Тыл «Русской армии» и падение Белого режима в Сибири

«Армия отво­дится в тыл, отсту­пает и будет отсту­пать».

Именно эти слова после взятия Омска в ноябре 1919 года произ­нёс глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Восточ­ным фрон­том Констан­тин Вяче­сла­во­вич Саха­ров. Эта фраза от высшего состава коман­до­ва­ния колча­ков­ской Сибири подтвер­ждает, что аван­тюра Россий­ского прави­тель­ства во главе с Верхов­ным прави­те­лем обре­чена на провал. Помимо пора­же­ний на фронте коман­до­ва­ние Белого движе­ния столк­ну­лось с серьёз­ной пробле­мой в тылу: парти­зан­ские отряды срывали поставки ресур­сов и техники на фронт. Мест­ное насе­ле­ние не стре­ми­лось всту­пать в ряды армии для защиты Сибири. Инфра­струк­тура и промыш­лен­ность в реги­оне не могли воспол­нить нужды армии. В продол­же­ние цикла мате­ри­а­лов о Граж­дан­ской войне в России рассмат­ри­ваем обста­новку в тылу Колчака нака­нуне его паде­ния и разби­ра­емся в причи­нах краха адми­рала.

Ставка «Русской армии»

Обстановка в тылу при режиме Колчака

Слабый тыл поме­шал успеху всей воен­ной опера­ции Колчака. Из-за плачев­ного состо­я­ния эконо­мики, парти­зан­ских дивер­сий, дезер­тир­ства и слабой дисци­плины в армии белое наступ­ле­ние в 1919 году закон­чи­лось сдачей Омска.

В прошлой статье мы уже затра­ги­вали вопросы снаб­же­ния армии амуни­цией, боепри­па­сами и воору­же­нием. Но всё же почему ресурсы для введе­ния боевых действий не посту­пали на фронт вовремя? Именно мате­ри­аль­ное обес­пе­че­ние труд­нее всего дава­лось колча­ков­ской воен­ной машине.

Через всю Сибирь прохо­дила един­ствен­ная Транс­си­бир­ская желез­но­до­рож­ная маги­страль, от пропуск­ной способ­но­сти кото­рой во многом зави­сел исход наступ­ле­ния. При этом в 1919 году желез­ная дорога рабо­тала очень плохо и снаб­же­ние отли­ча­лось край­ней нере­гу­ляр­но­стью. В резуль­тате войскам прихо­ди­лось возить всё необ­хо­ди­мое с собой, а в край­нем случае пере­хо­дить на само­снаб­же­ние, грани­чив­шее с маро­дёр­ством. Это озлоб­ляло мест­ное насе­ле­ние и разла­гало войска. Особенно трудно было в тех райо­нах, где желез­ной дороги не было и ресурсы прихо­ди­лось подво­зить гуже­вым транс­пор­том. Это каса­лось всего левого фланга белых.

Солдаты броне­по­езда «Сиби­ряк» на отдыхе. 1919 год.

Помимо того, что в армии зача­стую не хватало боепри­па­сов и воору­же­ния, солдаты ещё и нужда­лись в обмун­ди­ро­ва­нии. Это просле­жи­ва­ется по старым сним­кам армии Колчака. Также данная ситу­а­ция описы­ва­ется в доку­мен­тах и воспо­ми­на­ниях участ­ни­ков боевых действий. В частях Север­ной группы Сибир­ской армии «люди босы и голы, ходят в армя­ках и лаптях… Конные развед­чики, как скифы ХХ века, ездят без сёдел».

По воспо­ми­на­ниям участ­ника боёв А. Ф. Герген­ре­дера в 5-м Сызран­ском стрел­ко­вом полку Южной группы Запад­ной армии «обувь у боль­шин­ства разва­ли­ва­лась, шли по колено в грязи».

П. П. Петров вспо­ми­нал:

«Колчак выра­зил жела­ние видеть части 6-го Ураль­ского корпуса… ему были пока­заны выво­ди­мые в тыл части 12 Ураль­ской диви­зии. Вид их был ужас­ный. Часть без обуви, часть в верх­ней одежде на голое тело, боль­шая часть без шине­лей. Прошли отлично цере­мо­ни­аль­ным маршем. Верхов­ный прави­тель был страшно расстроен видом…».

Колча­ковцы. 1919 год.

Не менее яркую картину пред­став­ляли собой города Сибири. Так, капи­тан Думбадзе, направ­лен­ный по окон­ча­нии уско­рен­ного курса Акаде­мии Гене­раль­ного штаба в Крас­но­ярск, один из круп­ных центров Сибири, вспо­ми­нал:

«Прибыв в Крас­но­ярск, я впер­вые увидел огнен­ное пламя парти­зан­щины, охва­тив­шее всю губер­нию. Хожде­ние по улицам Крас­но­яр­ска было сопря­жено с боль­шим риском. Банды крас­ных и отдель­ные боль­ше­вики под видом прави­тель­ствен­ных воен­но­слу­жа­щих убивали офице­ров, поль­зу­ясь покро­вом ночи. Никто не был уверен, кем он оста­нов­лен для проверки доку­мен­тов: насто­я­щим закон­ным патру­лём или маски­ро­ван­ными крас­ными терро­ри­стами. Поджи­га­ние скла­дов и мага­зи­нов, пере­ре­зы­ва­ние теле­фон­ных прово­дов и многие другие виды сабо­тажа проис­хо­дили буквально каждые сутки. Свет в домах не зажи­гался или окна заве­ши­ва­лись тёмной мате­рией, иначе ручная граната броса­лась на свет в квар­тиры. Я помню, как мне прихо­ди­лось ходить по улицам ночью, держа в кармане заря­жен­ный брау­нинг. Всё это было буквально в сердце Белой Сибири».

Более того, вся Иркут­ская часть и Енисей­ская губер­ния были охва­чены парти­зан­ским движе­нием, на подав­ле­ние кото­рого Колчаку требо­вался значи­тель­ный гарни­зон, необ­хо­ди­мый для веде­ния боевых действия на фронте, но остав­лен­ный для обес­пе­че­ния порядка.

Остро проблема парти­зан­ского движе­ния ощуща­лась именно на желез­ных доро­гах. Парти­заны подры­вали части путей и блоки­ро­вали движе­ние поез­дов на Транс­си­бир­ской маги­страли. Парти­заны сжигали мосты, обстре­ли­вали поезда, пере­ре­зали теле­граф­ные провода, терро­ри­зи­ро­вали желез­но­до­рож­ни­ков. На каждые десять дней к началу июня 1919 года прихо­ди­лось 11 круше­ний. Восточ­нее Крас­но­яр­ска скопи­лось более 140 соста­вов с боепри­па­сами и снаб­же­нием, кото­рые были бы совсем не лишними на фронте.

Очередь солдат за обедом

Тот же Думбадзе писал:

«Нет точной мерки для опре­де­ле­ния страш­ного мораль­ного, поли­ти­че­ского и мате­ри­аль­ного ущерба, причи­нён­ного нам парти­за­нами. Я всегда буду при своём мнении, что дела в Енисей­ской губер­нии были ножом в спину Сибир­ской армии. Совет­ский гене­рал Огород­ни­ков… гово­рит, что белые проиг­рали в Сибири без всяких стра­те­ги­че­ских пора­же­ний от Крас­ной армии, а причина их гибели была в беспо­ряд­ках в тылу. Имея опыт на этом воору­жён­ном тылу, я не могу не согла­ситься с тем, что гово­рит Огород­ни­ков».

В 1919 году восста­ния охва­тили уезды Тургай­ской и Акмо­лин­ской обла­стей, Алтай­ской и Томской губер­ний. Подав­лять их отпра­вили тысячи солдат, кото­рых при иных обсто­я­тель­ствах напра­вили бы на фронт. Да и сам факт того, что десятки тысяч боеспо­соб­ных мужчин участ­во­вали в парти­зан­ских вылаз­ках, свиде­тель­ствует о провале колча­ков­ской моби­ли­за­ции в Сибири. Доба­вим, что из-за атаман­щины фронт не полу­чил попол­не­ний с Даль­него Востока, кото­рые, возможно, могли бы пере­ло­мить ситу­а­цию.

Парти­заны Н.А. Калан­да­ри­швили. Восточ­ная Сибирь. 1919 год.

Колчаку и его прави­тель­ству во время боевых опера­ций посто­янно требо­ва­лось всё больше и больше солдат. Обес­пе­че­ние резер­вов Белого движе­ния стано­ви­лась ключе­вой зада­чей, решить кото­рую, правда, так и не вышло. Об этом писали многие коман­ду­ю­щие, нуждав­ши­еся в новых силах для успеш­ного наступ­ле­ния. Напри­мер, Пепе­ляев:

«Полки тают и нечем их попол­нить… Прихо­дится моби­ли­зо­вать насе­ле­ние зани­ма­е­мых мест­но­стей, действо­вать неза­ви­симо от какого-либо общего госу­дар­ствен­ного плана, рискуя полу­чить за свою работу кличку “атаман­ство”. Прихо­дится созда­вать импро­ви­зи­ро­ван­ные кадро­вые части, ослаб­ляя части боевые».

Щепи­хин отме­чал, что за фрон­том Запад­ной армии ника­ких резер­вов не было:

«…далее на восток до самого Омска хоть шаром покати, — ни одного полка и мало веро­ят­но­сти полу­чить что-либо в ближай­шие месяцы».

Наступ­ле­ние исто­щило части. В одном из лучших полков 5-го Стер­ли­та­мак­ского армей­ского корпуса — Бело­рец­ком — к началу мая оста­лось меньше 200 штыков. В полках 6-го Ураль­ского корпуса к сере­дине апреля насчи­ты­ва­лось по 400–800 штыков, из кото­рых до поло­вины не могли действо­вать из-за отсут­ствия сапог. Часть надела лапти, одежды не было даже для попол­не­ний. Ещё хуже ситу­а­ция была у ураль­ских каза­ков, в полках кото­рых служили до 200 чело­век, прак­ти­ко­ва­лось выбор­ное начало и крайне слабая дисци­плина.

Весен­нее наступ­ле­ние 1919 года подо­рвало боеспо­соб­ность колча­ков­ской армии. По ходу боевых действия выяви­лось множе­ство проблем, связан­ных с обес­пе­че­нием армии. А. П. Будберг уже в апреле писал, что поло­же­ние на фронте стало плачев­ным из-за просчё­тов коман­до­ва­ния:

«Я считаю поло­же­ние очень тревож­ным; для меня ясно, что войска вымо­та­лись и растре­па­лись за время непре­рыв­ного наступ­ле­ния — полёта к Волге, поте­ряли устой­чи­вость и способ­ность упор­ного сопро­тив­ле­ния… Пере­ход крас­ных к актив­ным действиям очень непри­я­тен, так как гото­вых и боеспо­соб­ных резер­вов у Ставки нет… Плана действий у Ставки нет; летели к Волге, ждали заня­тия Казани, Самары и Цари­цына, а о том, что надо будет делать на случай иных перспек­тив, не думали… Не было крас­ных — гнались за ними; появи­лись крас­ные — начи­наем отма­хи­ваться от них как от докуч­ли­вой мухи, совсем так же, как отма­хи­ва­лись от немцев в 1914–1917 годах… Фронт страшно, непо­мерно растя­нут, войска выдох­лись, резер­вов нет, а войска и их началь­ники такти­че­ски очень плохо подго­тов­лены, умеют только драться и пресле­до­вать, к манев­ри­ро­ва­нию неспо­собны… Жесто­кие усло­вия Граж­дан­ской войны делают войска чувстви­тель­ными к обхо­дам и окру­же­нию, ибо за этим стоят муки и позор­ная смерть от крас­ных зверей. Крас­ные по воен­ной части тоже безгра­мотны; их планы очень наивны и сразу видны… Но у них есть планы, а у нас тако­вых нет…»


Последние дни колчаковской Сибири

6 авгу­ста 1919 года гене­рал А. Н. Пепе­ляев сооб­щал, что враг проры­вает рубежи колча­ков­ской армии. Чтобы удер­жать фронт, Россий­ское прави­тель­ство 12 авгу­ста издаёт приказ о призыве «граж­дан­ского насе­ле­ния до 43 лет». Жите­лей Сибири умоляли «жерт­во­вать всем, чем можно», но это обра­ще­ние «оста­лось плохо услы­шан­ным».

Репу­та­ция Колчака в Сибири была испор­чена. Не спра­вив­шись с Крас­ной армией под Омском, прави­тель­ство пере­ба­зи­ро­ва­лось в Иркутск. В обра­ще­нии к насе­ле­нию отступ­ле­ние объяс­ня­лось измен­чи­во­стью воен­ного счастья, кото­рое «скло­ни­лось на сторону боль­ше­ви­ков и армии их подсту­пили к центру нашей госу­дар­ствен­но­сти, к месту пребы­ва­ния прави­тель­ства — городу Омску». Граж­дан призы­вали «к оружию и труду, за что благо­дар­ная Родина возна­гра­дит муже­ствен­ных борцов за свободу и сурово пока­рает мало­душ­ных и лука­вых».

Колчак на фронте в 1919 году

В ночь с 14 на 15 ноября боль­ше­вики взяли Омск. Это произо­шло так быстро, что «остав­ши­еся город­ские учре­жде­ния продол­жали рабо­тать до послед­него момента, как бы не заме­чая проис­хо­див­шего. Одна часть города совер­шенно не знала о насту­пив­шем уже в другой части “крас­ном влады­че­стве”».

Впослед­ствии гене­рал Лохвиц­кий писал:

«Гибели всей армии под Омском удалось избе­жать только чудом: если бы Иртыш замёрз на несколько дней позже — ката­строфа была бы неиз­бежна».

Многие деятели Белого движе­ния обви­няли К. В. Саха­рова в сдаче непри­я­телю важней­шего стра­те­ги­че­ского пункта. 21 ноября 1919 года на особом сове­ща­нии в Ново­ни­ко­ла­ев­ске по поводу отступ­ле­ния армии гене­рал-лейте­нант Саха­ров в присут­ствии Колчака заявил, что «армия отво­дится в тыл, отсту­пает и будет отсту­пать». Сове­ща­ние реаги­рует на это ни к чему не обязы­ва­ю­щим реше­нием:

«Бога­тей­ший томско-алтай­ский край, равно как и вся Запад­ная Сибирь, сданы быть не могут, ибо это явля­ется гибе­лью всего вели­кого дела борьбы за возрож­де­ние нашей Родины. Надо не допу­стить продви­же­ния врагов в глубь Сибири, отдать приказ о прекра­ще­нии отступ­ле­ния».

К. В. Саха­ров (1881 – 1941 гг.)

Однако это уже не спасло режим в Сибири: в декабре 1919 года белые оста­вили Барнаул, Бийск и Ново­ни­ко­ла­евск. В том же месяце, 11 декабря, К. В. Саха­рова отдали под след­ствие. Глав­но­ко­ман­ду­ю­щим Восточ­ного фронта стал гене­рал Влади­мир Оска­ро­вич Каппель.

Ещё одним важным собы­тием, подтвер­жда­ю­щим обре­чён­ность Белого движе­ния, стал конфликт Россий­ского прави­тель­ства с чехо­сло­ва­ками в ноябре 1919 года. Послед­ние крити­ко­вали русские власти, а 25 ноября Колчак потре­бо­вал Совет мини­стров прекра­тить взаи­мо­дей­ство­вать с чехо­сло­вац­ким руко­вод­ством. Чехо­сло­вац­кий корпус объявил себя свобод­ным от обяза­тельств перед Россией спешно отпра­вился на эваку­а­цию во Влади­во­сток. При этом русским эшело­нам был забло­ки­ро­ван путь, пока не проедут все чехо­сло­ваки с «благо­при­об­ре­тён­ным имуще­ством».

В. О. Каппель (1883 – 1920 гг.)

28 декабря 1919 года коман­ду­ю­щий войсками Енисей­ской губер­нии гене­рал-майор Зине­вич обра­тился с откры­тым пись­мом к адми­ралу Колчаку с требо­ва­нием пере­дать власть Земскому собору:

«Я шёл за Вами, пока верил, — писал он. — Теперь, после ката­строфы на фронте, я вижу, что лозунг и борьбы за Учре­ди­тель­ное собра­ние были только гром­кими фразами, обма­нув­шими народ и армию… Армии нет, она брошена на произ­вол судьбы, в то время как власть бездей­ствует и позорно бежит на Восток. Я призы­ваю Вас найти в себе доста­точно сил и муже­ства отка­заться от власти, кото­рая факти­че­ски уже не суще­ствует».

С анало­гич­ным требо­ва­нием к Верхов­ному прави­телю обра­тился и Совет мини­стров. Сослав­шись на создав­шу­юся поли­ти­че­скую обста­новку, он потре­бо­вал от Колчака «пере­дать права Верхов­ного прави­теля Дени­кину, что даст возмож­ность сохра­нить идею единой Всерос­сий­ской власти». Адми­рал был вынуж­ден согла­ситься с данным требо­ва­ни­ями.

15 января Колчак прибыл в Иркутск, где чехо­сло­ваки пере­дали его мест­ному прави­тель­ству. Было понятно, что гене­рал Жанен и союз­ники предали бывшего Верхов­ного прави­теля. В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года Колчака и пред­се­да­тель Совета мини­стров Россий­ского прави­тель­ства Пепе­ля­ева расстре­ляли без суда, по поста­нов­ле­нию Иркут­ского военно-рево­лю­ци­он­ного коми­тета боль­ше­ви­ков во испол­не­ние прямого приказа Ленина.


Читайте также наш мате­риал «Влади­во­сток Граж­дан­ской войны глазами амери­кан­цев»

Поделиться