Специ­ально для VATNIKSTAN канди­дат исто­ри­че­ских наук Игорь Бари­нов на примере биогра­фий четы­рёх важных фигур расска­зы­вает об оккульт­ном Санкт-Петер­бурге эпохи fin de siècle и его пере­рож­де­нии в совет­ское время. 


В начале XX в. Россия пере­жи­вала насто­я­щий взрыв инте­реса к таин­ствен­ному и неиз­ве­дан­ному. Разде­лен­ное и отяго­щён­ное множе­ством внут­рен­них конфлик­тов, россий­ское обще­ство оказа­лось на удив­ле­ние едино в данном увле­че­нии. Пред­ста­ви­тели самых разных слоёв обще­ства стре­ми­лись окунуться в мистику и эзоте­рику. Интел­ли­ген­ция ударя­лась в духов­ные иска­ния и прак­тики, люди попроще толпи­лись в приём­ных меди­у­мов и прори­ца­те­лей. По сведе­ниям поли­ции, на 1913 год в Петер­бурге насчи­ты­ва­лось без малого 400 гада­лок и 16 пред­ска­за­те­лей судьбы. Их объяв­ле­ния не сходили с газет­ных полос: «Персид­ский маг Ормузд – консуль­тант замуж­них женщин», «Мари­этта – обла­да­тель­ница третьего глаза и внут­рен­него ока видит прошлое и буду­щее», «Кабба­лист и астро­лог Рафа­эль ждёт Вас». Веро­ятно, памя­туя такие заго­ловки, Остап Бендер создал себе образ «знаме­ни­того бомбей­ского брамина-йога Иока­на­ана Мару­сидзе».

Лежав­шая между клас­си­че­ским Запа­дом и коллек­тив­ным Восто­ком, Россия воспри­ни­мала тенден­ции, исхо­див­шие с обеих сторон. В это время попу­ляр­ность обрели идеи Эмиля Жака-Даль­кроза и Айсе­доры Дункан о танце как особом языке, кото­рый помо­гает познать смысл того, что невоз­можно выра­зить обыч­ными словами. Что каса­ется Востока, то к нему отно­си­лись со смешан­ным чувством страха и обожа­ния. Нали­чие «жёлтой угрозы» (выра­же­ние Андрея Белого), не мешало рассуж­дать о гибели запад­ного мира, в связи с чем ответы на все глав­ные вопросы следо­вало искать в насле­дии восточ­ных циви­ли­за­ций.

Танец Айсе­доры Дункан:

Цита­дель импер­ской власти, Петер­бург, одно­вре­менно стал оккульт­ной столи­цей России. Этому способ­ство­вали различ­ные слухи и легенды, неиз­менно окру­жив­шие город. В столице печа­та­лось множе­ство эзоте­ри­че­ских изда­ний. В редак­циях столич­ных журна­лов «Изида» и «Маг» соби­ра­лись десятки оккуль­ти­стов, там же можно было купить соот­вет­ству­ю­щие амулеты и зака­зать горо­скоп. Кроме того, тон здесь зада­вала сама царству­ю­щая чета. В разное время при дворе можно было встре­тить самых разных «учите­лей» и «посвя­щён­ных», а лило­вую обложку личного днев­ника импе­ра­трицы Алек­сан­дры Фёдо­ровны укра­шала выши­тая золо­тая свастика.

Журнал Изида. Март 1913 года.

Данный текст не претен­дует на исчер­пы­ва­ю­щую харак­те­ри­стику такого обшир­ного явле­ния, как русский доре­во­лю­ци­он­ный оккуль­тизм. Выбран­ные персо­нажи являют собой своего рода топ-4 персо­на­жей, с кото­рыми связано наиболь­шее коли­че­ство домыс­лов и легенд. Фами­лии приве­дены в алфа­вит­ном порядке.


Пётр Бадмаев

Зага­доч­ный бурят­ский цели­тель, конфи­дент двух царей, агент русского влия­ния в Азии – это всё про доктора Бадма­ева. Этими харак­те­ри­сти­ками не исчер­пы­ва­ется личность Бадма­ева, кото­рый был столь же неор­ди­нар­ным, сколь и проти­во­ре­чи­вым чело­ве­ком. Он появился на свет весной 1851 г. в семье небо­га­того ското­вода, хотя впослед­ствии и возво­дил свой род к Чингис­хану. В отли­чие от многих своих сопле­мен­ни­ков, Пётр (в ту пору ещё Жамса­ран) Бадмаев полу­чил хоро­шее евро­пей­ское обра­зо­ва­ние – сперва в иркут­ской гимна­зии, а затем в Петер­бург­ском универ­си­тете.

С ранних лет Жамса­ран проявил себя как деятель­ный и энер­гич­ный чело­век. Ещё будучи студен­том, он стал помощ­ни­ком своего стар­шего брата Суль­тима, держав­шего в столице аптеку восточ­ной меди­цины, а после его смерти всту­пил в её владе­ние. Одно­вре­менно Бадмаев-млад­ший препо­да­вал в универ­си­тете и служил пере­вод­чи­ком в МИДе, в итоге дойдя до гене­раль­ского чина. Важней­шей вехой в жизни Бадма­ева стал его пере­ход в право­сла­вие, причём крёст­ным высту­пил наслед­ник престола вели­кий князь Алек­сандр Алек­сан­дро­вич, буду­щий импе­ра­тор Алек­сандр III. Именно этот факт вкупе с позна­ни­ями в нетра­ди­ци­он­ной меди­цине сделал вчераш­него студента вхожим в ближ­ний круг царской семьи.

Порт­рет Петра Бадма­ева

Следует отме­тить, что Бадмаев стре­мился соче­тать держав­ный патри­о­тизм с прак­тич­ным подхо­дом к делу. Обра­тив внима­ние на инте­рес властей к расши­ре­нию русского влия­ния на Даль­нем Востоке, он подго­то­вил на этот счёт обшир­ный проект. В част­но­сти, он подра­зу­ме­вал разви­тие восточ­ной окра­ины импе­рии, вклю­чав­шей откры­тие торго­вого дома, нала­жи­ва­ние эконо­ми­че­ских связей с Китаем и Монго­лией, орга­ни­за­цию ското­вод­че­ских хозяйств и даже изда­ние собствен­ной бесцен­зур­ной газеты. В даль­ней­шем плани­ро­ва­лось пере­не­сти экспан­сию на сопре­дель­ные терри­то­рии, причём, по словам Бадма­ева, «всякому истинно русскому чело­веку» было жела­тельно, чтобы Россия огра­дила Китай «от хищни­ков ради собствен­ных инте­ре­сов», действуя «беско­рыстно, питая любовь к своему близ­кому соседу».

Всё пошло не так с самого начала. Стрем­ле­ние моно­по­ли­зи­ро­вать рынок натолк­ну­лось на серьёз­ную конку­рен­цию со стороны мест­ных пред­при­ни­ма­те­лей, кото­рые, объеди­нив­шись, факти­че­ски зада­вили Бадма­ева. Его поддержка земля­ков, при усло­вии их пере­хода в право­сла­вие, вызвала недо­воль­ство бурят­ских элит. Кроме того, стало известно, что владе­лец торго­вой марки с целью её продви­же­ния распро­стра­нял слухи о своём родстве с царём и боль­ших связях при дворе. Осенью 1896 г. секрет­ное отде­ле­ние Мини­стер­ства финан­сов начало рассле­до­ва­ние «аван­тюр­ной деятель­но­сти торго­вого дома “П. А. Бадмаев и компа­ния”», а поли­ция взяла «бурят­ского врача» в неглас­ную разра­ботку (оба дела сохра­ни­лись и доступны в госу­дар­ствен­ных архи­вах Петер­бурга и Москвы).

Всё это не способ­ство­вало репу­та­ции Бадма­ева. Зимой 18961897 гг. он попы­тался оказать влия­ние на Нико­лая II и полу­чить допол­ни­тель­ный кредит в 2 млн рублей, однако ничего не вышло. В даль­ней­шем Нико­лай отно­сился к Бадма­еву скорее насто­ро­женно, хотя в целом его отно­ше­ния с царской семьёй были доста­точно ровными. Сосре­до­то­чив­шись на заня­тиях восточ­ной меди­ци­ной, Бадмаев, тем не менее, не остав­лял попы­ток сделать Россию влады­чи­цей Востока. Так, он буквально засы­пал госу­даря и членов импе­ра­тор­ской фами­лии запис­ками и пред­ло­же­ни­ями. Среди них можно назвать проекты постройки желез­ной дороги из Семи­па­ла­тин­ска в Монго­лию, орга­ни­за­ции обще­ства «для руко­вод­ства хозяй­ствен­ным разви­тием Монго­лии», созда­ния русско-монголь­ского воен­ного союза и монголо-бурят­ского кава­ле­рий­ского ирре­гу­ляр­ного войска. В годы Первой миро­вой войны Бадмаев пред­ла­гал привлечь всех, кто нахо­дится вне воен­ных действий, к прину­ди­тель­ному заня­тию сель­ским хозяй­ством, чтобы женщины и дети таким обра­зом нашли «оздо­рав­ли­ва­ю­щий труд», «боль­ные попра­ви­лись, старики помо­ло­дели и приоб­рели муже­ство».

Именно стрем­ле­ние быть совет­чи­ком и защит­ни­ком царской семьи сыграло с Бадма­е­вым злую шутку. Если одни считали его «серым карди­на­лом», незримо влияв­шим на важней­шие кадро­вые реше­ния, то в глазах других он был ловким шарла­та­ном, сумев­шим втереться в дове­рие к монар­шим особам. В знаме­ни­том совет­ском фильме «Агония» Бадмаев пока­зан как инфер­наль­ный гуру, могу­ще­ствен­ный знахарь, у кото­рого консуль­ти­ро­вался сам Распу­тин. При этом харак­тер его взаи­мо­от­но­ше­ний со «стар­цем», равно как и другие вопросы (влия­ние на поли­тику и масон­ство) до сих пор оста­ются непро­яс­нен­ными.

7-я Рожде­ствен­ская (Совет­ская), 1622. Здесь в пяти­ком­нат­ной квар­тире № 4 на 3-ем этаже распо­ла­га­лась клиника доктора Бадма­ева. Впослед­ствии он также прини­мал у себя дома по адресу Литей­ный пр-т, 16, кв. 3

Как бы то ни было, после Февраль­ской рево­лю­ции Бадмаев был аресто­ван одним из первых, наряду с мини­страми и санов­ни­ками. Следу­ю­щие три года жизни он пери­о­ди­че­ски прово­дил в заклю­че­нии, причём к нему одина­ково нега­тивно отно­си­лось и Времен­ное прави­тель­ство, и боль­ше­вики. Бадмаев пари­ро­вал это тем, что он, прежде всего, был врачом и никому не отка­зы­вал в помощи. Так, в авгу­сте 1919 г. он писал из тюрьмы пред­се­да­телю Петро­град­ской ЧК Филиппу Медведю, что явля­ется «по своей профес­сии интер­на­ци­о­на­лом» и просил «во имя комму­ни­сти­че­ской спра­вед­ли­во­сти» осво­бо­дить его вернуть к трудо­вой жизни. В конче­ном итоге Бадмаев был пере­ве­дён в Чесмен­ский конц­ла­герь, злове­щую «Чесменку», распо­ло­жив­шу­юся в бывшей бога­дельне за Москов­скими воро­тами (по стран­ному совпа­де­нию, сюда после убий­ства привезли тело Распу­тина). Там пожи­лой Бадмаев пере­нёс тиф, от послед­ствий кото­рого скон­чался в авгу­сте 1920 г. Его скром­ная могила сохра­ни­лась на Шува­лов­ском клад­бище Петер­бурга. Потомки Бадма­ева зани­ма­ются тибет­ской меди­ци­ной до сих пор.

Читайте также статью «Петер­бург Распу­тина: по следам "старца"»


Александр Барченко

В апреле 1938 г. в москов­ской Лефор­тов­ской тюрьме по обви­не­нию в созда­нии «масон­ской контр­ре­во­лю­ци­он­ной терро­ри­сти­че­ской орга­ни­за­ции “Единое трудо­вое брат­ство”» был расстре­лян Алек­сандр Васи­лье­вич Барченко. Долгое время это имя нахо­ди­лось в забве­нии, однако впослед­ствии, с появ­ле­нием волны публи­ка­ций о совет­ских иссле­до­ва­ниях в сфере оккуль­тизма, вдруг приоб­рело замет­ную попу­ляр­ность. Инте­рес вызы­вала, в первую очередь, работа Барченко в Специ­аль­ном отделе ОГПУ/НКВД под руко­вод­ством не менее леген­дар­ного Глеба Бокия, а также экспе­ди­ции, якобы призван­ные обна­ру­жить насле­дие исчез­нув­ших циви­ли­за­ций, чтобы затем поста­вить их на службу комму­ни­сти­че­ской идее.

Алек­сандр Барченко. Фото из мате­ри­а­лов дела.

Прежде чем стать «оккуль­ти­стом Страны Сове­тов» (меткая харак­те­ри­стика Алек­сандра Андре­ева), Барченко долго искал свой путь в жизни. Он родился в 1881 г. в провин­ци­аль­ном Ельце. Отец, мест­ный нота­риус, был дружен с Иваном Алек­се­е­ви­чем Буни­ным, кото­рый нередко оста­нав­ли­вался у них дома. Мать Барченко проис­хо­дила из семьи священ­ника, и именно ей, по словам сына, он был обязан инте­ре­сом к духов­ным иска­ниям. Окон­чив гимна­зию в Петер­бурге, Барченко изучал меди­цину в трёх универ­си­те­тах, но так и не окон­чил курса. Впослед­ствии он пере­ме­нил ряд заня­тий, успев побы­вать чинов­ни­ком, журна­ли­стом, матро­сом, изда­те­лем газеты и даже хиро­ман­том.

Ещё в студен­че­ские годы Барченко увлёкся пара­на­у­ками (в том числе, теле­па­тией), а путе­ше­ствие по Индии укре­пило его инте­рес к восточ­ному мисти­цизму. Очевидно, в это время он позна­ко­мился с осно­ва­те­лем Психо­нев­ро­ло­ги­че­ского инсти­тута Влади­ми­ром Бехте­ре­вым, у кото­рого позже рабо­тал. Также можно пред­по­ла­гать, что Барченко так или иначе контак­ти­ро­вал с эзоте­ри­ками, такими как Григо­рий Мебес и Геор­гий Гурджиев (элементы их теорий ощуща­лись в после­ду­ю­щих прак­ти­ках Барченко), а также был знаком с обита­те­лями петер­бург­ского дацана в Старой Деревне. Помимо этого, перед рево­лю­цией Барченко зани­мался лите­ра­тур­ным трудом и успел полу­чить опре­де­лён­ную извест­ность как автор приклю­чен­че­ской и научно-фанта­сти­че­ской лите­ра­туры. Тем не менее, жела­е­мого дохода это заня­тие не прино­сило, и автору порой прихо­ди­лось жить в весьма стес­нён­ных обсто­я­тель­ствах.

Обложка сбор­ни­ков расска­зов Барченко

Рево­лю­ция вдох­нула в Барченко новые силы. Сперва он, как и многие интел­ли­генты, остав­ши­еся в рево­лю­ци­он­ном Петро­граде, читал лекции крас­но­ар­мей­цам и моря­кам Балтий­ского флота. В 1920 г. Барченко сумел окон­чить высшие педа­го­ги­че­ские курсы для работ­ни­ков народ­ного просве­ще­ния. В начале 1921 г. Инсти­тут мозга коман­ди­ро­вал его в экспе­ди­цию на Коль­ский полу­ост­ров для изуче­ния фено­мена мяре­че­нья у мест­ных жите­лей, кото­рая заняла почти два года. Помимо изна­чаль­ной задачи, Барченко активно иссле­до­вал прошлое края и его куль­тур­ное свое­об­ра­зие. После возвра­ще­ния экспе­ди­ции в Петро­град в газе­тах появи­лись сенса­ци­он­ные сооб­ще­ния, что она обна­ру­жила «остатки древ­ней­ших куль­тур, отно­ся­щихся к пери­оду, древ­ней­шему, чем эпоха зарож­де­ния египет­ской циви­ли­за­ции».

Стоит заме­тить, что 1920-е гг. стали непо­вто­ри­мым време­нем для множе­ства экспе­ри­мен­таль­ных направ­ле­ний, причём грань между наукой и пара­на­у­кой в ту пору была очень тонкой. При офици­аль­ном главен­стве мате­ри­а­ли­сти­че­ской идео­ло­гии аппа­рат тоталь­ного контроля над науч­ной сферой ещё не сфор­ми­ро­вался, а нестан­дарт­ность иссле­до­ва­ния всегда можно было оправ­дать его «рево­лю­ци­он­но­стью». Так, в указан­ный период в совет­ской России действо­вало Русское евге­ни­че­ское обще­ство (Нико­лай Коль­цов), прово­ди­лись опыты по омоло­же­нию через пере­ли­ва­ние крови (Алек­сандр Богда­нов), разби­ра­лись психи­че­ские основы гени­аль­но­сти (Григо­рий Сега­лин). Дух времени нашёл отра­же­ние в ряде фанта­сти­че­ских произ­ве­де­ний Миха­ила Булга­кова и Алек­сандра Беля­ева.

В этом смысле неуди­ви­тельно, что Барченко соче­тал науч­ную деятель­ность с эзоте­ри­че­скими иска­ни­ями. После возвра­ще­ния из экспе­ди­ции в 1923 г. он посе­лился в квар­тире своего знако­мого Алек­сандра Конди­айна. Там вокруг Барченко собра­лась группа сорат­ни­ков, обра­зо­вав свое­об­раз­ную коммуну в рамках создан­ного им «Единого трудо­вого брат­ства». По свиде­тель­ствам очевид­цев, среди подни­мав­шихся тем были теле­па­тия, хиро­ман­тия, теосо­фия, астро­но­мия, меди­цина. Парал­лельно осуществ­ля­лись опыты по пере­даче мыслей и спири­ти­че­ские сеансы. Целью Барченко было собрать разроз­нен­ные осколки тайного знания для созда­ния универ­саль­ное учение, осно­ван­ное на вселен­ской гармо­нии.

Дом на Малой Посад­ской улице (9÷2, кв. 49), где нахо­ди­лась коммуна Барченко

Не секрет, что среди адеп­тов Барченко были и чеки­сты. В данной связи наибо­лее проти­во­ре­чи­выми явля­ются взаи­мо­от­но­ше­ния Барченко с его глав­ным кура­то­ром – началь­ни­ком Специ­аль­ного отдела Глебом Боким. По проше­ствии времени уже сложно опре­де­лить, в какой степени искрен­няя заин­те­ре­со­ван­ность сосед­ство­вала с расчё­том и поли­ти­че­скими интри­гами. Насколько можно судить, каждая сторона вкла­ды­вала в проис­хо­дя­щее разные смыслы. Так, Барченко стре­мился совме­стить элементы марк­сист­ской теории с эзоте­ри­че­ским знанием с целью доне­сти свои идеи до совет­ского руко­вод­ства. В свою очередь, ОГПУ рассмат­ри­вало рассказы о Шамбале (таин­ствен­ном духов­ном центре в сердце Азии) и теле­ки­незе как возмож­но­сти для расши­ре­ния совет­ского влия­ния.

Глеб Бокий

В любом случае, время экспе­ри­мен­тов подхо­дило к концу. Станов­ле­ние тота­ли­тар­ной системы в СССР подра­зу­ме­вало унифи­ка­цию всех сфер жизни, и любое откло­не­ние от нормы сразу навле­кало на себя подо­зре­ния. В мае-июне 1937 г. был аресто­ван основ­ной костяк группы Барченко, а также неко­то­рые его высо­ко­по­став­лен­ные «ученики». Помимо прочего, их обви­няли в созда­нии «конспи­ра­тивно-заго­вор­щи­че­ской орга­ни­за­ции восточ­ных мисти­ков-масо­нов», исполь­зу­е­мой англи­ча­нами для подрыва мощи совет­ского госу­дар­ства и влия­ния на руко­вод­ство страны. Барченко был уничто­жен послед­ним. Перед этим он успел изло­жить на бумаге основы своего учения, кото­рые, возможно, до сих пор хранятся вместе с другими засек­ре­чен­ными доку­мен­тами.


Георгий Гурджиев

Этот уроже­нец древ­него города Гюмри (в россий­ское время он имено­вался Алек­сан­дро­поль) всю жизнь созна­тельно мисти­фи­ци­ро­вал свою биогра­фию. Это было несложно, учиты­вая, что и на сего­дняш­ний день о ней сохра­ни­лось очень мало досто­вер­ных источ­ни­ков и свиде­тельств. Даже фами­лия, под кото­рой Гурджиев вошёл в исто­рию, офор­ми­лась уже в позд­ний период. При креще­нии его сына в церкви при петер­бург­ской Акаде­мии худо­жеств отец был запи­сан как «алек­сан­дро­поль­ский меща­нин Гюрджиев», а по месту его рожде­ния фами­лия писа­лась как «Геор­гиа­дес». После смерти Гурджи­ева о нём появи­лось множе­ство мифов. Его пред­став­ляли магом и экстра­сен­сом, конфи­ден­том и настав­ни­ком многих вели­ких лично­стей его времени, прежде всего, Сталина, с кото­рым он якобы был хорошо знаком.

Геор­гий Гурджиев

Если попы­таться воссо­здать реали­стич­ную картину жизни этого духов­ного учителя, то начать следует с того, что он родился в Алек­сан­дро­поле в много­дет­ной семье мало­азий­ских греков. По косвен­ным данным, веро­ят­нее всего это произо­шло в 1877 г. Родным языком Гурджи­ева были грече­ский, не хуже он владел армян­ским, а по-русски гово­рил плохо, с силь­ным кавказ­ским акцен­том. С детства Гурджиев отли­чался любо­зна­тель­но­стью, и отец семей­ства, мелкий пред­при­ни­ма­тель, сумел отпра­вить его в недавно присо­еди­нён­ный к России Карс, где Геор­гий обучался в госу­дар­ствен­ной школе. Там же он начал петь в церков­ном хоре и перво­на­чально наме­ре­вался продол­жить заня­тия вока­лом в Тифлисе. Прие­хав в столицу Закав­ка­зья, волею судеб Гурджиев оказался на стро­и­тель­стве желез­ной дороги, открыв в себе талант адми­ни­стра­тора и коммер­санта. В следу­ю­щие годы он ездил по южным окра­и­нам импе­рии, умуд­ря­ясь делать деньги буквально из воздуха. К примеру, поль­зу­ясь тем, что мест­ные жители в Турке­стане плохо разби­ра­лись в евро­пей­ской технике, он за нема­лые суммы брал её в «ремонт» и потом возвра­щал в том же виде, просто объяс­няя, как она рабо­тает.

В это же время, со слов Гурди­жева, он совер­шил ряд путе­ше­ствий по Востоку, встре­ча­ясь с пред­ста­ви­те­лями самых разных духов­ных тради­ций. Действи­тельно, в даль­ней­ших прак­ти­ках, кото­рые разви­вал Гурджиев, присут­ство­вали элементы суфизма, дзэна и других восточ­ных рели­ги­озно-фило­соф­ских систем. Наряду с этим, в них явно ощуща­лось влия­ние евро­пей­ской интел­лек­ту­аль­ной мысли того времени, в част­но­сти, идей Ницше. Анализ авто­био­гра­фи­че­ских очер­ков Гурджи­ева, в кото­рых тот расска­зы­вал о своих стран­ствиях, выяв­ляет множе­ство отсы­лок из фольк­лора разных наро­дов, а также миро­вой лите­ра­туры и совре­мен­ной автору русской белле­три­стики. Всё это может указы­вать на то, что Гурди­жев, вдох­нов­ля­ясь каким-то сюже­том, вооб­ра­жал себя тем или иным персо­на­жем. Как вспо­ми­нал один из его самых извест­ных привер­жен­цев, Пётр Успен­ский, «он произ­во­дил стран­ное, неожи­дан­ное и почти пуга­ю­щее впечат­ле­ние плохо пере­оде­того чело­века, вид кото­рого смущал вас, потому что вы пони­ма­ете, что он – не тот, за кото­рого себя выдает».

Вместе с тем, харизма и арти­стич­ность, вкупе с нахва­тан­ными по верхам знани­ями, позво­лили Гурджи­еву создать вокруг себя устой­чи­вую мисти­че­скую атмо­сферу. Его фило­со­фия неза­вер­шён­но­сти чело­ве­че­ского суще­ства и связан­ного с ним само­раз­ви­тия снис­кала нема­лое число поклон­ни­ков в обеих столи­цах импе­рии в послед­ние четыре года её суще­ство­ва­ния. По сути, Гурджиев пред­вос­хи­тил то, что впослед­ствии назо­вут «нью-эйджем», когда стрем­ле­ние дать понят­ные ответы на слож­ные вопросы миро­зда­ния порож­дало синкре­ти­че­ские учения, состав­лен­ные из фраг­мен­тов самых разных куль­тур и тради­ций. При этом в центре кружка адеп­тов неиз­менно нахо­дился хариз­ма­тич­ный гуру, носи­тель тайного знания и вселен­ской мудро­сти. Примерно то же проис­хо­дило в 1915–1917 гг. на част­ных квар­ти­рах и в малень­ких кафе Москвы и Петро­града. При этом, как это часто бывает, гуру не соби­рался делиться своими знани­ями беско­рыстно: те, кто стано­вился учени­ками Гурджи­ева, обязы­вался вносить круп­ную сумму, дохо­див­шую до 1000 рублей в год.

Геор­гий Гурджиев умер в 1949 году во Фран­ции

Рево­лю­ция не поме­шала разви­тию кружка. Совер­шив одис­сею из Ессен­ту­ков через Тифлис, Констан­ти­но­поль и Берлин, Гурджиев обос­но­вался во Фран­ции. Число его после­до­ва­те­лей то росло, то сокра­ща­лось, но инте­рес к нему не угасал. Многие ученики в этот период прибыли из Англии, Фран­ции и США. Среди них, в част­но­сти, была Памела Трэверс, созда­тель­ница Мэри Поппинс. Насле­дие Гурджи­ева, умер­шего под Пари­жем в октябре 1949 г., соби­ра­ется и иссле­ду­ется и в наши дни.

Читайте также статью «Сталин в Петер­бурге: топо­гра­фия рево­лю­ци­о­нера»


Григорий Мебес

Легенды о «рижском бароне Мёбесе» стали появ­ляться ещё при его жизни. В них он пред­ста­вал как влия­тель­ный черно­книж­ник и мистик, возглав­ляв­ший чуть ли не все соот­вет­ству­ю­щие орга­ни­за­ции России. Разу­ме­ется, ника­ким баро­ном Григо­рий Отто­но­вич Мебес (так правильно пишется его фами­лия) не был, но проис­хо­дил из хоро­шей семьи. Его дед, Карл Мебес, был урожен­цем Берлина и там же полу­чил меди­цин­ское обра­зо­ва­ние. В 1813 г. он пере­ехал в Россию, где выслу­жил потом­ствен­ное дворян­ство. Его стар­ший сын, Юлиус Карло­вич, пошёл по стопам отца, став докто­ром меди­цины. Он был женат на Ната­лье Алек­сан­дровне Берс, двою­род­ной сестре Софьи Андре­евны Толстой. Млад­ший сын, Оттон Карло­вич, сделал воен­ную карьеру в гвар­дии, дослу­жив­шись до флигель-адъютанта. Его сын Григо­рий родился в ноябре 1868 г. в Петер­бурге и был крещён в право­сла­вие в полко­вой Миро­ни­ев­ской церкви.

Окон­чив гимна­зию, Григо­рий Мебес посту­пил на физико-мате­ма­ти­че­ский факуль­тет Петер­бург­ского универ­си­тета, кото­рый окон­чил в 1891 г. Начав обыч­ным учите­лем в провин­ции, Мебес дослу­жился до действи­тель­ного стат­ского совет­ника и препо­да­вал в таких престиж­ных учеб­ных заве­де­ниях, как Нико­ла­ев­ская гимна­зия в Царском селе и Паже­ский корпус. В Царском среди его учени­ков был Нико­лай Гуми­лёв, на миро­со­зер­ца­ние кото­рого, как счита­ется, Мебес оказал опре­де­лён­ное влия­ние.

Обложка курса Григо­рия Мебеса

Можно сказать, что с какого-то момента Мебес вёл двой­ную жизнь. Днём добро­по­ря­доч­ный учитель физики, вече­ром он стано­вился «наибо­лее серьёз­ным и глубо­ким из оккуль­ти­стов России», как о нём пишут в иссле­до­ва­тель­ской лите­ра­туре. С моло­до­сти инте­ре­со­вав­шийся эзоте­ри­кой и духов­ными поис­ками, Мебес нашёл им прак­ти­че­ское приме­не­ние в 1910 г., когда состо­я­лось его судь­бо­нос­ное знаком­ство с Чесла­вом Чинским. Послед­ний был поис­тине неза­у­ряд­ным персо­на­жем. Недо­учив­шийся студент-медик, он ездил по Европе с сеан­сами гипноза и успел поси­деть в тюрьме за двое­жён­ство. Пере­брав­шись в Париж, Чинский позна­ко­мился с Папю­сом – куль­то­вой фигу­рой среди евро­пей­ских оккуль­ти­стов рубежа веков. Впослед­ствии Папюс несколько раз побы­вал в России и был пред­став­лен Нико­лаю II, кото­рому якобы пред­ска­зал гибель.

Угол Грече­ского проспекта и 5-й Рожде­ствен­ской (Совет­ской) улице. Здесь у Мебеса в квар­тире № 5 соби­рался его кружок

Впечат­лив­шись позна­ни­ями Мебеса, Чинский назна­чил его гене­раль­ным секре­та­рём петер­бург­ского отде­ле­ния Ордена марти­ни­стов. Как и другие направ­ле­ния эзоте­ри­че­ского христи­ан­ства, марти­низм являл собой набор духов­ных прак­тик, наце­лен­ных на обре­те­ние тайных знаний, способ­ных дать пони­ма­ние зако­нов бытия. Мебес же, напро­тив, считал, что подоб­ные знания первичны. На протя­же­нии 1911–1912 гг. он читал лекции своим учени­кам, кото­рые впослед­ствии были опуб­ли­ко­ваны в виде двух­том­ника под назва­нием «Курс энцик­ло­пе­дии оккуль­тизма». В них Мебес попы­тался синте­зи­ро­вать в единое целое астро­ло­гию, алхи­мию, Таро, маги­че­ские и кабба­ли­сти­че­ские элементы. Подоб­ный подход уже в 1913 г. пред­опре­де­лил конфликт Мебеса с другими «братьями». В резуль­тате он объявил о своей авто­но­мии, а факти­че­ски созда­нии собствен­ного ордена. Он продол­жил суще­ство­вать в Петро­граде и после рево­лю­ции, явля­ясь, веро­ятно, наибо­лее круп­ной струк­ту­рой такого рода.

Пока в стране шла граж­дан­ская война, чеки­стам было не до оккульт­ных обществ. В поле зрения ОГПУ Мебес попал летом 1924 г., когда выяс­ни­лось, что в Ленин­граде ряд ответ­ствен­ных совет­ских работ­ни­ков, воен­ных и граж­дан­ских специ­а­ли­стов состоят в ложах и других тайных орга­ни­за­циях. Разра­ботка Мебеса шла почти два года, пока в апреле 1926 г. в его квар­тире на Грече­ском проспекте не был прове­дён обыск. Тогда чеки­сты, среди прочего, обна­ру­жили сотни книг, а также «молельню с алта­рём, два халата и две пента­граммы».

Кружок Мебеса

Сперва Мебес остался на свободе под подписку о невы­езде, однако уже через два месяца он был приго­во­рён к трём годам лаге­рей с отбы­ва­нием на Солов­ках. Отно­си­тель­ная мягкость приго­вора, очевидно, объяс­ня­ется тем, что власти просто не знали, как квали­фи­ци­ро­вать действия Мебеса. Уже в 1927 г. срок его заклю­че­ния был сокра­щен на четверть, и в сентябре 1928 года он был на три года выслан в Сверд­ловск. По отбы­тии ссылки Мебес полу­чил макси­маль­ный по тем време­нам «двена­дца­тый минус» (то есть запрет на прожи­ва­ние в двена­дцати круп­ных горо­дах) и пере­брался в Вели­кий Устюг, где и умер в 1934 году.


Описан­ные сюжеты и явле­ния порой вызы­вают проти­во­по­лож­ную реак­цию. Кто-то считает носи­те­лей «скры­того знания» прохо­дим­цами, поль­зу­ю­щи­мися чужой наив­но­стью, и приво­дит множе­ство аргу­мен­тов в защиту своих дово­дов. Тем не менее, тех, кто стре­мится познать неиз­ве­дан­ное, всегда оказы­ва­ется больше. Веро­ятно, именно поэтому знахари и оккуль­ти­сты, гуру и меди­умы сумели пере­жить царскую импе­рию и совет­скую власть, чтобы с новыми силами воспря­нуть в наши дни. Другой вопрос, что нередко повы­шен­ный инте­рес к указан­ным сферам может быть призна­ком тяжё­лого обще­ствен­ного кризиса, когда стрем­ле­ние к «обык­но­вен­ному чуду» затме­вает все раци­о­наль­ные доводы.


Читайте также статью «Нечи­стая сила на полот­нах русских худож­ни­ков»

На обложке картина Роберта Мифа 

Поделиться