Первая кровь мировой войны

Первая миро­вая война – это, в первую очередь, исто­рия дипло­ма­тии и воен­ных сраже­ний. Но на этом боль­шом геопо­ли­ти­че­ском фоне лома­лись судьбы отдель­ных людей, о кото­рых редко вспо­ми­нают. Этот рассказ – о самой первой траги­че­ской жертве Вели­кой войны.


Здесь и далее – доре­во­лю­ци­он­ные фото­гра­фии погра­нич­ного городка Верж­бо­лово.

Полков­ник Сергей Мясо­едов, казнён­ный по ложному обви­не­нию в шпио­наже в марте 1915 года, стал самой извест­ной жерт­вой, поне­сён­ной жандарм­ским ведом­ством в тяжё­лое время Первой миро­вой войны. Но по стран­ному стече­нию обсто­я­тельств, первая кровь, пролив­ша­яся на земле Россий­ской импе­рии на заре Вели­кой войны, также принад­ле­жала жандарму, причём ближай­шему помощ­нику Мясо­едова.

Судьбы этих людей пере­сек­лись в Верж­бо­лово, русской пригра­нич­ной стан­ции, неод­но­кратно воспе­той в лите­ра­туре вместе с теми, кто отве­чал там за поря­док и благо­чи­ние. Так, напри­мер, Васи­лий Роза­нов в своём очерке, описы­вая впечат­ле­ния, с кото­рыми Салты­ков-Щедрин возвра­щался по желез­ной дороге из Европы в Россию, пере­даёт исто­рию его встречи с жандарм­ским офице­ром на стан­ции Верж­бо­лово:

«…выйдя на… нашу первую русскую стан­цию, мину­тах в двух от ихнего пога­ного Эйдку­нена, он вдруг очутился перед громад­ным жандар­мом. Рост его, краси­вый и видный, до того пора­зил сати­рика, что он вынул и пода­рил ему три рубля. Так как жандарм есть сокрыто мужи­чок, – то он не цере­мо­нился поло­жить трёх­руб­левку в карман. Прие­хав в Петер­бург, Салты­ков гневно гово­рил знако­мым и друзьям:

– Народу нет там (за грани­цей). Дрянь какая-то! Мелюзга. Первый насто­я­щий чело­век, что я увидел за (столько-то) времени путе­ше­ствия, был русский жандарм на границе. И я дал ему три рубля. Просто от удоволь­ствия видеть чело­века. Рост, плечи – красота!»

Вот этими-то красав­цами и заве­до­вал до 1907 года Мясо­едов, а после его скан­даль­ной отставки – его бывший помощ­ник, Алек­сандр Дмит­ри­е­вич Веде­ня­пин. Обла­да­тель «отлич­ных нрав­ствен­ных и служеб­ных качеств», он, однако, был лишён талан­тов и изоб­ре­та­тель­но­сти своего бывшего началь­ника, снис­кав­шего самую лест­ную харак­те­ри­стику у главы немец­кой воен­ной разведки Валь­тера Нико­лаи как «одного из самых успеш­ных» опера­тив­ни­ков в исто­рии России.

Имея репу­та­цию заяд­лого охот­ника, Мясо­едов неод­но­кратно пригла­шался в сосед­ний Ромин­тен, где распо­ла­га­лись охот­ни­чьи угодья кайзера, и был лично пред­став­лен Виль­гельму II. И хотя эти поездки нерви­ро­вали жандарм­ское началь­ство, именно знаком­ство с герман­ским импе­ра­то­ром служило гаран­тией непри­кос­но­вен­но­сти в разве­ды­ва­тель­ной деятель­но­сти ловкого жандарма. А вёл он её с разма­хом: под видом путе­ше­ствен­ника Мясо­едов разъ­ез­жал по терри­то­рии Герма­нии на новом авто­мо­биле марки Бенц и «любо­вался видами» в районе Мазур­ских озёр. По утвер­жде­нию ряда иссле­до­ва­те­лей, Мясо­едов сфор­ми­ро­вал сеть из своих аген­тов, и даже собствен­ного зятя отпра­вил в Кёнигсберг для наблю­де­ния за воен­ными приго­тов­ле­ни­ями.

Его преем­ник, Веде­ня­пин, в прошлом «наибо­лее прилич­ный офицер Самар­канд­ского гарни­зона», выгодно женив­шийся на дочери бывшего воен­ного губер­на­тора Самар­канд­ской обла­сти гене­рал-майора Якова Фёдо­рова, прекрасно гово­рил по-фран­цуз­ски, имел весьма пред­ста­ви­тель­ную наруж­ность и ходил на медведя. Более того, он был произ­ве­дён в полков­ники лично импе­ра­то­ром и даже удостоен беседы. Как ценный сотруд­ник, в ноябре 1910 года подпол­ков­ник Веде­ня­пин был коман­ди­ро­ван в Париж для озна­ком­ле­ния с мерами фран­цуз­ского прави­тель­ства, пред­при­ня­тыми для подав­ле­ния извест­ной заба­стовки фран­цуз­ских желез­но­до­рож­ни­ков «grève de la thune».

Возможно, Веде­ня­пин был чест­нее своего бывшего шефа, не заво­дил сомни­тель­ных финан­со­вых афер, не впуты­вался в скан­далы и не вызы­вал подо­зре­ний в содей­ствии контра­банде. Но вот в отно­ше­нии орга­ни­за­ции разведки у Мясо­едова дела шли явно весе­лей, чем у его преем­ника.

Веде­ня­пин не сумел сберечь унасле­до­ван­ного от бывшего началь­ника агента Фалька, началь­ника Верж­бо­лов­ского отде­ле­ния разъ­езд­ной почты и бывшего парт­нёра Мясо­едова по «Северо-Запад­ной русской паро­ход­ной компа­нии». Вплоть до 1912 года Фальк оказы­вал штабу Вилен­ского воен­ного округа содей­ствие в орга­ни­за­ции воен­ной разведки в каче­стве посред­ника по приоб­ре­те­нию секрет­ных сотруд­ни­ков за грани­цей. Однако это содей­ствие, в целом принес­шее поло­жи­тель­ные резуль­таты, лично для Фалька и его сотруд­ни­ков обер­ну­лось прова­лом. К 1912 году он уже нахо­дился под неот­ступ­ным наблю­де­нием герман­ских властей, однако, несмотря на это продол­жал оказы­вать услуги подпол­ков­нику Веде­ня­пину, кото­рый с секрет­ными сотруд­ни­ками не был даже лично знаком. Дело кончи­лось дурно. 23 февраля 1912 года Фальк был аресто­ван в Эйдт­ку­нене прус­скими властями по подо­зре­нию в шпио­наже.

Неот­ступ­ная тревога и ужас надви­га­ю­щейся ката­строфы захлест­нули Верж­бо­лово ещё в сере­дине июля 1914 года. 13 июля Веде­ня­пин теле­гра­фи­рует: «Поло­же­ние на границе тревож­ное. Немцы опаса­ются войны». На другой день была выстав­лена охрана моста и тоннеля, начи­нают стяги­ваться войска. 17 июля россий­ские поддан­ные начали массово возвра­щаться из-за границы. Ваго­нов на всех не хватало. Началь­ник стан­ции запра­ши­вает вагоны, однако просьба его долгое время оста­ётся без ответа. Веде­ня­пин чувствует, что неми­ну­е­мая развязка всё ближе, и просит выдать ему из кассы в счёт жало­ва­нья 1000 рублей для раздачи семей­ствам своих подчи­нён­ных.

19 июля немцы пере­стают прини­мать поезда. Послед­ний состав с 300 герман­скими поддан­ными был принят ими только благо­даря убеди­тель­но­сти герман­ского майора из числа едущих, отправ­лен­ного на пере­го­воры. Когда послед­няя партия русских из Эйдт­ку­нена была пропу­щена пешком через рогатку, началь­ник почто­вой конторы объявил им о начале войны. Сотруд­ники почто­вого и тамо­жен­ного ведомств начали спешно поки­дать Верж­бо­лово. Началь­ник стан­ции Дронов заявил, что его началь­ство из Вильны прика­зало отпра­вить служа­щих. Нача­лась эваку­а­ция. Помощ­ник началь­ника стан­ции Огур­ский вывез около 80 плат­форм и ваго­нов с грузами таможни, в том числе 20 авто­мо­би­лей.

20 июля воен­ные и погра­нич­ные округа полу­чили сроч­ную теле­грамму за подпи­сью гене­рала Сухом­ли­нова, в кото­рой сооб­ща­лось об объяв­ле­нии Герма­нией войны. Веде­ня­пин поки­нул Верж­бо­лово 20 июля в 5 часов 25 минут утра. Тогда же он рапор­то­вал началь­ству о выезде служа­щих, вывозе всего имуще­ства и подвиж­ного состава и снятии всех жандарм­ских чинов до Козло­вой Руды. Оста­вив двух жандар­мов (кроме четы­рёх посто­ян­ных) в Ковне, сам напра­вился в Вильну.

Ответ началь­ника управ­ле­ния гене­рал-майора Соло­вьёва «От кого и когда полу­чено распо­ря­же­ние об остав­ле­нии ст. Верж­бо­лово?» совер­шенно обес­ку­ра­жи­вает полков­ника Веде­ня­пина, кото­рый и так после несколь­ких бессон­ных ночей и колос­саль­ной ответ­ствен­но­сти начал терять над собой контроль. От беспре­рыв­ных разго­во­ров и распо­ря­же­ний он совер­шенно поте­рял голос. Не имея ни минуты покоя, он был изму­чен до край­но­сти. Особенно его волно­вали слёзы, крики, плач пере­во­зи­мых женщин, к кото­рым он подхо­дил с револь­ве­ром, грозя убить, если те не прекра­тят произ­во­дя­щего в толпе панику крика и плача. Однако полу­чив теле­грамму началь­ника управ­ле­ния, он понял, что на остав­ле­ние им Верж­бо­лово со стороны жандарм­ского началь­ства санк­ций не было и он совер­шил боль­шую ошибку, дове­рив­шись инфор­ма­ции началь­ника стан­ции. Полков­ник счёл, что ошибка эта стоит его жизни, и 21 июля в 2 часа 40 минут ночи застре­лился.

У Веде­ня­пина оста­лась жена и четверо детей. В своей пред­смерт­ной записке он указал, что «моби­ли­за­ция дороги очень, очень плоха, никто не знает своих обязан­но­стей, и у меня ника­ких указа­ний не было». Через два дня после объяв­ле­ния войны герман­ские пере­до­вые отряды заняли Верж­бо­лово. Однако вскоре они были выбиты отря­дами русской кава­ле­рии, всту­пив­шей в Восточ­ную Прус­сию. Нача­лась Вели­кая, послед­няя война Россий­ской импе­рии.


Все даты приве­дены по старому стилю.

Поделиться