­ю­щим. По Соло­вьёву фило­со­фия должна стать реаль­ной силой, побуж­да­ю­щей чело­века к действию (как фило­со­фия марк­сизма, но в другом направ­ле­нии). Фило­со­фия должна научить, как жить.

Его канди­дат­ская «Мифо­ло­ги­че­ский процесс в древ­нем языче­стве» во многом была вдох­нов­лена идеями Шеллинга и Хомя­кова, и по своему умона­стро­е­нию Влади­мир Соло­вьев был близок к славя­но­фи­лам. Однако он внима­тельно изучил всю исто­рию запад­ной фило­со­фии и в част­но­сти Канта.

В январе 1875 года, едва отме­тив 22-летие, Влади­мир Соло­вьёв уже стоял на кафедре Москов­ского универ­си­тета и читал всту­пи­тель­ную лекцию к курсу исто­рии новей­шей фило­со­фии. Одно­вре­менно юный фило­соф препо­да­вал на женских курсах Герье.
Курсистка Елиза­вета Поли­ва­нова, с увле­че­нием слушав­шая его, писала:

«У Соло­вьёва заме­ча­тель­ные сине-серые глаза, густые тёмные брови, краси­вой формы лоб и нос, густые, довольно длин­ные и несколько вьющи­еся волосы… Это лицо прекрасно и с необы­чайно одухо­тво­рён­ным выра­же­нием, как будто не от мира сего, мне дума­ется, такие лица должны были быть у христи­ан­ских муче­ни­ков…».

Поли­ва­нова произ­вела на Соло­вьёва силь­ное впечат­ле­ние. Влади­мир добился знаком­ства с девуш­кой, сделал ей пред­ло­же­ние руки и сердца, но после­до­вал отказ. Лиза была влюб­лена в другого…

В том же 1875 году Москов­ский универ­си­тет отправ­ляет Соло­вьёва в Англию для изуче­ния гности­че­ской и сред­не­ве­ко­вой фило­со­фии. Целые дни он прово­дит в библио­теке Британ­ского музея, изучает каббалу, ведёт записи, посе­щает спири­ти­че­ские сеансы. Тогда же Соло­вьёв увлёкся авто­ма­ти­че­ским пись­мом — этот метод полу­че­ния посла­ний напря­мую с того света активно исполь­зу­ется меди­у­мами.

На протя­же­нии всей жизни у Соло­вьёва случа­ются виде­ния. Он обща­ется с душами умер­ших знако­мых, в том числе, своего профес­сора по фило­со­фии П. Юрке­вича. Несмотря на свои виде­ния, англий­ские спириты не вдох­но­вили его:

«На меня англий­ский спири­тизм произ­вёл такое же впечат­ле­ние, как на тебя фран­цуз­ский: шарла­таны слепо веру­ю­щие, и малень­кое зерно действи­тель­ной магии».

В британ­ской библио­теке он вновь видит прекрас­ную Софию, кото­рая подска­зы­вает ему, где искать ответы на волно­вав­шие его душу вопросы: «В Египте будет глав­ная встреча твоей жизни!». Следу­ю­щая встреча с таин­ствен­ной девой состо­я­лась уже у пира­мид…

С реко­мен­да­тель­ным пись­мом к Мини­стру внут­рен­них дел он отправ­ля­ется в Каир, изучает досто­при­ме­ча­тель­но­сти. Позд­ним вече­ром в пустыне, разгу­ли­вая в цилин­дре, он своим видом так напу­гал мест­ных беду­и­нов, что они чуть не убили его, приняв за «шайтана», но таин­ствен­ная «София» защи­тила Влади­мира, отвела беду.

Влади­мир Соло­вьёв

В Египте Соло­вьёв прово­дит всю зиму, пишет диалог «София», в кото­ром он изла­гает суть своего обще­ния с боже­ствен­ной девой. В этом «Диалоге» обозна­ча­ются контуры всех буду­щих поис­ков Соло­вьёва в фило­со­фии, рели­гии, куль­туры.

По возвра­ще­нии из Египта Соло­вьёв знако­мится с графи­ней Софьей Толстой и её племян­ни­цей Софьей Петров­ной Хитрово. В Софью Хитрово Влади­мир влюб­ля­ется с первого взгляда. Хитрово разо­шлась с мужем, но офици­ально оста­ва­лась в браке. Влади­мир Соло­вьёв бывал у графини Толстой в Петер­бурге, гостил в её имениях в Пустыньке в Петер­бург­ской губер­нии и Крас­ном роге в Брян­ском уезде. Именно в этом доме он нашёл приста­нище для души. Его манила атмо­сфера поэзии, эсте­ти­че­ского воспри­я­тия жизни и мистики. Покой­ный граф Алек­сандр Толстой, согласно запис­кам его биографа А. Лирон­делля, серьёзно увле­кался оккуль­тиз­мом и мета­пси­хи­че­скими явле­ни­ями. Так в 1860-х годах Толстой изучал Сведен­борга, Ван Гель-Монта, Каанье («Магне­ти­че­ская магия»), Дю Поте («Есте­ствен­ная магия» о сомнам­бу­лизме, магне­тизме, ясно­ви­де­нии, мате­ри­а­ли­за­ции и других пара­нор­маль­ных явле­ниях) и других авто­ров.

О духов­ной близо­сти и привя­зан­но­сти Соло­вьёва к графине Софье Толстой свиде­тель­ствует письмо от 27 апреля 1877 года, в кото­ром он расска­зы­вает о фило­соф­ских поис­ках Софии в среде мисти­ков:

«Нашёл трёх специ­а­ли­стов по Софии: Georg Gichtel, Gottfried Arnold и John Portage. Все три имели личный опыт, почти такой же, как мой, и это самое инте­рес­ное, но собственно в теосо­фии все трое довольно слабы, следуют Бёме, но ниже его. Я думаю, София вози­лась с ними больше за их невин­ность, чем за что-нибудь другое. В резуль­тате насто­я­щими людьми всё-таки оста­ются только Пара­цельс, Бэм и Сведен­борг…».

В атмо­сфере мистики возникло учение Соло­вьёва о Софии (Боже­ствен­ной премуд­ро­сти) и одна из глав­ных работ всей его жизни — «Чтения о бого­че­ло­ве­че­стве» (1877−78 гг.) — в кото­рой он после­до­ва­тельно раскры­вает суть своей фило­со­фии. В ней он ищет ответы на вопросы: «что есть чело­век и в чём его пред­на­зна­че­ние?», «зачем нужна рели­гия и в каком виде?», «в чём сущность и значе­ние циви­ли­за­ции?», «почему произо­шло отпа­де­ние чело­ве­че­ских природ­ных сил от боже­ствен­ного начала», «в чём сущность и смысл любви и само­по­жерт­во­ва­ния к другим людям», «что есть Бог» и другие осно­во­по­ла­га­ю­щие вопросы.

«…любовь и само­по­жерт­во­ва­ние по отно­ше­нию к людям возможны только тогда, когда в них осуществ­ля­ется безуслов­ное, выше людей стоя­щее начало, по отно­ше­нию к кото­рому все одина­ково пред­став­ляют неправду и все одина­ково должны отречься от этой неправды…»

В 1878 году Соло­вьёв высту­пает с «Лекци­ями о бого­че­ло­ве­че­стве», кото­рые имели фено­ме­наль­ный успех. Досто­ев­ский писал, что чтения посе­ща­лись «чуть ли не тысяч­ной толпой». На лекции прихо­дил сам Лев Толстой, с кото­рым отно­ше­ния у Соло­вьёва оста­лись прохлад­ными. С Досто­ев­ским же они быстро подру­жи­лись, ездили вместе в Оптину пустынь в 1878 году. Писа­тель делился с другом глав­ными мыслями романа «Братья Кара­ма­зовы».

В письме к Н. П. Петер­сону Досто­ев­ский писал:

«Мы здесь…верим в воскре­се­ние реаль­ное, личное и в то, что оно будет на земле…».

Соло­вьёва и Досто­ев­ского объеди­няла вера в Россию, как спаси­тель­ницу наро­дов. Соло­вьёв посвя­тил его русской идее одно­имен­ную брошюру, вернее сказать, всю свою жизнь.

В 1880 году, в 27 лет, Влади­мир Соло­вьёв стано­вится докто­ром фило­соф­ских наук, защи­тив доктор­скую по теме «Критика отвле­чён­ных начал». В ней он пишет:

«Цели истин­ной фило­со­фии — содей­ство­вать своей сфере в сфере знания, пере­ме­ще­нию центра чело­ве­че­ского бытия — из его данной природы в абсо­лют­ный транс­цен­дент­ный мир. Фило­со­фия должна стать управ­ля­ю­щей силой жизни. Это поло­жи­тель­ное Всее­дин­ство».

Впослед­ствии термин «Всее­дин­ство» стано­вится осно­во­по­ла­га­ю­щим тези­сом фило­софа.

Андрей Зубов, профес­сор фило­со­фии:

«… идею цель­ного знания, кото­рое он назы­вает Всее­дин­ством — исто­рии, фило­со­фии и науки; веры, мысли и опыта — он заим­ство­вал от фило­софа Ивана Кире­ев­ского. Соло­вьёв зада­вался вопро­сом: для чего суще­ствует чело­ве­че­ство, какая в этом цель, говоря о чело­ве­че­стве как о едином суще­стве (роман­ти­че­ская фило­со­фия Гегеля и Шеллинга). Отли­чие Соло­вьёва от немец­ких фило­со­фов — в отказе от наци­о­на­лизма».

Князь Евге­ний Трубец­кой в книге «Миро­со­зер­ца­ние Влади­мира Соло­вьёва» писал:

«От начала и до конца фило­соф­ской деятель­но­сти Соло­вьёва прак­ти­че­ский инте­рес действи­тель­ного осуществ­ле­ния Всее­дин­ства в жизни стоит для него на первом плане».

Влади­мир Соло­вьёв, Сергей Трубец­кой, Нико­лай Грот, Лев Лопа­тин

Инте­ресно, что в годы Русско-турец­кой войны (1877–1878 гг.) Соло­вьёв поку­пает револь­вер и уезжает на турец­кий фронт воен­ным корре­спон­ден­том. Но боже­ствен­ная «София» вновь огра­дила моло­дого фило­софа от крово­про­ли­тия — на пере­до­вую он не попал. Что побу­дило фило­софа-идеа­ли­ста, кото­рый через всю свою жизнь провёл идею Бого­че­ло­века, купить орудие убий­ства: необ­хо­ди­мость само­обо­роны или патри­о­ти­че­ский подъём, кото­рый он пере­жил в те дни? О патри­о­ти­че­ских чувствах фило­софа свиде­тель­ствует его лекция «Три силы» — о мусуль­ман­ском востоке, запад­ной циви­ли­за­ции и славян­ском мире. По Соло­вьёву мусуль­ман­ский Восток нахо­дится в состо­я­нии обез­ли­чен­но­сти и слит­но­сти, это мир бесче­ло­веч­ного Бога. Запад­ный мир довёл до предела свобод­ную игру част­ных инте­ре­сов, что привело к махро­вому инди­ви­ду­а­лизму и эгоизму. Славян­ский же мир призван преодо­леть огра­ни­чен­ность двух край­но­стей, осуще­ствить един­ство всего чело­ве­че­ского рода…

1 марта 1881 года произо­шло убий­ство импе­ра­тора Алек­сандра II. Влади­мир Соло­вьёв в публич­ной лекции обра­ща­ется к госу­дарю Алек­сан­дру III c призы­вом поми­ло­вать участ­ни­ков поку­ше­ния на его отца:

«…если госу­дар­ствен­ная власть отри­ца­ется от христи­ан­ского начала и всту­пает на крова­вый путь, мы выйдем, отстра­нимся, отре­чемся от него».

На следу­ю­щий день его пригла­сили к градо­на­чаль­нику и потре­бо­вали объяс­не­ний. Дело приняло серьёз­ный оборот, доло­жили царю. Алек­сандр III распо­ря­дился сделать фило­софу внуше­ние и велел на неко­то­рое время воздер­жаться от лекций. Причина ухода Соло­вьёва из Москов­ского универ­си­тета так и оста­нется загад­кой: одни иссле­до­ва­тели считают, что его выгнали, другие сходятся во мнении, что он ушёл по своей воле. После этого инци­дента Соло­вьёв полно­стью погру­жа­ется в иссле­до­ва­ния и поездки.

Осво­бо­див­шись от высо­кого науч­ного поста, он создаёт свои лучшие обще­ственно-поли­ти­че­ские труды: «Исто­рия и будущ­ность теокра­тии» (1884 год), «Вели­кий спор и христи­ан­ская поли­тика», «Это русская идея» (1888 год), «Россия и Вселен­ская церковь» (1889 год).

В «Исто­рии и будущ­но­сти теокра­тии» Соло­вьёв пишет:

«Задача моего труда — оправ­дать веру наших отцов, возве­сти на новую ступень разум­ного созна­ния, пока­зать, что древ­няя вера совпа­дает с вечной и Вселен­ской исти­ной».

Стоит отме­тить, что в конце XIX века многие верили в науч­ное знание, в то, что оно откроет двери в мир счаст­ли­вого буду­щего.

В «России и Вселен­ской церкви» фило­соф обозна­чает инте­рес­ную взаи­мо­связь между Визан­тией, Россией и исла­мом:

«Глубо­кое проти­во­ре­чие между испо­ве­ду­е­мым право­сла­вием и прак­ти­ку­е­мой ересью (несто­ри­ан­ским дуализ­мом) было нача­лом смерти для Визан­тий­ской импе­рии. В этом истин­ная причина её гибели. Она по спра­вед­ли­во­сти должна была погиб­нуть, и спра­вед­ли­вым было и то, что она погибла от рук ислама. Ислам — после­до­ва­тель­ное и искрен­нее визан­тий­ство, осво­бож­дён­ное от всех внут­рен­них проти­во­ре­чий…».

Ислам и мусуль­ман­ство посто­янно привле­кали внима­ние фило­софа. В 1896 году он опуб­ли­ко­вал очерк «Маго­мет. Его жизнь и рели­ги­оз­ное учение».

Идею своего друга Фёдора Досто­ев­ского о том, что «Красота спасёт мир» он вопло­щает в статье «Красота в природе (1889 год).

На стра­ни­цах журнала «Вера и разум» (1884–1891 гг.) Соло­вьёв писал о необ­хо­ди­мо­сти рекон­струк­ции Церкви, о новом рели­ги­оз­ном созна­нии, о Всее­дин­стве рели­гии и науки, о необ­хо­ди­мо­сти синтеза всех знаний, отме­чая, что идёт распад, а носи­тели отдель­ных знаний, как правило, знают только своё.

Русское духо­вен­ство, славя­но­филы возму­щены Соло­вьё­вым, обви­няют в пере­ходе в като­ли­цизм. Об этом Соло­вьёв пишет Васи­лию Роза­нову в 1892 году:

«Я далёк от огра­ни­чен­но­сти латин­ской также, как и от огра­ни­чен­но­сти визан­тий­ской. Испо­ве­ду­е­мая мной рели­гия святого духа шире, и, вместе с тем, содер­жа­тель­ней всех отдель­ных рели­гий».

Фило­соф пишет, что «русская идея требует от нас призна­ния нашей нераз­рыв­ной связи с вселен­ским семей­ством Христа».

В ходе поле­мики со славя­но­фи­лом Стра­хо­вым Соло­вьёв форму­ли­рует наци­о­наль­ную программу:

«1. Народ­ность есть поло­жи­тель­ная сила, и всякий народ имеет право на неза­ви­си­мое суще­ство­ва­ние и свобод­ное разви­тие своих наци­о­наль­ных особен­но­стей.
2. Народ­ность есть самый важный фактор природно-чело­ве­че­ской жизни, и разви­тие наци­о­наль­ного само­со­зна­ния есть вели­кий успех в исто­рии чело­ве­че­ства».

В начале 1880-х гг. Соло­вьёв знако­мится с идеями Нико­лая Фёдо­рова, пишет ему:

«…со времени появ­ле­ния христи­ан­ства Ваш „проект“ есть первое движе­ние христи­ан­ства по пути Христову. Я со своей стороны могу только признать Вас своим учите­лем и отцом духов­ным».

Фраг­мент порт­рета фило­софа работы Н. А. Ярошенко, 1892 год

В 1880-е годы Соло­вьёв жил уеди­нённо, обща­ясь, в основ­ном, с семьёй графини Софьи Толстой. Нако­нец, осознав, что надежда на счаст­ли­вую семей­ную жизнь с племян­ни­цей Толстой — Софьей Хитрово — утра­чена, в 1887 году он напи­сал Софье Хитрово три стихо­тво­ре­ния: «Безра­дост­ной любви развязка роко­вая!…» (1 января); «Друг мой! Прежде, как и ныне…» (3 апреля) и «Бедный друг, исто­мил тебя путь…» (18 сентября). Так Влади­мир расста­вался с обра­зом люби­мой женщины.

«Бедный друг, исто­мил тебя путь,
Тёмен взор, и венок твой измят.
Ты войди же ко мне отдох­нуть.
Потуск­нел, дого­рая, закат.

Где была и откуда идёшь,
Бедный друг, не спрошу я, любя;
Только имя мое назо­вёшь -
Молча к сердцу прижму я тебя.

Смерть и Время царят на земле, -
Ты влады­ками их не зови;
Все, кружась, исче­зает во мгле,
Непо­движно лишь Солнце Любви».

Следует отдать долж­ное само­иро­нии и чувству юмора фило­софа. Спустя пять лет, летом 1892 года Влади­мир Соло­вьёв снимает дачу в Морщихе (неда­леко от стан­ции Сходня) и пишет стихи:

«Подня­лись на бой откры­тый
Целые толпы —
Льва Толстого фаво­риты,
Крас­ные клопы». 

Особый инте­рес пред­став­ляют его строки своему брату Миха­илу: «Пред­ставь себе, что я имел дело с таким нравом, с кото­рым С.П. (Софья Петровна) — сама простота и лёгкость».

Речь идёт о Софье Михай­ловне Марты­но­вой, к кото­рой он неко­то­рое время питал страсть.

В том же 1892 году он пишет другу Венге­рову юмори­сти­че­скую эпита­фию на самого себя:

«Влади­мир Соло­вьёв
Лежит на месте этом.
Сперва был фило­соф,
А ныне стал шкеле­том.
Иным любе­зен быв,
Он многим был и враг;
Но, без ума любив,
Сам вверг­нулся в овраг.
Он душу поте­рял,
Не говоря о теле
Её диавол взял,
Его ж собаки съели.
Прохо­жий! Научись из этого примера,
Сколь пагубна любовь и сколь полезна вера».

Инте­ре­сен тот факт, что после этого Соло­вьёв присту­пает к своей книге «Смысл любви» (1892 год), в кото­рой оправ­ды­вает любовь верой. В ней Соло­вьёв ищет ответ на вопрос, «почему влюб­лён­ные не заме­чают недо­стат­ков люби­мых, а видят только досто­ин­ства». Не случайно сам Е. Трубец­кой о нём пишет:

«Особенно часто обма­ны­вался он в женщи­нах. Легко пленялся ими, совер­шенно не распо­зна­вая прикры­той кокет­ством фальши, а иногда и ничто­же­ства…».

Он любил анек­доты, много играл в шахматы, но был безала­бер­ным, стра­дал забыв­чи­во­стью и даже выхо­дил из дома в крас­ном одеяле, кото­рым укры­вался ночью.

В 1892 году Соло­вьёв пишет «Оправ­да­ние добра», направ­лен­ную против фило­со­фии сверх­че­ло­века Фридриха Ницше. Критика Ницше в 1900 году привела гения к его финаль­ной работе «Три разго­вора», в кото­рой он напи­сал футу­ро­ло­ги­че­скую «Повесть об Анти­хри­сте», свое­об­раз­ное посла­ние живу­щим в XXI веке. Инте­ресно, что в этой пове­сти он как бы пишет от имени анти­хри­ста, откро­венно расска­зы­вая о своих воззре­ниях, кается в непо­сто­ян­стве, пишет о заво­е­ва­нии Европы жёлтой расой…

Но окан­чи­ва­ется всё паро­дией, напи­сан­ной уже в полу­бре­до­вом состо­я­нии.

Весной 1898 года Соло­вьёв через Констан­ти­но­поль отправ­ля­ется в Египет. В море его пресле­дуют галлю­ци­на­ции в виде огром­ного мохна­того чудо­вища. Без чувств его нашли на полу каюты. В 1899 году Соло­вьёв много путе­ше­ство­вал: был на Ривьере, в Швей­ца­рии, затем возвра­ща­ется в Россию. Здоро­вье его слабеет из-за пристра­стия к алко­голю. Рабо­тает по-преж­нему много. Летом 1900 года ему стало плохо, и он оста­но­вился в имении князя Е .Н. Трубец­кого, чтобы попро­щаться. Через две недели отец русской фило­со­фии отдал душу своему глав­ному Учителю — Богу.


Источ­ники:

1. Лекция исто­рика Андрея Бори­со­вича Зубова для видео­ка­нала «Прямая речь» (лекция 41. «Влади­мир Соло­вьев — отец русской христи­ан­ской мысли).
2 «100 вели­ких мысли­те­лей». Р. К.Баландин, Москва, «Вече», 2000 г.).
3. «Влади­мир Соло­вьёв. Жизнь и учение». К. В. Мочуль­ский, Париж, YMCA-Press, 1936 г.).
4. «Рыцарь-монах». Алек­сандр Блок.
5. «Соло­вьёв­ская школа рели­ги­оз­ных фило­со­фов о синтезе фило­со­фии, науки и рели­гии». Михаил Ивано­вич Дроб­жев.
5. «Звёзд­ный путь: анто­ло­гия мудро­сти». Эконо­мика, 1993 г.


Читайте также глава из книги Свет­ланы Семё­но­вой о русском космизме «Глоба­ли­за­ция и ноосфера»

Поделиться